Змей шестиногий, бешенством пылая,

На первого из грешников напал

И, кольцами беднягу обвивая,

Сдавил живот и плотно горло сжал,

Зубами в щеки грешника вцепился,

К бокам тщедушным руки примотал

И, словно плющ, вокруг него обвился.

Мы не успели с другом уловить

Миг, за который дух преобразился:

Кто змей, кто грешник – трудно различить;

Они слились в одно живое тело.

Казалось, их уже ни разлучить,

Ни разорвать судьба бы не посмела.