Катер опустился на космодроме Семь-Шесть-Три поздним вечером. Изнурительная дневная жара уже спала, легкий ветерок с окрестных полей нес прохладу и умиротворение. В небе сияли звезды. Полумесяц одного спутника планеты золотой лодочкой завис в зените, вторая луна только-только показалась из-за горизонта. Стрекотали цикады.

Внезапно идиллию нарушил рев автомобильного двигателя. Заскрипели шины, и к трапу подкатил длинный черный лимузин. В этот же момент на катере распахнулся люк, и на бетонное поле спустились две человеческие фигуры. Они волокли за собой что-то, напоминающие большой продолговатый мешок. Дверца лимузина открылась им навстречу, и ноша перекочевала в салон автомобиля. Фигуры заспешили вверх по трапу и через минуту вернулись со вторым грузом. Загрузив в лимузин и его, грузчики растворились в темноте. Хлопнула дверца, и автомобиль сорвался с места, быстро набирая скорость. Не удосужился он ее сбросить даже перед высокими ржавыми воротами летного поля, те сами поспешили освободить проезд – с проворством, которого едва ли кто другой мог от них ожидать.

Покинув территорию порта, автомобиль, не обращая внимания на многочисленные бугры и колдобины, стремительно понесся по извилистой, едва освещенной дороге. Путь до города занял не более получаса. В это время улицы были почти пусты. За считанные минуты миновав окраинные кварталы, машина влетела в район Сити. Не сбавляя скорости, лимузин промчался по центральному проспекту и остановился перед воротами подземного гаража. Здесь ему пришлось простоять секунд тридцать, прежде чем гофрированная створка дернулась и неторопливо поползла вверх. Не дожидаясь, пока она закончит свое движение и красный сигнал светофора на въезде сменится на зеленый, автомобиль вновь тронулся и исчез в черном чреве подземелья.

Оставив позади круглый пандус, лимузин вырулил на площадку перед лифтом и замер, заглушив двигатель. Тотчас же раздался мелодичный перезвон, двери лифта открылись, и из него вышел высокий человек в безупречно белом костюме и распахнутом белом плаще. Лицо человека скрывала широкая белая шляпа. В левой руке у него была длинная щегольская тросточка, в правой – толстая, на треть выкуренная сигара.

Дверь лимузина распахнулась навстречу человеку в белом. Внутри автомобиля зажегся свет.

Слегка наклонившись, человек заглянул в салон. Несколько секунд в гараже висела абсолютная, нереальная тишина.

Наконец человек в белом распрямился и затянулся сигарой.

– Через два дня они оба должны ходить и разговаривать, – отрывисто произнес он.

После этого человек в белом развернулся и вошел в лифт. Под тихий перезвон его дверцы захлопнулись.

Крим проснулся от того, что в глаза ему бил яркий солнечный свет. Он попытался прикрыть лицо ладонью, но не смог поднять руку. Вторая рука также не слушалась. Сощурившись, Шторр склонил голову на бок и скосил глаза вниз.

Он лежал на спине на широкой белой койке, абсолютно без одежды. Запястья его были охвачены прочными блестящими браслетами – именно они и мешали движению рук. Ноги тоже, по всей видимости, были прикованы к кровати, однако, так ли это на самом деле, видно не было.

Крим осторожно повернул голову и осмотрелся. Комната, где он находился, была совсем невелика и не имела, кроме его койки, никакой другой мебели. Свет падал из большого, во всю стену, окна без занавесок. За стеклом, кроме неба и яркого солнца, ничего не было видно.

Шторр попытался приподняться на локтях, но уперся горлом в мягкий, но прочный ошейник. Возможности двигаться не было.

Что ж, придется призвать на помощь логику. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, был грузовой трюм катера, захваченного бандитами во главе с длинноволосым Башшем. Их с Пулом бросили туда прежде, чем катер стартовал с астероида. По всей видимости, они шли все же не с предельным ускорением – иначе ему бы не выжить. Куда они летели? Вроде бы на Семь-Шесть-Три, в лапы загадочного Гадта. Того самого, что, по словам Смита, весьма недвусмысленно интересовался его дочерью… Внезапно сердце Крима пронзила резкая боль. Ольга! Она погибла на астероиде. Бандиты бросили ее там одну, на верную смерть. Сволочи!

Кулаки Шторра невольно сжались, мышцы напряглись, и тотчас же стальные браслеты безжалостно впились в тело. Ошейник вжался в кадык так, что перехватило дыхание.

Несколько минут Крим лежал, приходя в себя, потом вновь вернулся к своим мыслям.

Итак, сюда его, скорее всего, доставили бандиты Гадта. А значит, он, вероятно, на Семь-Шесть-Три. И убивать его пока никто не собирается, похоже, даже дали прийти в себя после перелета. Или просто добить полумертвое тело этому Гадту не так интересно?

