О производственном аппарате военной промышленности Китая (включая ракетную и ядерную) сегодня из китайских публикаций известно больше, чем о производственном аппарате военной промышленности США. Он огромен. Компания по производству баллистических ракет располагала в 1999 г., не считая филиальных предприятий, 56 предприятиями, а Компания по производству ракет ПВО–ПРО – 57 предприятиями. Всего – 113 основных заводов без предприятий авиационной промышленности. Это больше, чем число средних и крупных заводов, которыми располагают все американские авиакосмические корпорации. И это только ракетная промышленность. При таких мощностях, даже если бы КНР вообще не располагала принятыми на вооружение стратегическими ракетами, она могла бы стать великой ракетной державой максимум за 2 года.

В США уже 20 лет ведутся разговоры о создании системы ПРО (противоракетной обороны) национальной территории и ПРО театра военных действий (ТВД). Практически ничего не сделано. В 2001-2005 гг. программы развертывания систем ПРО стали жертвой войн в Афганистане и Ираке. Иначе обстоит дело в Китае. В 1996 г. было объявлено, что в течение 10 лет будет развернута ПРО ТВД. В 1999 г. (!) было объявлено, что соответствующие системы ПРО ТВД созданы и испытаны. В Китае всегда планируют с запасом. Почти наверняка КНР уже развернула систему ПРО ТВД и опередила в этом отношении США. Любая ПРО ТВД обладает потенциалом ПРО национальной территории. Если принять во внимание, что после 1995 г. КНР стремительно, не скрывая этого, увеличивала военные расходы, нельзя исключить, что по крайней мере частично ПРО национальной территории КНР уже развернута.

С исчезновением СССР, убитого “ударом ножа в спину” (одно из наиболее чудовищных преступлений мировой истории), элита Запада полагала, что избавилась от конкурента. Однако это не так. Конкурент есть. И еще какой. В экономическом отношении КНР уже представляют собой сверхдержаву не равную, а превосходящую США. В военно-политическом отношении лавры сверхдержавы делят пока КНР и США.

США по-прежнему располагают перевесом над КНР в отношении способности вести военные операции на большом удалении от национальной территории. Но это – только при том условии, если налицо гарантии того, что территория США не явится объектом ответного удара. Реально ни одна администрация США по причинам политического характера не в состоянии вести военные действия со страной, располагающей потенциалом (даже скромным) ядерного удара по территории США. Возможно, когда-то США и были обществом идеалистов. Но в настоящее время они совсем не похожи на таковое. Соответственно их возможности в области ведения военных операций ограничиваются. Положение усугубляется расколом в элите США. И не только на “племя” республиканцев и “племя” демократов. Финансово-экономическая элита США не хочет делиться властью ни с политической элитой как таковой, ни с военной элитой. Она хочет держать и ту и другую в черном теле. В результате страдает качество и политической элиты и военной элиты.

Вооруженные силы строятся таким образом, чтобы в максимальной степени ослабить их способность служить базой власти для военной элиты. Отсюда специфика вооруженных сил США: во-первых, армия наемная (как в Англии в течение большей части ее истории), во-вторых, и тут отличие от армии доброй старой Англии, собственно военнослужащие составляют лишь немногим больше половины общей численности персонала вооруженных сил США, а почти половина лиц, получающих “компенсацию за труд” из кассы Пентагона, – вольнонаемные. Наконец, в культурном, конфессиональном и этническом отношении армия США побила все рекорды неоднородности, это “сборная солянка”: в ней невероятно большой процент военнослужащих различных меньшинств и военнослужащих-женщин. И вот итог: на поле боя в Ираке армия США (считающихся сверхдержавой) сумела выставить лишь 140 тыс. или немногим больше человек, да и те не испытывали особого желания сражаться. С такой армией США в состоянии вести войну только в том случае, если ввиду слабости противника она имеет вид карательной экспедиции или полицейской акции.

Неудивительно, что, используя экономические, идеологические и политические средства, шантаж и угрозы, США пытаются подвергнуть разоружению всех без исключения потенциальных противников. Но в том-то и дело, что политика ядерного разоружения, проводимая США, практически неэффективна, так как их реальный противник – Китай (разоружить который невозможно), а ядерное противоборство с Китаем, даже ограниченное по масштабам, США вести не в состоянии.

