Розмари немедленно узнала о случившемся.

Она лежала под древним кораблем, а ее руки, лицо и кожаные одежды вместо грязного масла покрывала сверкающая пыль кристаллов, и в тот момент Разтурул передал прощальную мысль.

На долю секунды она увидела то, что видел он: бушующий океан зергов под кораблем и целые тучи их, атакующих со всех сторон в воздухе. Земля стремительно приближалась навстречу ей — корабль падал. А затем пустота.

Она знала и другое, хоть и не увидела этого, — Разтурулу не хватило лишь нескольких минут, чтобы добраться до портала. Он, темный тамплиер, обеспечил им неплохую гонку. И почти добился успеха.

— Розмари?

Эта мысль принадлежала Вартанилу, и она увидела, как он нагнулся и посмотрел под корабль. В глазах двоилось. Ее захлестнула волна чужой обеспокоенности, стремления утешить ее, и она сразу же поднесла к лицу руку.

— Это проклятая пыль попала мне в глаза, — сказала она, хоть и, разумеется, знала, что ему известно — она лжет. — Забирайся обратно в рубку и давай продолжим.

Будь они прокляты, эти протоссы, и будь проклята она сама за то, что небезразлична к ним. И к Джейку, уж если на то пошло. Какого черта она тут делает, если…

Неожиданно вспыхнул свет, что вызвало у нее возглас воодушевления. Судно издавало приятный урчащий звук, словно кот, проснувшийся ото сна на освещенном солнцем окне. Волнение и гордость исходили от Вартанила, радостно сообщившего Селендис:

— Розмари сделала это! Корабль исправен!

— Это великолепные новости, — отозвалась Вершитель. — И мне сказали, что ритуал подходит к концу. Они настроены скорее оптимистично, несмотря на…

Невозмутимая речь внезапно утонула в порыве эмоций, но он был быстро подавлен. У Розмари екнуло сердце от единственного услышанного слова.

— Улрезаж.

Он здесь. Каким-то образом, черт побери, эта штука нашла их. Информация сама поместилась в сознание Розмари: Он здесь, он снова стал могучим и сильным, и он направляется прямиком к Алис’арил. Розмари не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что это значит. Итан, по крайней мере, кажется, желал, чтобы Замара выжила, насколько кто-то может быть живым, когда его сознание помещено в кайдариновый кристалл. И он был достаточно жесток, что бы оставить алисаар и всех остальных, включая и особенно ее, жить с осознанием вины после того, как его гидралиск получит приз.

Однако для Улрезажа не было препятствий. Он пришел, чтобы уничтожить Замару и, вероятно, все и всех, кто встанет на ее сторону.

Итан не мог поверить в то, что видел. Безумная мысль пришла ему в голову: эта сущность непобедима. Но это абсурд. Непобедимых нет. Он своими собственными усовершенствованными глазами видел, что Улрезажа можно ранить. Черт, его зерги даже участвовали в этом.

Керриган предвидела, что темный архонт приведет Итана к Замаре, и, разумеется, его обожаемая королева оказалась права. Но она не предвидела того, что это место также позволит почти уничтоженному Улрезажу практически полностью восстановить силы. И сделать это так быстро.

Будто бы сражения на Айуре не было вовсе. Улрезаж приближался к ним — клубящееся отсутствие света — словно объединенные силы протоссов, терранов и зергов не нанесли ему смертельный урон. Ощущение дежа-вю… за исключением одной вещи. На этот раз не будет протосских псионных штормов, позволяющих замедлить его наступление. Он приближался, и над ним вспыхивали, потрескивая, темные молнии.

Итан быстро посмотрел глазами гидралиска. Они, разумеется, не позволили ему войти в комнату, но создание наблюдало сквозь открытую дверь. Двое протоссов стояли с каждой стороны двери. Ученые, а не солдаты, они не были вооружены — они но, тем не менее, они играли роль стражей. На короткий миг он задумался, не отправить ли второго зерга, чтобы узнать, чем собиралась заняться Розмари, но затем решил не делать этого. Если они провели его, то он и так достаточно быстро найдет ее.