В это время за его головой, вне поля видимости, послышался шум. Очевидно, в комнату кто-то вошел.

– Кто здесь? – прохрипел Крим. Слова давались с большим трудом. – Выйди, покажись!

– Отлично, разговаривает, – произнес незнакомый голос на шлим.

– А ходить сможет? – вступил в разговор другой голос. Беседа велась так, словно Шторра здесь и не было.

– Пока только под себя.

Послышался смех.

– Стимуляторы подействуют – пойдет как миленький, – произнес тот же голос. – Даже побежит. Недолго, конечно. Но нам хватит.

– Эй, кто вы? – снова спросил Шторр.

Ответом его не удостоили. Исчезли незнакомцы так же неожиданно, как и появились.

Не успел Крим задать себе вопрос, что бы все это могло значить, как в плечо ему вонзилась игла, и сознание отключилось.

Пробуждение было столь же внезапным, сколь и забытье. Крим открыл глаза: он все еще лежал на той же койке, но браслеты больше не удерживали его. Кроме того, он был одет. На нем были просторные синие брюки из плотной ткани и серая рубашка. На ногах – черные остроносые штиблеты.

Шторр перевел взгляд в сторону: рядом с его кроватью стояли двое. Оба высокие, плотные, в широких пиджаках, характерно оттопыривающихся слева. Вид у незнакомцев был довольно угрюмый.

– Э-э… Доброе утро, – не нашел ничего лучшего сказать Крим, рассуждая про себя, успеет ли он справиться с этими шкафами прежде, чем те выхватят оружие. По всему выходило, что не успеет, даже в лучшем своем состоянии. Теперешнее же свое состояние он оценивал как отнюдь не лучшее.

– Вечер на дворе, – буркнул один из громил. Действительно, солнце за окном клонилось к закату.

– Вставай давай, – бросил второй. – Пора.

– Куда пора? – поинтересовался Шторр.

– Куда надо, туда и пора. Вставай.

Свесив ноги с койки, Крим поднялся. В следующее мгновение голова у него закружилась, и он непременно упал бы, не подхвати его под руку один из незнакомцев.

– Я же говорил – не сможет, – буркнул тот, усаживая Шторра обратно на кровать.

– Сможет, куда он денется, – возразил второй. – Сейчас лекарство подействует.

Крим действительно уже чувствовал себя намного лучше, но решил пока виду не подавать.

Несколько минут он сидел на кровати, не шевелясь. Громилы терпеливо ждали.

– Время поджимает, – не выдержал наконец тот, что уберег Шторра от падения. – Вставай-ка, парень, попробуем еще раз.

Крим повиновался. Никаких неприятных ощущений на этот раз не было. Правда, ноги были словно чужие, да и в голове какая-то гулкая пустота. Что там кто-то говорил про стимуляторы?

– Пошли, – велел громила. – Опаздываем.

– А я, в общем-то, никуда не тороплюсь, – процедил Шторр, больше проверяя реакцию своих сопровождающих, нежели действительно упрямясь.

– Ошибаешься, – последовал немногословный ответ.

Они вышли из комнаты через узкую автоматическую дверь, расположенную прямо за изголовьем кровати, прошли по короткому коридору и остановились в ожидании лифта. Обстановка вокруг была ничем не примечательная: рядовое административное здание. Вряд ли больница, скорее многофункциональный офис.

Подошел лифт, и они вошли внутрь. Громила нажал на самую верхнюю кнопку, и кабина плавно тронулась. Подъем занял считанные секунды.

Миновав круглый зал с круглым же диваном в центре, Крима ввели в просторную приемную. Молоденькая секретарша-вегоидка кивнула вошедшим из-за плоского монитора.

– Проходите.

Сквозь две пары дверей Крим в сопровождении своих конвоиров вошел в кабинет.

Он оказался совсем невелик, раза в два меньше собственной приемной. Никакой мебели, за исключением неширокого, заваленного бумагами стола, кресла и пары стульев, не было, да она бы здесь и не поместилась. Зато какое тут было окно! Огромное, оно полностью занимало три стены, часть потолка и даже пола. Весь город был отсюда как на ладони.

В кресле за столом сидел высокий кешлянин в белом костюме. О его возрасте ничего нельзя было сказать определенно из-за уродливых шрамов, пересекавших лицо крест-накрест. Впрочем, вероятно, он был отнюдь не стар. Человек с наслаждением курил толстую сигару.

Едва различимый жест – и громилы за спиной Крима мгновенно испарились, плотно прикрыв за собой двери.

Отложив сигару, хозяин кабинета принялся бесцеремонно изучать Шторра. Крим постарался ответить ему тем же. Так продолжалось несколько минут.

