Возвращение на базу заняло втрое больше времени, чем взлет, поиск и «охота» вместе взятые. И неудивительно: крейсер петлял, несколько раз уходил в прыжок, выныривал в самых неожиданных местах, и только когда осторожный Миркус Вебер наконец решил, что теперь и сам дьявол не сможет проследить путь его корабля, «Викинг» повернул домой.

Отвыкнув за месяцы, проведенные среди землян, от самого понятия свободного времени, Крим тяготился вынужденным бездельем полета. Сходные чувства испытывали и его товарищи, и это несмотря на то, что капитан, как мог, старался занять свой экипаж. То и дело взвывала сирена учебной тревоги, и десятки ног грохотали по коридорам, отрабатывая то метеоритное поражение, то пожар в машинном отделении, то атаку Патруля. Но и перечень нештатных ситуаций не бесконечен, а шахматы и нарды не могли отвлечь Шторра от его мыслей.

Правильно ли он поступил? Не выполнил приказ, обманул командиров, обманул своих товарищей – ради чего? Ради кого? Ради этой зареванной русалки? Доченьки какого-нибудь кешлянского чиновника – и не из бедненьких, кстати, а то, глядишь, и военачальника?

Быть может, одного из тех, кто лично уничтожал Терру?

Когда он вернулся от шлюза, Олаф Меда ждал его у люка.

– Ну что? – спросил сержант.

– Все в порядке, – буркнул Крим, благодаря Бога за то, что за стеклом шлема Олаф не может видеть его сумасшедших глаз.

– Молодец, – кивнул Меда. – Поздравляю. Вот теперь ты настоящий член экипажа «Викинга».

– Спасибо, – неуставно пробормотал Шторр и поспешил проскользнуть мимо сержанта.

– Я доложу капитану, что ты отлично справился с заданием, – пообещал ему вслед Меда.

Новость не обрадовала Крима, однако он еще надеялся, что кроме Олафа, Алекса Мустера, ну, пусть еще Миркуса Вебера, никто не узнает о полученном им приказе и скоро этот эпизод благополучно забудется. В самом деле, мало ли на «Викинге» рядовых, участвовавших в «охоте»! Но не тут-то было.

На следующий день к нему подошел Хорст Мэрфи.

– Да ты, говорят, у нас теперь в героях, – с нарочитой небрежностью проговорил капрал, и Криму подумалось, что тому, должно быть, до слез обидно, что это не ему, Мэрфи, довелось выполнить приказ Меды. – Ну-ка давай, рассказывай!

– Да что там… – замялся Шторр. Врать жрецу вот так, в глаза, он был не готов. Но и сознаваться поздно!

– Ну-ну, не скромничай, – подбодрил его Хорст. – Весь «Викинг» только о тебе и говорит.

– Да я… – Крим невольно отступил на шаг, беспомощно вертя головой. Поддержки ждать было неоткуда. – Я… Я это…

– Итак? – нахмурился жрец.

Прижавшись спиной к холодной стене коридора, Крим испытывал единственное желание – провалиться сквозь металлический пол отсека – вниз, в реактор, только бы подальше отсюда, только бы не было рядом Мэрфи с его дурацкими вопросами. В отчаянии он буквально чувствовал, как тает под взглядом жреца его воля, уходит куда-то решимость, и еще немного – и он выложит Хорсту все – про кешлянку, про нарушенный приказ, про спасательную капсулу. Помешать этому теперь могло только чудо…

И чудо свершилось.

Словно гром, ниспосланный с небес, в отсек ворвался пронзительный вой сирены учебной тревоги.

– Ладно, скромняга, потом договорим, – бросил Мэрфи, удаляясь.

К счастью, по этому сигналу им предстояло бежать в разные стороны.

После этого случая Крим стал избегать встреч с капралом, как только мог на «Викинге» рядовой избегать встреч со своим непосредственным командиром. К своей каюте он подходил, стороной обходя дверь Мэрфи, к обеду спускался в другую смену и даже один раз чуть не опоздал явиться по тревоге, потому что в коридоре наткнулся на Хорста и вынужден был свернуть на другую лестницу. Но и это не избавило его от расспросов.

Винсент и Луис подошли вместе.