Итан мог видеть распростертое тело Джейка Ремси, лежащее совершенно неподвижно на небольшом столе, сделанном из черного камня. Старый протосс и двое его помощников стояли над терраном. Их руки были протянуты: одна почти касалась тела Джейка, а другая ладонью вверх была обращена к парящему в воздухе кристаллу. Сияющие голубые линии протягивались от их ладоней к кристаллу. Ритуал все еще продолжался — а значит, Итан должен был достаточно замедлить Улрезажа, чтобы они успели закончить.

Разумеется, Итан отправил своих зергов, и те повиновались, словно стая гончих на охоте. Они бежали, скользили и летели навстречу созданию. Муталиски атаковали его сверху, выплевывая ненасытных ужасающих симбионтов. Тело Улрезажа запульсировало, и, с кажущейся небрежностью, от него пошла волна тьмы, похожая на озеро нефти, растекающееся с неестественной быстротой… Попавшие под удар муталиски погибали мгновенно, и их тела вместе с телами прожорливых симбионтов дождем попадали на их же товарищей, погребая под собой. Итан мельком заметил ноги зерглингов, отчаянно копошащихся под трупами муталисков. Те из них, кто упал на Улрезажа, мгновенно обратились в пепел, едва коснувшись его.

Гидралиски, изогнув туловище, выстреливали одну за другой волны шипов, — но, смертоносно пронзавшие любую живую плоть, шипы словно бы поглощались чудовищным созданием. Архонт взрывался стрелами бело-голубой энергии, будто пародируя атаки. Гидралиски, пронзенные сияющей энергией, вскрикивали и умирали. последний раз в судорожном спазме взмахнув серповидными конечностями, — такими же, как у Итана.

Зерглинги наступали бесконечными волнами. И не могли достичь неприятеля. Один-единственный импульс — и они беспомощно разлетались, словно гонимые сильным ветром листья.

Итан тяжело сглотнул, наблюдая, как зерглинги рассыпаются, словно кости домино. Атака должна была иметь хоть какой-то результат, как-то ослабить ублюдка. Но нет. Улрезаж никак не проявлял ни малейшей слабости — ни малейшего намека на то, что противник, пользующийся физическими средствами уничтожения, — кислотой, шипами или клешнями — мог бы одолеть его.

На гладкой серо-зереной коже Итана выступил пот. Он уже подвел свою королеву однажды. Он не может повторить этого. Он надеялся приберечь эту атаку напоследок, но понял, что вынужден призвать стражей сию же минуту. Стражи — похожие на крабов существа, которые были еще более сильны, чем муталиски, от которых произошли, — начали обстреливать Улрезажа капсулами с кислотой. Десятки крошечных слепней сопровождали огромные существа. Они самоубийственно кидались к Улрезажу с единственной целью: взорваться, словно маленькие живые плазменные бомбы. Похоже, что это, в конечном итоге, задело темного архонта. Он остановился и издал крик боли, а его сияющая темная аура побледнела и чуть рассеялась. Он переключил внимание на стражей и слепней. Некоторые из них были уничтожены мгновенно, но другие отступили от Улрезажа, чтобы вновь вернуться для нового нападения.

На мгновение он остановился. И им удастся замедлить его.

Это было лучшим, на что мог надеяться Итан.

А значит, ему нужно было разработать новый план. Он мысленно отправил кучку из нескольких дюжин зерглингов к протосскому храму. Наименее полезные в битве с Улрезажем, они без проблем разорвут на части нескольких протосских монахов. Закончен ритуал или нет, если Улрезаж подберется слишком близко на взгляд Итана, то профессор Джейкоб Джефферсон Ремси и кристалл, который парил над ним, окажутся в руках зергов до того, как темный архонт обрушит сам храм.

Протоссы мобилизовали свои силы, и группа ученых старалась как могла. Мимо Розмари и через нее с головокружительной скоростью проносились приказы. Она уловила основную суть плана: те, кто могут противостоять атаке, будут сражаться. Во второй раз уже они оказались втянуты в своеобразный альянс с Итаном и его зергами — ни зерги, ни протоссы не хотели, чтобы Улрезаж одержал победу.