Военно-экономические возможности США соответствуют статусу региональной сверхдержавы в зоне от Гавайских островов (части территории США) и до Великобритании на востоке. Военно-экономические возможности КНР соответствуют статусу региональной сверхдержавы в зоне, включающей Юго-Восточную Азию, часть Средней Азии, в случае дальнейшего упадка России – большую часть территории России.

Налицо несоответствие зоны политико-экономического влияния США размерам ее экономических и военных возможностей. Это обстоятельство до сих пор совершенно упускается из виду в самих Штатах. Военно-экономические возможности США соответствуют статусу региональной сверхдержавы в зоне от Гавайских островов (части территории США) и до Великобритании на востоке. Военно-экономические возможности КНР соответствуют статусу региональной сверхдержавы в зоне, включающей Юго-Восточную Азию, часть Средней Азии, в случае дальнейшего упадка России – большую часть территории России.

3. Контуры китайской Евразии

Стратегия Запада в постсоветский период состояла до последнего времени в расширении сферы его военно-политического и экономического присутствия: движение НАТО на восток, сокрушение Югославии, оккупация Афганистана и Ирака. В рамках “стратегии расширения” – планы интеграции Украины в НАТО и ЕС и фактическое расчленение России в мягком или жестком варианте. В жестком варианте (он муссируется с конца 80-х годов) Россия расчленяется без всяких оговорок. В мягком варианте Россия лишается Северного Кавказа и некоторых других территорий. Зб. Бжезинский по этому поводу пишет: “Для европейцев Сибирь могла бы обернуться тем, чем Аляска и Калифорния, вместе взятые, стали в свое время для американцев – источником огромных богатств, полем выгодного приложения капиталов, своего рода “эльдорадо” для самих предприимчивых переселенцев”. Сторонники подобной точки зрения забывают не только о сибирском климате (он гораздо больше похож на климат все еще пустынной Аляски, чем Калифорнии), но и о том, что от Китая до Сибири – рукой подать, а у Китая, в отличие от США или ЕС, совсем не игрушечные сухопутные силы.

В последний период западная стратегия в отношении российского пространства претерпевает определенную мутацию. На Западе, видимо, начинают сознавать, что КНР – это не просто большая развивающаяся страна, поставляющая товары на американский рынок. Отсюда стремление создать противовес Китаю из мусульманских государств. Но чтобы выстроить такой противовес в послеиракских условиях, нужно, прежде всего, наладить отношения с мусульманским миром. Проще всего, с точки зрения Запада, сделать это за счет России, отделив часть традиционно российских территорий в мусульманский мир. Условно-предельный вариант реконструкции евразийского пространства по американской схеме в том виде, какой она имела до недавнего времени, предусматривает расчленение Китая (американские политики на этот счет высказывались неоднократно), Индии и Ирана. То есть всех крупных государственных образований в Евразии.

Программа учреждения демократических режимов на Ближнем Востоке неявно предполагает путем воздействия на избирательный процесс установить прочный контроль извне над всеми государствами этого региона. Эпоха тиражирования диктаторов-марионеток для США позади. Там пришли к выводу, что с диктаторами много хлопот, они все время норовят выйти из-под контроля, и теперь американцы предпочитают тиражировать демократии-марионетки.

В середине 70-х годов в Пекине при анализе процессов, происходящих в мировой обстановке, стала использоваться концепция промежуточной зоны. Основной ее тезис, хорошо отражающий реальное положение вещей: если налицо две сверхдержавы, то они всегда ведут борьбу за контроль над промежуточной зоной, лежащей между ними. В настоящее время тоже есть две сверхдержавы (КНР и США) и есть промежуточная зона. Есть и борьба за контроль над этой зоной, хотя, на первый взгляд, США и маневрируют в мировом политико-экономическом и военном пространстве как хотят. Но это только на первый взгляд. Если бы США располагали полной свободой рук, то промежуточная зона между США и КНР выглядела бы совсем иначе, чем она выглядит сейчас.

Основной тезис концепции промежуточной зоны состоит в следующем: если налицо две сверхдержавы, то они всегда ведут борьбу за контроль над промежуточной зоной, лежащей между ними. Если бы США располагали полной свободой рук, то промежуточная зона между США и КНР выглядела бы совсем иначе, чем она выглядит сейчас.

Появление Шанхайской организации сотрудничества (среди членов которой – и Россия) означает, что Китай не намерен допускать неограниченного расширения влияния США в политическом пространстве бывшего СССР и что он рассматривает постсоветское пространство как потенциальную область своего собственного влияния. Так что никаких европейцев, а равно и американцев, осваивающих Сибирь, не будет.

