За огромным наблюдательным окном мигали громадные пряди, покровы и скопления ярких звезд. Свет Галактики, которая вскоре будет принадлежать ему.

Гор стоял на переднем краю стратегиума, сложив руки за спиной. На нем уже был не доспех, а простое тренировочное облачение светло-кремового цвета, перехваченное на поясе широким кожаным ремнем.

Флот Сынов Гора снимался с якоря, собираясь для следующего этапа похода на Терру. Множество транспортников все еще перевозило с поверхности Молеха людей и технику, однако Боас Комненус ожидал, что в течении четырех часов они будут готовы к переходу из системы.

Эзекиль и Кибре хотели отправить быстрые крейсеры за имперским эсминцем типа «Кобра», однако Гор запретил им это. Первый капитан выступил против этого решения, как и тогда, когда Гор отказался убирать символы футарка.

Гор был непреклонен — «Просвещение Молеха» должно было остаться невредимым.

Пусть известие об участи этого мира несется впереди «Мстительного духа» на крыльях ужаса. В грядущие годы отчаяние станет столь же могучим оружием, как танки и титаны, воины и боевые корабли.

Гор отвернулся от звездной панорамы и направился обратно к оуслитовому диску в центре стратегиума. Морниваль ожидал его распоряжений, терпеливо стоя, как будто естественный ход вещей будет продолжаться так, как раньше.

Сейчас он видел их по-иному.

Гор знал их лучше, чем они сами, но теперь он видел то, что они скрывали: тайные сомнения, пагубные мысли и — глубоко внутри — страх, что они выбрали путь, который может закончиться только плохо.

Война на Молехе подогрела пламя амбиций Эзекиля. Его недолго будет устраивать должность капитана, пусть даже Первого капитана Сынов Гора. При наличии силы, которой теперь повелевал Гор, и древних знаний Терры в его распоряжении были способы создать новых Легионес Астартес.

Почему бы величайшим из его воинов не стать хозяевами самим себе?

Фальк Кибре… простой человек, свободный от больших амбиций. Он знал свое место, и все мысли об улучшении своего положения ясно относились к службе Магистру Войны. Фальк будет верен до самой смерти.

После момента сомнения, последовавшего за Исстваном V, Аксиманд скрупулезно воссоздал себя. Даже Двелл, несмотря на все связанные с ним болезненные ассоциации, послужил воодушевлению Маленького Гора желанием выиграть войну. Откровение, что Гарвель Локен выжил, потрясло их всех, но по Аксиманду оно ударило особенно жестоко. Меланхолия, доминирование которой в своем характере он так долго отрицал, теперь окутывала его страхом, что Локен был прав, отвергая Магистра Войны.

И все же самая сильная перемена произошла с Граэлем Ноктуа. Гор видел два пламени, горящих внутри него: одно злобное и мрачно сияющее, другое — подавленное и подчиненное. Фенрисиец погубил плоть Гераддона, и призванному Таргостом демону потребовалось новое тело, которое стало бы носителем его сущности.

— Сир, каковы ваши приказы? — спросил Кибре.

Гор улыбнулся новой гласной в почтительном обращении. Естественная эволюция, учитывая силу, которая теперь наполняла его.

Силу, приобретение которой едва не стоило ему жизни.

Глядя на него, никто не узнал бы об этом.

Казалось, что многочисленные раны, которые он получил, чтобы завоевать Молех, исцелились много лет назад. Было сложно утверждать наверняка. Сыновья говорили, что его не было лишь несколько мгновений, как он мог сказать им иное?

Теперь Молех был для Гора далеким воспоминанием.

За эти мгновения он сражался в войнах, убивал чудовищ и бросал вызов богам. Вырывал власть у тех же самых богов во главе громадных армий демонов. Сражался в битвах, которым предстояло незримо бушевать целую вечность.

Он завоевал в эмпиреях тысячу царств, миллиарды принадлежащих ему вассалов, однако отверг это. Он мог взять любое удовольствие, любой трофей, но отказался от всего. Он взял ту силу, которую взял его отец, однако сделал это без обмана.

Он взял ее силой оружия и благодаря вере в себя.

Не было никаких сделок, никаких обещаний, которые необходимо исполнять.

Сила принадлежала ему и только ему.

Наконец, после всего, Гор стал богом.

— Сир, каковы ваши приказы? — повторил Эзекиль.

Гор вперил взгляд в звездную пелену, словно мог разглядеть весь путь от Молеха до Терры. Он простер руку с когтями, как будто уже охватывая драгоценную игрушку колыбели человечества.

— Я иду за тобой, отец, — произнес Гор.