— Крайне необходимо защитить это место и хранимое здесь знание, — перекрыли суматоху мысли Селендис — ясные, безжалостные и чистые, словно кайдаринский кристалл. — Мы должны позволить Криткалу завершить ритуал, чтобы сохранить знание Замары. Пока он продолжается, в корабль, который восстановила для нас Розмари Дал, будет загружено как можно больше кристаллов. Мы не можем дать бой без оружия и располагая столь малой численностью. Итан и зерги на данный момент вовлечены в битву. Мы позволим им ослабить нашего противника за нас. Похоже, они сумели замедлить его продвижение. Несмотря на это, я не думаю, что они смогут остановить Улрезажа, а значит, мы должны подготовиться к защите Алис’арил. Но мы будем ждать до последнего, ради нашей пользы — мы не должны раскрыть свой план слишком быстро.

Розмари вспомнила, что кто-то что-то говорил о возведении над храмом псионного щита. Это позволило бы им выиграть немного времени, но Селендис приняла верное решение сохранить эту защиту, и даже саму информацию о том, что протоссы располагали ей, в качестве туза в рукаве. Способ мышления Селендис вновь вызвал ее одобрение.

— Но как только мы ступим на этот путь, мы станем защищать Алис’арил, пока оборона не будет прорвана, а затем сделаем все возможное, чтобы достаточно отвлечь внимание противника, позволив единственному кораблю добраться до безопасного места.

Появились новые мысли: информация от учеников, комментарии Аталдиса — все то, что Розмари не понимала и не поняла бы, даже если бы ей пришлось прожить среди них остаток своей жизни. Ее не заботило, как они собираются защитить это место и дать последний бой. Ее заботило то, как выбраться отсюда, сохранив их с Джейком шкуры, и забрать с собой максимум информации.

Она постаралась поторопиться с последними немногими тестами корабля, жалея, что талант профессионального механика не позволяет ей пропустить их вовсе. Когда приблизилась группы из нескольких, крайне серьезно выглядящих, алиссар, держащих в руках сверкающие, блестящие кристаллы, Розмари, чей кожаный костюм сам сверкал и сиял от кристальной пыль, встала и изучила груз.

— Это все?

Она удивилась тому, что они уже успели отобрать кристаллы с наиболее важными воспоминаниями.

— О, нет, — ответил один из них. — Это лишь первая выборка. Будет гораздо больше.

Ее синие глаза слегка расширились, и она спросила:

— Насколько больше?

— По крайней мере, еще несколько десятков. Но ведь корабль достаточно большой, не так ли?

— Все они в индивидуальных контейнерах, — сказала она, нахмурившись.

— Разумеется, — сказал один из них, определенно, озадачившись. — Мы анализируем и помечаем каждый кристалл с воспоминаниями. Как иначе мы может каталогизировать данные?

— Чудесно для библиотекарей, и вовсе не чудесно для контрабандистов, — сказала Розмари. — Если вы просто свалите кристаллы в кучу, то их поместится гораздо больше. Засуньте их в каждый уголок или щель, которая не занята живым дышащим… — она замолчала, осознав, что, формально, протоссы не дышали, и поправилась, — …ну… существующим протоссом. Так вы сможете разместить большее количество кристаллов в небольшом пространстве.

Алисаар смотрели на нее, будто они предложила им разрезать себя на части, чтобы лучше поместиться.

— Но… столетия сортировки, приведения в систему… Ты хочешь перечеркнуть весь этот труд?

— Вы хотите взять как можно больше кристаллов или нет?

Протоссы все еще выглядели потрясенными.

— Я…

— Послушайте, — сказала Розмари, сжалившись, — пока что оставьте их здесь: мы все еще проводим некоторые последние проверки. Поговорите с одним из своих начальников и передайте ему то, что сказала я. Это ваши кристаллы, история вашего народа, а не моего. Для меня не имеет значения, возьмем мы три, три сотни или три миллиона.

«Лишь до тех пор, пока мы с Джейком не выберемся отсюда живыми».

— Я погружу их в контейнерах, если вы хотите именно этого. Но я полагаю, вам бы хотелось сохранить их как можно больше, а сортировкой заняться позже, в каком-нибудь прекрасном, никому не известном месте, как только мы все сбежим с этой луны, а зерги и темный архонт-полубог перестанут угрожать нашим задницам.

