Музей, куда пришли путешественники, начинался прямо на той самой площади, где недавно приземлился на сиропоплане Винтик.

Гостям объяснили что на открытом воздухе выставлены скульптурные композиции знаменитых ваятелей– Столбика, Стамескина и Фонарикова.

Как выяснилось позже, только имя скульптора Стамескина было настоящим. Имена же Столбиков и Фонариков были вымышленными, то есть псевдонимами (как у Цветика, который, если помните, был на самом деле Пудиком). Так вот, эти имена и псевдонимы очень шли их обладателям. Об этом рассказал Гранитик.

– Стамескин последние годы увлекается только геометрической скульптурой. Всё, что вы видите сейчас на площади (а кругом были десятки каменных шаров, кубов ж пирамид – дело его рук… И не столько рук, сколько его стамесок. Всё это он лично высек из камня. И работает он много и очень плодотворен, Маэстро как-то привёл любопытный факт: за свою карьеру он, оказывается, сломал уже 13 тысяч стамесок!

Гост не верили своим ушам – «Тринадцать тысяч стамесок!» Но ещё меньше они верили своим глазам, пытаясь отличить одно произведение Стамескина от другого.

– Простите – обратилась Кнопочка к Гранитику – А как же различить эти шедевры? Они ведь одинаковые, как. же сам маэстро в них разбирается?

– Маэстро их непросто называет, хотя название, естественно, играет главную роль. Он их ещё и нумерует.

– Как это? – . не понял Пёстренький*

– Сейчас объясню… Вот эта пирамидка называется «Воспоминание», и вот та, другая, тоже – «Воспоминание».

– А та – третья? – настороженно спросила Кнопочка.

– И та – «Воспоминание»…

– Ого! А как в них разобраться? – удивился Незнайка. – Воспоминания ведь разные бывают.

– Верно. Поэтому-то Стамескин и назвал их «Воспоминание № 34», «Воспоминание № 47» и «Воспоминание № 12».

Гости, разинув от удивления рты, стали бродить среди «Воспоминаний», «Ощущений» и «Настроений». Долго они не выдержали и попросились внутрь музея, где их ожидала живопись и графика, а также обещанное самое современное искусство. Они надеялись, что там их глаза отдохнут. Но не тут-то было. Внутри все стены оказались увешаны большими, в белых рамах холстами, где опять были только треугольники, точечки и какие-то подтёки чёрной и серой краски.

– Что это? – испуганно спросила Кнопочка.

– Экспозиция старых мастеров и академика Грифеля с учениками.

Походив среди творений, названия которых тоже утомляли, – «Восторг № 4», «Тоска № 7» или «Переживание № 13», – зрители совсем было сникли, но вдруг Незнайка, который куда-то пропал, прибежал к друзьям и закричал:

– Братцы, там такое, такое!

– Какое? – спросил Гунька.

– Где? – поинтересовался Пёстренький.

– Там, дальше! Такое!..

И с вопросом «Какое?!» все бросились бежать за Незнайкой, забыв о приличиях и не скрывая, что им вовсе не понравилось творчество старых и новых мастеров.

Подбегая к последним залам, Кнопочка, Пышечка, Гунька и Пёстренький успели прочесть на стене указатель «Новейшее технотронное искусство».

«Бум, цщ-щ-ш, бум! Фьють– фыоть!», – неслись им навстречу необычные звуки. И в полутёмном зале они увидели то, чего никак, не ожидали увидеть в музее.

– Последний писк нашего каменистого сюсюра – кричал им вдогонку Гранитик. – Пожалуйста будьте осторожны, не подходите близко – это может быть опасно.

«Тарарах, бум, фьють– фьють!» – Слышалось из центра зала, где виднелось какое-то чудовище, огороженное сеткой.

Громадный механический паук, похожий одновременно на луноход и шагающий экскаватор, топтался на месте пыхтел, сопел, выпускал из разных дырочек-ноздрей пар или дым, вспыхивал глазами-прожекторами, при этом несколькими лапками поднимал ш пола камешки ж бросался ими в разные стороны. Именно для этого, видимо, и сделали вокруг сетку, в которую камешки стукались и отлетали обратно под лапы механического паука.

Всем очень понравилось чудище, но смотреть на него тоже почему– то быстро надоело, и кнопочка спросила Гранитика:

– Окажите, а при чём тут искусство?

– Я, между нами, и сам не понимаю. Но искусствоведы уверяют, что это последнее достижение творческой мысли.

В этот момент странные звуки смолкли. Один глаз-прожектор потух, а второй начал мигать. Механическое чудище ещё разок дернулось и затихло. Тут откуда-то выскочили три малыша, подлезли под сетку и стали крутить отвёртками и гаечными ключами разные механизмы. Потом один из них повернулся к посетителям и, извиняясь, сказал: «Техническая неисправности! Слишком сложная конструкция. Сегодня работать больше не будет»

– Ну и не надо, – сказал Незнайка. – Если он только пыхтит и камнями кидается, то мы уже всё посмотрели. Нам на свежий воздух пора.

Все вышли на площадь Современного искусства. Мелкие капельки сыпались с неба, и каменные скульптуры и дорожки между ними, засыпанные галькой, блестели, будто подёрнутые масляной плёнкой…

Так как у малышек были зонтики, то каждая укрыла под своим зонтом по малышу: Кнопочка – Гуньку, а Пьшечка – Гранитика.

– А я без зонтика обойдусь, – сказал Незнайка. – У меня шляпа лучше любого вашего зонта… Эй, Пёстренький, иди ко мне: у моей шляпы во какие поля! – показал он, разводя в стороны руки.

– Нет, Незнайка, спасибо. Я лучше под дождичком похожу! – отозвался Пачкуля Пёстренький, а про себя подумал: Чтоб потом не умываться – Сейчас с меня лишнюю грязь и смоет.

– Так ведь одежда промокнет!

– Вот и хорошо: заодно и постирается. Потом прямо на мне высохнет, сейчас уже тепло…

Побродив ещё немного среди скульптур, два зонта, голубая шляпа и взъерошенный, нахохлившийся, как воробей, Пёстренький пошли к пристани. По дороге они повстречали Цветика, Гуслю, Тюбика, Знайку, Стекляшкина и Винтика со Шпунтиком. Те тоже шли к реке, обмениваясь друг с другом впечатлениями о встречах с коллегами.

Дождик прошёл. Тучи отступили. Солнце садилось, казалось, прямо в воду Огурцовой реки ниже по течению. Река извивалась среди пустыни, сверкала и слепила глаза. Зрелище было невероятное, казалось, что свершается чудо, будто волшебница-весна сейчас на миг ослепит всех, потом набросит на землю тёмное покрывало ночи, и завтра в пустыне появятся травка, цветы и деревья.

– Красота какая! – сказала Пышечка. – Весна!

В это мгновение ветерок откуда-то донёс до коротышек еле уловимый запах распускающихся растений.

– Пахнет, как в Цветочном городе, – сказала Кнопочка.

Но когда она посмотрела вокруг, то ей стало очень грустно. Это был только запах далёких цветов и травы, а кругом раскинулся город без единой травинки, и ещё дальше – пустыня.