– Крим ред кеш ан Шторр, если я не ошибаюсь, – проговорил наконец человек со шрамами и вновь протянул руку к сигаре.

– Не ошибаетесь, – кивнул землянин, отметив про себя использованную хозяином кабинета форму имени. – А вы, я полагаю, тот самый Гад?

– Гадт, – без тени смущения поправил тот. – Ивв черб кеш ан Гадт, если быть до конца точным.

– Да нет, именно гад, – попытался усмехнуться Крим.

– Каждый имеет право на свою точку зрения, – легко согласился кешлянин. – Сравнение со змеей во многих культурах звучит как комплимент. Я бы даже сказал – в большинстве культур.

Крим не нашел, что ответить.

– Я, собственно, вот что за вами послал, господин Шторр, – проговорил Гадт таким тоном, словно речь шла о прогулке через дорогу, а не о перелете через половину галактического сектора. – Проблемы у вас, господин Шторр.

– У меня?

– У меня проблем не бывает, – объяснил кешлянин. – Бывают только мелкие неприятности. А вот у тех, кто становится их причиной, вот у тех – да, случаются проблемы.

– Что до проблем, то их я вам обещаю, – с деланной самоуверенностью бросил Крим.

– Не думаю, – невозмутимо ответил Гадт. – Кишка тонка. Так что вернемся лучше к вашим проблемам.

– Хорошо, вернемся, – кивнул Шторр. Он почувствовал, что начал уставать. Возможно, действие наркотика заканчивалось.

– Вы изволили совершить весьма необдуманный поступок, господин Шторр, – продолжал кешлянин. – Вы выставили не в лучшем свете моих доверенных людей. Это все равно, что выставить не в лучшем свете меня самого. Понимаете?

Крим счел за благо кивнуть.

– Хорошо, что понимаете. Вы здесь человек новый и, возможно, не знаете: никому, слышите: никому не позволено бросать тень на мою репутацию! – впервые за все время разговора Гадт несколько повысил голос. – Впрочем, как я уже сказал, вы могли этого не знать… Так что на первый раз я готов вас простить. Вас и вашего приятеля, этого гростианина.

Шторр удивленно поднял брови.

– Да-да, я человек справедливый и не злопамятный, – продолжал кешлянин. – Можно даже сказать, отходчивый. Конечно, другого на вашем месте следовало бы наказать со всей строгостью. Вас же я готов простить. На определенных условиях, конечно.

– И на каких же?

– Условия простые: вы поступаете ко мне на службу. Начинаете работать на меня.

– И все?

– И все, – кивнул Гадт. – Ну как, согласны?

Крим едва сдержал усмешку.

– Разумеется, нет.

– Как это – нет? – казалось, кешлянин был искренне удивлен.

– Да просто: нет.

– Боюсь, вы не поняли, – вновь заговорил Гадт. – Я предлагаю вам жизнь! И такую жизнь, о которой и мечтать не смеют девять из десяти жителей нашей планеты! И я же эту жизнь могу забрать. Я ее уже забрал, вот вы у меня где, – кешлянин поднял вверх крепко сжатый кулак.

– Дежа вю, – произнес Крим.

– Что? – не понял Гадт.

– Дежа вю. Уже было.

– В каком смысле – было?

– А вот это уже не твое дело, подонок! – взорвался Шторр. – По твоему приказу убили Ольгу! И ты еще смеешь предлагать мне работать на тебя?! Пожалуй, стоило согласиться – чтобы при случае всадить тебе нож в спину!

– Придется записаться в очередь, – к кешлянину вновь вернулась его невозмутимость. – Впрочем, она быстро движется. Большинство желающих уже на кладбище, – Гадт помолчал. – Я был лучшего мнения о вас, господин Шторр, – добавил он после паузы. – Ладно, дело ваше. Рассказать, что вас теперь ждет?

– Мне все равно, – бросил Крим. – Убивайте.

– Убить? Это проще всего. И совсем не интересно. Нет, я поступлю по-другому. Я сегодня же передам вас планетарной полиции.

– Полиции? – опешил Крим. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

– Полиции, – кивнул кешлянин. – Вас арестуют по обвинению в похищении и убийстве.

– И кого же я, по-вашему, убил? – поинтересовался Шторр.

– Ольгу Смит, разумеется.

– Подонок, – только и смог произнести Крим.

– Повторяетесь, – усмехнулся Гадт. – Как там вы это назвали? «Дежа вю»? Надо запомнить. Так вот, вас арестует полиция. Следствие будет недолгим, приговор суровым, но, разумеется, справедливым. Для наглых иммигрантов у нас всегда наготове суровый приговор. Вы умрете в мучениях, если, разумеется, бедняга Смит не доберется до вас раньше палача.

– Подонок, – вновь выдохнул Крим. В следующее мгновение силы покинули его, и он повалился на пол.