Алисаар обменялись взглядами — возможно, они общались лишь друг с другом. Затем они кивнули, поставили коробки и поспешили к выходу.

— Как там дела на фронте у наших зерговских друзей? — сухо спросила она Вартанила, забираясь обратно под корабль.

— Не очень хорошо, — признал Вартанил. — Он продвигается сквозь них так же неумолимо, как падают тени в сумерках: медленно, размеренно и неотвратимо. Сейчас он остановился, но я не думаю, что они задержат его достаточно долго. Итан отослал с поля боя несколько дюжин зерглингов. Они сидят здесь у ступеней, молчаливые и неподвижные.

— Черт возьми! Он собирается взять штурмом храм и заполучить Джейка!

— Но он знает, что ритуал все еще продолжается, — недоуменно ответил Вартанил.

— Да, но, как и нам, ему известно, что если Улрезаж доберется сюда первым, не будет иметь значения, завершен ритуал или нет. Полагаю, так он думает.

Розмари спиной ощутила вибрацию. На ее лицо, словно снег, посыпалась новая порция кристальной крошки. Ей не нужно было задавать вопросы, чтобы узнать, что вызвало это.

Улрезаж приближался к Алис’арил.

«Просто немного времени. Чтобы покончить с этим и выбраться вместе с Джейком. Джейк, лучше бы ты выжил. Вот все, что я могу сказать».

Земля вновь вздрогнула, на этот раз сильнее. Теперь Розмари услышала, как что-то в древнем корабле громыхнуло. На ее лбу выступил пот, превратив кристальную пудру в пасту. Она больше не могла выносить этого. Ругаясь, она выбралась из-под корабля и вскочила на ноги, рассеянно стряхивая с себя блестящую кристальную крошку. Она схватила винтовку, приставленную к стене, и поспешила к выходу из этого самодельного ангара.

— Розмари! — зазвенел в ее разуме голос Вартанила. — Куда ты направляешься?

— Прямо сейчас за Джейком наблюдает гидралиск, который может похитить его в любую минуту. Мне плевать, что вы все здесь задумали. Я собираюсь добраться до него первой, — бросила она через плечо.

— Но… Что насчет корабля?

— Теперь он пригоден к полетам в космосе. Ты можешь закончить последние проверки и рассовать кристаллы по углам так же легко, как и я. А я даже не могу управлять этот штукой — я не протосс.

— О… Ты права. Я… забыл.

И, торопясь вверх по широкому, тускло освещенному коридору, который вел на поверхность, спеша навстречу сражению, Розмари усмехнулась этому. Она промчалась сквозь залы, и звук ее шагов отзывался эхом. Даже сейчас, даже под атакой существа, которая сотрясала самый фундамент этого здания, даже под аккомпанемент звуков сражения у выхода, казалось неправильным перемещаться с шумом по этим древним залам.

Она завернула за угол и продолжила бег. Ей оставалось лишь надеяться, что она не опоздает.

* * *

Джейк с болью смотрел на Замару, сжимая ее руки, словно так он мог бы удержать ее здесь, удержать от растворения в пустоте, несмотря на то, что знал — все это происходит исключительно в его разуме.

— Разве нет другого выхода? Разве… Я не знаю… Нельзя поместить меня в своего рода стасис, пока мы не найдем другого Хранителя?

— Даже если бы мы попытались проделать нечто подобное, не знаю, изменило ли бы это хоть что-то. Воспоминания теперь хранятся в мозге человека, а не протосса. Возможно, я была обречена с того самого момента, как связала себя с тобой.

Она протянула руку и коснулась его щеки длинными пальцами.

— И если это так, — продолжила она, — то пусть так оно и будет. Без тебя я никогда не получила бы возможности поделиться своим знанием. Я лишь надеюсь, что ты выживешь, Джейкоб. Ты постоянно изумлял меня — своим упорством, своим умением приспосабливаться и вновь вставать на ноги. Если твоя раса рождает таких личностей, как ты… то протоссам многому стоит научиться у столь молодой расы.