– Крим, что это там за история у тебя была на лайнере? – спросил Эррера.

– Говорят, Алекс Мустер прикрепил тебя к ударной группе, – добавил Винальда.

– Да нет, ничего подобного… – Крим торопливо соображал, как бы аккуратнее уйти от разговора. – Просто у лейтенанта было для меня одно задание.

– Что за задание? – спросил Луис.

– Да так… Не знаешь, что ли, какие на «охоте» задания дают?

– Ты только не задавайся, – предупредил Винсент. – Каждый из нас мог оказаться на твоем месте, и каждый сделал бы то же самое.

– Да-да, разумеется, я разве что говорю?.. – поспешил согласиться Крим. – Ребята, вы извините, что-то у меня голова болит. В другой раз поговорим, хорошо?

– Ну, в другой – так в другой, – в голосе Винальды явственно прозвучала нотка обиды.

– Сказать доктору Артуру? – спросил Винсент.

– Да нет, не стоит. Просто я, наверное, устал, – вынужден был ответить Крим. – Я в каюте полежу – и все пройдет.

– Ну, полежи, – согласился Эррера.

Больше они к этой теме не возвращались.

Зато Петра выбрала для разговора совсем уж неудачное время – за партией в шахматы.

– Ой, Крим, знал бы ты, как тебе завидует Ричард! – проговорила она, поправляя пешку. – Ты уже прошел через это.

– Нашел, чему завидовать, – сердито бросил Шторр. – Шах тебе.

– А я вот сюда… Нет, не скажи, я его отлично понимаю.

– А я – нет! – отрезал Крим.

– Винсент с Луисом тоже тебе завидуют, – словно не слыша его, продолжала Петра. – И даже Мэрфи!

Стиснув зубы, Шторр попытался сосредоточиться на шахматах.

– А что она крикнула перед смертью? – не унималась Лопес.

– Кто?

– Ну, эта кешлянка. Наверное, «Да здравствует Империя!»? Или «Слава Императору!»?

– Да прекратишь ты, наконец?! – взорвался Крим. – Что вы, сговорились все, что ли? Вот, мат тебе! – и он с такой силой грохнул фигурой по доске, словно собирался этим последним ходом разом разрешить все свалившиеся на него проблемы. Король Петры упал и покатился по столу. Не глядя больше на доску, Шторр вскочил и опрометью бросился вон из каюты.

– Крим, куда ты? – раздалось вслед. – Что с тобой, Кримушка? Крим, постой!

Но он даже не обернулся. Завидуют они! Вас бы, завистников, в его шкуру!

Но хуже всего было вечерами, когда, опустившись на жесткую корабельную койку, он оставался один на один с самим собой. Этого собеседника нельзя было ни обмануть, ни заболтать, от него невозможно было убежать. А самые неприятные вопросы задавал как раз он. И главный из них: случись всему повториться, как он поступит? Выполнит приказ и по праву станет принимать поздравления? Или вновь ослушается, обманет, предаст? Ответа у него не было.

На пятые сутки «Викинг» вошел в док базы. Крим первым был у люка и, как только спустили трап, сошел с крейсера. Это было хотя и не большим, но нарушением: он должен был официально испросить разрешения у Мэрфи, но видеть кого бы то ни было, а уж тем более новоиспеченного капрала, ему совершенно не хотелось. Да и что ему будет? Накажут? Как? Спишут с «Викинга»? Не очень-то он сюда и рвался.

Несмотря на усталость – на крейсере был уже вечер, зато на базе едва перевалило за полдень – прямо из дока Шторр спустился в спортзал и не вылезал оттуда несколько часов. Штанга, велосипед, бассейн – он переходил от снаряда к снаряду, стараясь меньше думать и больше работать. Монотонная нагрузка убивала мысль, а боль в мышцах – ничто рядом со страданиями души. Наконец, выжатый, словно лимон, он вернулся к лифту. Добраться до комнаты на девятом уровне, где он жил, было делом нескольких минут. Вот и она. Здесь сегодня его уже никто не станет беспокоить: ни Олаф, ни Мэрфи, ни совесть.

Заперев дверь изнутри, Крим, не раздеваясь, упал на кровать и тут же забылся в тяжелом полусне.