Американская антисербская агрессия на Балканах также сыграла свою роль – границы в этом регионе становятся все более и более виртуальными, подлежащими насильственному пересмотру, а значит, никто уже не чувствует никаких гарантий и каждый, кто окажется так или иначе обижен американцами (потворствующими исламской агрессии в самом центре Балкан), волей-неволей будут искать другого покровителя, которым не сможет выступить никто, кроме России. Прекращение блоково-идеологического противостояния открыло простор для действия других факторов объединения, стройные ряды НАТО все более и более явственно раскалываются, в частности, начинает формироваться греко-кипро-армяно-ирано-сирийская коалиция, явно направленная против Турции. Все члены этой коалиции, действуя с оглядкой на США, рассчитывают на активную геостратегическую поддержку России. Наконец, сама Россия, освободившись от “интернационалистической” догмы, может более четко сформулировать свои задачи – и идеальные, и прагматические.

В ходе решения восточного вопроса встают вопросы промежуточные: возвращение русского влияния на Черное море (Новороссия, Крым), армянский Ай Дат, балканская нужда во внешней силе, обеспечивающей прочный порядок, с решающим значением цивилизационных и религиозных характеристик, их преобладанием над этническими, наконец, “кипрский вопрос”.

Важно отметить и то обстоятельство, что продвижение к разрешению “восточного вопроса” и тем более его разрешение будут значимы не только для христианских народов Востока, но и для арабов, и для многих мусульман. Турецкий вектор исламской “секуляризации” и “вестернизации” является для большинства правоверных арабов, для Ирана и многих стран Исламской конференции символом отступничества. Устранив влияние этого вектора, Россия возобновит естественное равновесие традиционных укладов, традиционный порядок на Востоке.

Средством к разрешению “восточного вопроса” должно быть не отдаление России от исламского мира, но, напротив, сближение с ним. Фактически содержанием этого нового геополитического сдвига в Евразии является, как и в других регионах, определенная деевропеизация и деамериканизация. Политика США в Ираке (с 2003 г.) и Афганистане (с 2001 г.), давление на Иран (2005 г.) свидетельствуют о целенаправленном использовании радикального исламского ресурса, вопреки антитеррористической риторике. Политика США на Ближнем Востоке (Ливан, Израиль) и в Северной Африке (Египет, Ливия) отражает стратегические намерения по расколу исламского сообщества с ущербом для светских исламских режимов и в интересах радикальных альтернативных группировок.

Средством к разрешению “восточного вопроса” должно быть не отдаление России от исламского мира, но, напротив, сближение с ним. Фактически содержанием этого нового геополитического сдвига в Евразии является, как и в других регионах, определенная деевропеизация и деамериканизация. Россия и исламский мир по историческим и культурно-духовным основаниям являются партнерами в своем противодействии глобалистическому миру.

Достигнутое взаимопонимание между потенциальными “странами-мишенями” стратегий дестабилизации, каковой в конечном счете является и Россия, есть лишь предпосылка для совместных политических действий, сверхзадача которых – создание “защитного барьера” в Центральной Азии и взаимовыгодное повышение субъектности исламского сообщества и России в системе международной политики. Это взаимодействие – один из определяющих факторов предотвращения создания новой деструктивной биполярной системы (Америка–Китай), неизбежно вовлекающей интересы третьих стран и ведущей к разрушению формирующихся полюсов влияния.

России для восстановления статуса великой державы необходимы стратегические союзники. Находясь под давлением геополитического наступления Запада под лозунгом “борьбы с исламским терроризмом”, исламский мир также ищет союзников. Россия и исламский мир по историческим и культурно-духовным основаниям являются партнерами в своем противодействии глобалистическому миру. Россия и исламский мир имеют общие интересы и общие задачи. На Россию и исламский мир приходится более 80% мировых запасов нефти и газа. Российский бюджет зависит от ценовой динамики мирового нефтяного рынка, который во многом определяется мусульманскими нефтедобывающими странами. Арабские страны проявляют большую заинтересованность в координации энергетической политики с Россией.

