Застыньте же немо,

Уганда, Панама, Канада!..

Скончалась поэма,

Она была баба что надо!..

Я отдал ей время,

Я рифмы лудил со стараньем!

Погибла поэма

Почтим ее память вставаньем!..

Вы, Юрский, при Вашем – простите за

Резкое слово – таланте – Встаньте!..

Вы, Стржельчик, сорвите с себя мишуру

Императорских мантий – Встаньте!..

И Вы, Товстоногов, имеющий право сидеть

При любом министерском гиганте, – Привстаньте!..

Кстати, «покойница» начиналась такими словами:

«В день пятидесятилетия ленинградского Дворца

искусств…»

Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого

значения.

Вчера в 19.00 двое неизвестных кокнули мою

последнюю поэму.

Убили поэму!

А тех, кто убил, я и сам бы за эту поэму

Убил бы поленом.

Убил бы и сжег на костре, и пепел

Развеял по ветру.

Убили поэму!..

Рыдают Рязань и Нью-Йорк, Кострома и Палармо.

Венков не приемлю.