«Тарнхельм» всегда был тесным кораблем, но теперь, таясь в тени «Просвещения Молеха», он казался непристойно просторным.

Локен сидел на своей койке. На нем не было доспеха, только облегающий комбинезон, охватывающий грудь бандаж из синтекожи и дермальный регенератор.

Варрен пребывал в индуцированной коме, равно как и Проксимо Тархон с Аресом Войтеком. Сервообвязка бывшего Железнорукого проявила уровень автономности, о котором до сих пор никто не подозревал, и удержала Проксимо Тархона, когда Двор Луперкаля вытряхнуло в космос.

Рубио в одиночестве сидел за столом, за которым они пили в компании Рогала Дорна. На бывшего Ультрадесантника тяжким грузом давили пустые места, где раньше сидели братья-следопыты.

То, что хоть кто-то из них находился здесь, было практически чудом. Или, скорее, это произошло благодаря сверхъестественно ловким рукам Рассуа на рычагах управления электромагнитными тросами «Тархельма» и локационным маячкам доспехов. Она следила за их перемещением по «Мстительному духу» и забрала их на борт «Тарнхельма» в течение минуты после вылета из бронированного окна Двора Луперкаля.

Она оторвалась от «Мстительного духа», петляя через разрывы в сети обороны, которые проделала вместе с устройством Тубала Каина. Их не преследовали, что она связывала с выдающимися качествами «Тарнхельма», однако Локен не был в этом так уверен.

Они догнали имперский эсминец, набиравший ускорение мимо пятой планеты системы. Его двигатели ожесточенно работали, капитан явно ожидал погони.

Но ничего не происходило.

Флот Магистра Войны все еще был пришвартован около Молеха.

Во входной люк постучали, и Локен поднял глаза.

В дверях стояли Севериан и Брор Тюрфингр, одетые в комбинезоны и простые туники до колена. Покинув «Мстительный дух», Локен не общался со следопытами кроме как по рабочей или медицинской необходимости.

Севериан выглядел таким же свежим, как в день, когда они отправились на задание, но лицо Брора было покрыто кровоподтеками и ссадинами от трепки, которую ему задал Эзекиль Абаддон.

— Все не так плохо, как кажется, — произнес Брор.

— Он лжет, — сказал Севериан. — Все гораздо хуже.

— Ему повезло, что он вообще выбрался из схватки с Эзекилем, — ответил Локен. — Мало кто из людей может таким похвастать.

— В следующий раз я до него доберусь, — произнес Брор. — Когда Волчий Король поведет Стаю обратно на «Мстительный дух».

— Чего вы хотите? — спросил Локен.

Брор протянул ему пластиковую бутыль, полную прозрачной жидкости. Локен почувствовал едкий аромат с другого края комнаты.

— Что это?

— Дзира, — произнес Севериан, подтаскивая табурет и доставая три чашки, и Брор разлил каждому его долю.

— Я думал, мы все выпили, — заметил Локен. — А Войтек не может быть в состоянии перегнать еще.

— Возможно, он по большей части из металла, но мы успеем вернуться на Терру, прежде чем он выйдет из режима покоя, — произнес Брор, подковыляв поближе и усевшись. — Нет, эту сделал я. Мало есть такого, что Vlka Fenryka не смогут соорудить, один раз попробовав на вкус.

Локен принял чашку и сделал обжигающий глоток.

Напиток прошел вниз, и он втянул в себя воздуха.

— На вкус точно такая же. Может, даже крепче.

— Ну да, мы же не можем позволить, чтобы люди подумали, будто Волки делают что-то слабее, чем X Легион, — отозвался Брор. — Этому конца не будет.

— Так чего вам на самом деле нужно? — спросил Локен. — Я не в настроении быть в компании.

— Не будь дураком, — усмехнулся Брор. — Всякий раз, когда возвращаешься из боя, самое время побыть с братьями.

— Даже если я потерпел неудачу?

Брор подался вперед и ткнул чашкой в направлении Локена.

— Мы не потерпели неудачи, — сказал он. — Мы выполнили то, за чем нас посылали, мы разметили «Мстительный дух». Когда Волчий Король придет сразиться с Гором, ему будет легче благодаря тому, что мы сделали.

— Я имел в виду не это, — ответил Локен, не желая задерживаться на нарушенных обещаниях. — Но Луперкалю известно о символах футарка.

Брор вздохнул.

— Он не найдет их все. К тому же, ты думаешь, что я бы стал делать их все работающими по принципу видимости? Ах, Локен, тебе много предстоит узнать о том, насколько на самом деле умна Стая.

— Я потерял половину людей, которыми командовал.