Появление принципиальной договоренности между КНР и странами АСЕАН о создании к 2010 г. зоны свободной торговли означает, что в Пекине и Юго-Восточную Азию рассматривают как потенциальную сферу своего преимущественного влияния (оспаривая ее у США).

В феврале 2005 г. Северная Корея, давно являющаяся ядерным государством, заявила о своем ядерном статусе. Очевидно, что это сделано не без согласия Пекина. Очевидно также, что после приобретения Северной Кореей официального статуса ядерной державы, неядерный статус для Японии уже по политико-психологическим причинам становится невозможным. Неизбежным следствием приобретения Японией ядерного статуса (который последует как минимум в среднесрочной перспективе), явится перестройка отношений Японии и США на началах роста политического и военного суверенитета Японии и окончательной утраты ею вассального в отношении США статуса. В свою очередь, следствием этого явится огромное ослабление позиций США в западной части Тихого океана и уменьшение асимметрии стратегических позиций США и КНР. Пекин эта комбинация явно устраивает.

Реформаторы в России, и не только они, в будущем видят положение США в мире совсем по Бжезинскому: либо США силой навязывают всем свое доминирование, либо публика на это доминирование “добровольно-принудительно” соглашается.

Пекин иначе видит перспективу: США должны привести размеры зоны своего военно-политического влияния в соответствие со своими военно-экономическими возможностями и между 2010 и 2015 годами уйти из Евразии.

Мягкая позиция Пекина в отношении вторжения США в Ирак была прямым следствием озвучивания США в середине мая 2003 г. (в разгар их иракских военных успехов) обещания уйти со своих баз в Германии, Италии, Японии (все три государства потерпели поражение во Второй мировой войне, после чего там и появились американские базы), а также с баз в Турции. Правда, прежде чем США дали такое обещание, Северная Корея заявила, что она при определенных обстоятельствах может нанести превентивный ядерный удар по США.

Весной 2004 г. появилась на свет очередная доктрина министра обороны США Рамсфелда, в которой уже прямо заявлялось, что базы в Японии, Германии, Италии, Турции в начале следующего десятилетия будут действительно эвакуированы, так как они США не нужны – мол, их заменят подвижные платформы типа плавучих островов. Речь, следовательно, идет об уходе почти со всех баз в Евразии, а не об их передислокации.

На практике, конечно, США будут действовать в духе тактики затягиваний и отсрочек, но в условиях непрерывного смещения военно-экономических возможностей в пользу КНР из Евразии им все-таки придется уйти. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе для экономической политики евразийских государств и мировой экономической политики. Интерес ко всем концепциям экономической политики с маркой “Сделано в США” после их ухода из Евразии будет полностью утрачен, если только мировая неолиберальная экономика застоя и экономических катастроф не прекратит свое существование еще раньше по чисто экономическим причинам. Об этом – уже в другой части Доктрины.

Интерес ко всем концепциям экономической политики с маркой “Сделано в США” после их ухода из Евразии будет полностью утрачен, если только мировая неолиберальная экономика застоя и экономических катастроф не прекратит свое существование еще раньше по чисто экономическим причинам.

4. Первый тезис внешней политики России: сосредоточение

Уже самим своим существованием – пусть даже пассивным и даже отчасти попустительским по отношению к нынешней первенствующей атлантистской империи – Россия сдерживала ее триумфальное шествие по миру. Представим себе на миг, что России не было или отсутствовал хотя бы ее термоядерный потенциал – мы бы получили совсем другую картину мира по состоянию на начало 90-х годов. Однако старинные модели мировой гармонии не уходят в прошлое, а возрождаются в новом облике. Если в фазисе СССР Россия взяла на себя роль второго (восточного) полюса мира, то сейчас она могла бы, наряду с Китаем, занять место одного из основных лидеров нового многополярного миропорядка.

В набивших оскомину разговорах о “прагматизме” во внешней политике завуалирован секрет Полишинеля, который состоит в том, что внешняя политика России формируется стихийно, а не сознательно, строится как система ответов, а не превентивных шагов. На фоне кризиса ООН, агрессии НАТО и сверхагрессии США, на фоне небывалого теневого роста Китая наш истеблишмент замыкает свои горизонты обсуждением таких проблем, как вступление в ВТО, возврат долгов Парижскому клубу, прощение долгов Ираку и другим странам, изменение порядкового номера России в “инвестиционных рейтингах” и т.п.