Она пыталась привнести в разговор легкость, но Джейк покачал головой. Он не мог поверить в это. Замара совершила так многое. Она не может… просто исчезнуть вот так…

— Замара! — резко вскрикнул он. Он импульсивно потянулся, чтобы задержать ее, сохранить ее здесь, хотя бы на чуть-чуть. Он осознал, что, как бы странно это не казалось, он полюбил этого протосса. Она похитила его тело, заставила погибнуть его друзей, а ее присутствие внутри него, возможно, убьет его самого. Но он никогда прежде не видел подобной целостности. Она стала частью его. А теперь она должна была исчезнуть. Навсегда.

— Нет, — поклялся он. — Замара, ты не исчезнешь. Я буду помнить тебя… так, как это делают люди. Я сделаю все возможное, чтобы каждый узнал о тебе, о том, что ты сделала ради своего народа. Какой отважной ты была. Как сильно любила их. Я знаю, это — не то же самое, черт возьми, это совершенно не то же самое, но ты все же будешь чем-то большим, чем просто сухие слова, заключенные в каком-то кристалле. Я расскажу им, я клянусь. Если ты узнала что-то о нас, то я клянусь тебе, мы тоже узнаем что-то о протоссах. Я просто хочу, чтобы…

Ее теплая рука, с шероховатой и сухой кожей, коснулась его щеки.

— Я знаю, Джейкоб Джефферсон Ремси. Я знаю.

И прямо на его глазах она стала таять.

* * *

Хоть энергетическое существо и, без сомнений, имело четкую цель, оно устремилось к ней не по прямому, как лазерный луч, пути, а словно пританцовывая. Зератул последовал за ним, и он испытывал душевный подъем вопреки отчаянности ситуации.

Его восхищение на мгновение затмила озадаченность, когда экран неожиданно заполнился десятками меток, каждая из которых сопровождалась характеристиками, идентичными характеристикам существам, по чьему следу он шел. Должно быть, неисправность. Может быть, это своего рода эхо…

Несколько секунд спустя Зератул с широко раскрытыми от изумления глазами смотрел на то, что открылось его взгляду.

Здесь действительно были десятки — может быть, сотни — сияющих, текучих, словно вода, совершенно необъяснимых созданий, которые кружились друг вокруг друга, приближаясь и отдаляясь, пикируя и взлетая вверх. Этот сверкающий ритуал продолжался долго, и Зератул просто наблюдал. Чувство смирения, возникшее в нем по мере просмотра этого представления, доставляло ему удовольствие. Он знал, что если переживет то, прихода чего опасалась Замара, то насладится этим ощущением вновь.

Неожиданно, словно получив неслышимый сигнал, все они застыли в неподвижности. Зератул наблюдал и ждал. А затем они начали кружиться — так быстро, что он не мог уловить движения зрением. Они двигались все быстрее и быстрее, пока не превратились в одно размытое сияющее движение, вспыхивающее все ярче и ярче, пока темному тамплиеру не пришлось прищурить глаза, а затем и прикрыть их. Вспышка света заставила его дернуться от боли, и на мгновение он закрыл глаза, а затем осторожно открыл их.

Энергетические создания исчезли. Там, где они были, осталась прореха в самой ткани космоса: червоточина, тоннель, очерченный сияющим светом. Его центр был темным, загадочным и манящим — но на той стороне проблескивал, ожидая его, другой мир. Зератул знал, что удержаться от того, чтобы пройти сквозь эту таинственную дверь для него не проще, чем заставить свою кожу прекратить поглощать питательные вещества из космоса. Он был протоссом, и несмотря на то, что он в своих действиях руководствовался в том числе и разумной предосторожностью, его любопытство не позволило бы остаться на месте.

Он привел мысли в порядок, но, в действительности, он почти трепетал от восторга. Если то, что ожидает его в том мире, не настроено благожелательно, то ему потребуются все мысленные силы. На какое-то время он заставил себя оставаться неподвижным, сосредоточиться на самом себе, и, когда оказался готов, медленно, но уверенно направился к тоннелю. Откуда-то он знал, что то, что ждет его на той стороне, будь оно прекрасным и чудесным или ужасающе разрушительным, изменит все.