Брор вновь наполнил свою чашку.

— Послушай, ты их не терял. Они погибли. Так бывает. Но ты не понимаешь смертей в одиночестве. Это под силу смертным, но мы не смертные. Мы — братство. Братство воинов, и именно это делает нас сильными. Я думал, ты об этом знаешь.

— Полагаю, что мог об этом позабыть, — произнес Локен.

— Да, ты, а еще и вот он, — заметил Брор, кивнув в сторону Севериана.

— Я лучше всего работаю в одиночку, — отозвался Севериан.

— Может и так, однако остальные из нас лучше сражаются, когда мы бьемся вместе с нашими братьями, — произнес Брор, залпом выпил и сразу же продолжил. — Это сражение ради человека рядом с тобой. Сражение за человека рядом с ним и следующего за ним. Я слышал, что ты сказал Гору, так что мне известно, что я не говорю тебе ничего нового. Но чего ты пытаешься добиться? Оно у тебя уже есть. Прямо здесь, прямо сейчас. С нами.

Локен кивнул и протянул свою чашку, чтобы ее заново наполнили.

— Ладно, хватит проповедей, — сказал Севериан. — Мы хотим узнать, что тебе дал Йактон Круз. Оно еще у тебя?

— Да, но я не знаю, как это понимать.

— Тогда давай взглянем, — произнес Брор.

Локен потянулся в небольшой альков над своей койкой и снял оттуда металлическую коробочку. Коробочку, которая очень напоминала ту, что он оставил на борту «Мстительного духа», заполненную его немногочисленными сувенирами на память о войне.

Он открыл ее и вынул предмет, который Круз вложил ему в ладонь. Диск из затвердевшего красного воска, прикрепленный к длинной полоске пожелтевшей бумаги для обетов.

— Его Клятва Момента? — спросил Севериан.

— Та, что Мерсади Олитон велела мне передать Йактону.

Локен перевернул свиток с клятвой, чтобы Брор и Севериан смогли увидеть, что на нем написано.

Они прочли слово и перевели взгляды на Локена.

— Что это значит? — спросил Брор.

— Не знаю, — ответил Локен, пристально глядя на слово.

Буквы были написаны красной тушью, которая выцвела до ржаво-коричневого цвета.

Их аккуратно нацарапали чем-то острым, как игла.

Убийство.

В коридорах «Просвещения Молеха» было холодно и тесно. Вивьен не нравилось там находиться, в них было слишком много людей и казалось, будто никто из них ничего не знает о том, что происходит. Она видела множество солдат, и папа сказал, что это значит, что они в безопасности.

Вивьен определенно не чувствовала себя в безопасности.

Она забилась в расширяющийся транзитный коридор, под вентиляционной трубой, откуда иногда выходил теплый воздух, а порой тянуло холодом. Папа, понизив голос, переговаривался с Ноамой и Кьеллом, и они странно смотрели на нее, когда она спрашивала, увидят ли они Аливию снова.

У Вивьен на плече лежала голова Миски.

Та спала.

Вивьен было нужно пописать, но она не хотела будить сестру.

Чтобы отвлечься от переполняющегося мочевого пузыря, она достала потрепанный сборник сказок, который ей передала Аливия среди напирающих тел в космопорте. Она не могла прочесть слов, те были написаны на каком-то старом языке, который Аливия называла Dansk, но ей нравилось разглядывать картинки.

Ей не требовалось знать слов. Она слышала истории так часто, что могла прочесть их наизусть. И порой, когда она смотрела на слова, возникало ощущение, словно она действительно понимает их, как будто сказка хотела, чтобы ее прочли, и разворачивалась у нее в сознании.

Она совершенно не осознавала, насколько странна эта мысль.

Для нее в этом присутствовал смысл, и это просто… было.

Она перелистнула пожелтевшие страницы в поисках картинки, которая вызовет у нее в голове нужные слова.

Ее взгляд упал на страницу с молодой девушкой, сидящей на берегу океана, и она кивнула собственным мыслям. Девушка была прекрасна, но ее ноги срослись воедино и заканчивались широким рыбьим хвостом. Вивьен нравилась эта история о юной девушке, которая во имя настоящей любви отказывается от жизни в одном мире, чтобы получить место в другом.

По коридору кто-то шел. Вивьен ждала, что люди пройдут мимо, но они остановились перед ней, заслонив свет.

— Я не вижу слов, — сказала она.

— Это хорошая история, — произнесла стоящая перед ней женщина. — Могу я ее тебе почитать?

Вивьен удивленно подняла глаза и счастливо кивнула.

— Разве я не говорила, что все будет окей? — спросила Аливия Сурека.