России необходима выработка отношений стратегического партнерства с исламским миром по следующим направлениям:

- определение долгосрочной энергетической политики с целью совместно контролировать мировой нефтегазовый рынок;

- активизация политического сотрудничества с влиятельными международными исламскими организациями, в том числе в энергетической сфере;

- организация системного сотрудничества в области среднего бизнеса, особо развитого в мусульманских странах;

- привлечение в российскую экономику капиталов исламского мира в качестве противовеса спекулятивным инвестициям западных капиталов;

- последовательное продвижение российской продукции на рынок вооружений исламского мира;

- предложение Ирану, арабским странам, Малайзии уникальных проектов научно-технологического сотрудничества, закрепление за Россией статуса “мозгов Евразии”, внедренческого и инновационного центра, который предлагает исламскому миру технический рост без вестернизации, изобретения и технологии без ущерба для духовной традиции и культурной идентичности;

- развитие информационно-культурного обмена между Россией и исламским миром с целью снятия взаимной подозрительности и взаимного непонимания;

- просветительская работа, разъясняющая народам России и исламского мира их религиозно-культурную родственность, особую близость в вопросах эсхатологии; содействие широкому распространению представления о совместном политическом и духовном противодействии “мировому злу”.

Необходимо иметь в виду, что ваххабизм бедуинских племен был ранее использован Великобританией для борьбы с Османской империей в годы Первой мировой войны (аналогия – талибы против СССР). Написанная Бернардом Льюисом в 1979 году для журнала “Тайм” статья под названием “Полумесяц нестабильности” заканчивалась следующим пассажем: “По количеству проживающих на его территории мусульман Советский Союз уже сегодня является пятой страной в мире. К 2000 году исламское население окраинных республик может по своей численности обойти доминирующих сейчас в СССР славян. Из исламских демократических государств, созданных на южных рубежах России, активный коранический евангелизм может перекинуться через границу в советские республики, что создаст серьезнейшие проблемы для Кремля…”

Как мы уже отмечали в главе “Духовный мир России”, в нашей державе был получен уникальный опыт мирного сотрудничества и совместного государственного строительства христиан и мусульман. Даже наиболее радикальные аспекты противостояния с мусульманами (крымско-татарский вопрос и чеченский вопрос) постепенно находили в империи свое верное разрешение. Как показал опыт, эти два вопроса не имели прямого отношения к религиозным распрям и коренятся скорее в этнокультурной специфике. Иными словами, нужна грамотная воспитательная работа с народами, которые сами по себе не бывают добрыми или злыми. Народы и племена должны найти свое место в империи.

Долговременная стабильность позволяет представителям даже “несовместимых”, казалось бы, племен и укладов находить общий язык. В случае с чеченцами таким решением было инкорпорирование их в воинскую служилую иерархию империи. Горцы участвовали в Русско-турецкой войне 1876 г., в Первой мировой войне хорошо зарекомендовала себя Кавказская Туземная конная наемная дивизия(в которую входили чеченский и ингушский полки), входили в состав элитных воинских подразделений. На деле патриархальная стабильность до России на Кавказе радикально ничем не отличалась от стабильности при России. Смена нескольких поколений приучает горцев к новой стабильности.

Близорукое следование антитеррористическим обязательствам вопреки исторически сложившимся отношениям с исламскими государствами не только лишает Россию существенного внешнеполитического ресурса, но и создает долговременную угрозу национальной безопасности. Стратегическое партнерство России со светскими режимами исламских стран является как средством предотвращения анархии в Центральной Азии, так и средством предупреждения военного конфликта между США и КНР.

Глава 5. ТРИ КАРТЫ УГРОЗ ДЛЯ РОССИИ

Уязвимость национальной безопасности означает конец “проекта 1991 года”

1. Общие принципы национальной безопасности

Под национальной безопасностью Российского государства понимается отсутствие угроз традиционным ценностям исторической России.

Традиционные ценности – это все то, что традиционно обеспечивало русскому народу, а также проживающим с ним и под его защитой и покровительством небольшим народам благополучие и процветание, а в критические периоды истории – выживание.

