«О жалкое, безнравственное племя!

Недаром про него молва идет,

Что тяготит его пороков бремя…

Грехами их себя не оскверни.

Уже, мой сын, недалеко то время,

Когда слепцы очнутся, и они

Начнут тебя просить о возвращенье

И даже восхвалять в иные дни,

Но бесполезны будут их моленья.

Пусть фьезольские толпы, как скоты,

На месте мрут, не зная сожаленья,

Коль помыслы их злы и нечисты.

Но ни одно копыто не коснется,

Той почвы, о которой знаешь ты,

Где к свету семя римское пробьется».