Светлеет море. Отступают страхи.

И можно услыхать за три версты,

Как треснул ворот пушкинской рубахи

От хохота стихов и духоты…

Минута – и луна в притихших травах

В исполненный торжественности миг

Откроет, как провинциальный трагик,

Напудренный величественный лик.

Здесь все конкретно, крупно и несложно —

Из моря, скал и пляжного песка…

Здесь в истину поверить невозможно —

Настолько эта истина близка.

Зато дана возможность в этом мире

Все заново осмыслить и понять,

И вдруг, узнав, что дважды два четыре,

Впервые удивиться, что не пять!..

Ах дважды два?.. Не может быть сомненья!.

Пусть так. Но здесь всегда бестактен тот,

Кто в этом пустяковом откровенье

Открытья для себя не признает.

Вот истина… Она подходит ближе…

Спеши всплеснуть руками, тугодум!

Здесь «дважды два» нуждается в престиже,

Как только что пришедшее на ум.

…А женщина глядит не понимая…

Она в своем неведенье права.

И я шепчу ей на ухо: «Родная!»

И каждый слог в отдельности: «Род-на-я!»

И медленно, по буковкам: «Р-о-д-н-а-я!»

…О Господи, какие есть слова!..