В Доктрине мы исходим из того, что понятия “историческая Россия” и “Российская Федерация” не являются равнозначными.

Историческая Россия складывалась веками независимо от конкретной воли отдельных людей, и прекращение ее существования не может определяться волей отдельных людей.

Федерация есть преходящая политическая форма Российского государства, которая может быть упразднена или заменена на другую.

Историческая Россия образовалась естественным национально-историческим путем на исконных землях ее коренных народов путем их объединения. Современная Российская Федерация была образована путем произвольной нарезки кусочков из единого государства.

По Конституции РФ, субъектом-учредителем РФ является “многонациональный народ”, то есть абстрактный субъект, масса индивидов, объединенных не сопричастностью общему государственному строительству, а формальным нахождением под одной властью небольшой группы тех, кто оказался у руля на тот момент.

Русский народ как самый многочисленный субъект-учредитель исторической России никто не спросил, хочет ли он жить в рассеянии, лишиться своей государственности и нести вследствие этого тяжелейшие демографические потери, сопоставимые по своим масштабам с потерями военного времени. Такие же страдания испытывают и многие другие народы, бывшие участниками и созидателями исторической России, которых также не спрашивали об их волеизъявлении.

Чтобы защитить наши народы от дискриминации и вымирания, мы считаем, что главной целью обеспечения национальной безопасности должна стать деятельность по восстановлению легитимной российской государственности и возрождению исторической России.

Национальная безопасность обеспечивается в трех пространствах: физическом (включая территорию, экономический и демографический потенциал), ментальном (включая политическое, информационное и психологическое пространство) и духовном.

Основными объектами национальной безопасности являются:

русские как нация, живущая на территории исторической России, включая различные народы и племена нашей страны, объединенные сопричастностью общему государственному строительству;

территория исторической России в ее географических границах;

суверенитет, как юридическая независимость и самостоятельность государственной политики, исключающие внешнее воздействие или угрозу внешнего управления;

геополитические границы исторической России, то есть территории за пределами ее географических границ, оккупация которых агрессором поставит под угрозу жизнь народа, нашу территориальную целостность и суверенитет;

традиционные духовные и культурные ценности;

традиционный уклад жизни;

историческое, в том числе военно-историческое, прошлое России.

Главными принципами обеспечения национальной безопасности являются принципы:

легитимности, включая ее восстановление;

многомерности национальной безопасности, понимаемой в комплексе всех ее составляющих (физической, в т. ч. демографической, экономической, территориальной, экологической; ментальной, в т. ч. политической, информационной, психологической; духовной, в т. ч. религиозной);

единства, нераздельности и взаимосвязи всех составляющих национальной безопасности;

исторической справедливости и исторической преемственности;

наступательности, связанной с предупреждением, своевременным выявлением рисков, опасностей и угроз национальной безопасности и их оперативной локализацией и нейтрализацией;

создания среды безопасности в рамках геополитических границ исторической России;

экспансии (экономической, политической, духовной). Ее необходимость диктуется ужесточением и агрессивностью поведения субъектов действия на мировой арене, а также историческим опытом России, свидетельствующим о том, что если Россия не осуществляла экспансию, оставаясь в рамках легитимности и нравственности, то сама становилась объектом крайне разрушительной экспансии других держав и мировых сил, не признающих никакой легитимности и нравственности.

Национальная безопасность обеспечивается в трех пространствах: физическом (включая территорию, экономический и демографический потенциал), ментальном (включая политическое, информационное и психологическое пространство) и духовном. Под угрозами национальной безопасности мы понимаем все, что несет угрозу народам исторической России, ее традиционным ценностям, ее способности к цивилизационному развитию. В современном мире больше нет разделения на внутренние и внешние угрозы. Они тесно переплетены и переходят одна в другую.

Под угрозами национальной безопасности мы понимаем все, что несет угрозу народам исторической России, ее традиционным ценностям, ее способности к цивилизационному развитию, в том числе путем экспансии.