Монументальная пропаганда может и не ограничиваться историческими героями, продолжая свою работу и на легендарно-мифологическом материале. Огромное значение для большого стиля России будущего имели бы скульптуры, изображающие былинных героев. Можно представить себе внутри “Золотого кольца” Центральной России нечто вроде русской противоположности Диснейленду с огромной возвышающейся над пространством равнины конной фигурой Святогора – символа прото-Руси, русской “античности”. Уступая ему в размерах, но не в значении, экспозиция под открытым небом была бы продолжена монументами Индрика-зверя, вещих птиц Сирина, Алконоста, Гамаюна, вещего Баяна, калик перехожих, Ильи Муромца, Добрыни, Алеши Поповича, символа “силы земной” Микулы Селяниновича, Евпатия Коловрата, Авдотьи Рязаночки, Садко, Василия Буслаева и др. Внутри комплекса может найтись место и для отрицательных былинных героев, без которых эпический русский космос, конечно же, лишен полноты. Далее в монументальный ряд могут быть вплетены и реальные исторические герои: из древних это князь Святослав Игоревич, великий полководец, вслед за ним целая галерея верховных правителей Руси и России, путешественников, казаков, прославленных героев, вплоть до лиц советской эпохи: летчиков, космонавтов, ученых.

Несомненно, монументальные композиции могут дополнять уже имеющиеся архитектурные ансамбли. Например, помимо Минина и Пожарского около храма Василия Блаженного могут предстать и другие фигуры русской истории. В исторический и духовный контекст через монументы могут быть вписаны сталинские высотки, как, например, главное здание МГУ. Что особенно существенно, помимо вписывания уже имеющихся ансамблей в осмысленный контекст требуется создание совершенно свежих, своеобразных ансамблей, которые органично дополняли бы исторический облик русских городов и украшали бы естественные ландшафты России.

Глава 5. РУССКАЯ СЫВОРОТКА ПРОТИВ МЕДИАТЕРРОРИЗМА

В сферу информации нужно направить “первый призыв” смыслократии

Политика – шоу-бизнес для уродов.

Джей Лено

Духовное пространство нации искажено медиатиранией. Наш народ попытались вогнать в рамки массовой культуры, информационного продукта “широкого потребления”. Цель медиакратического “порядка” – этого управляемого информационного хаоса – запрограммировать зрителя и получателя информации на принятие низкосортных стандартов, на отказ от попыток выхода в иное, непотребительское, пространство. Как телевизионная политика, так и псевдокультурное наполнение массмедиа в основном строятся по принципу игры и зрелищности, превращения реальности в спектакль. Выдаваемый аудитории материал рассматривается как товар, предназначенный для потребления невзыскательной публикой, нуждающейся не в твердой пище фактов и анализа, а в жвачке и сладковатом “сиропчике” популярного медиапродукта. Корни такой сознательной политики уходят в конец 80-х годов, когда наверх выплыли представители новейшей волны, циники, вообразившие, что нация, с которой они имеют дело, – это “совок”, что это низший потребительский класс, который хуже своих зарубежных аналогов, поскольку голоднее и наивнее. Культурный заряд “самой читающей” и “самой образованной” страны в мире был выдан за ничто.

Как такое могло произойти? Мы не хотели бы вдаваться в механизмы формирования и комплектования нынешней псевдоэлиты с ее технологиями медийного террора. Представления медиакратии о политике, шоу-бизнесе и аудитории хлестко выражены в афоризме американского телеведущего, вынесенном в эпиграф главы.

Итак, в качестве представителя “смыслократического класса” Русской доктрины нам видится стоящий над отдельными субкультурами, всеотзывчивый, внеэлитарный интеллектуал, каковых в России не так уж и мало. Он подвергает жесточайшей критике террор-глобализм в политике и медийный террор в массовой культуре. Он предлагает не альтерглобалистские инициативы, а свою сверхнационально-русскую Культуру. (Русскую, конкретно-историческую, а не абстрактно-мировую, не “международную” и общепонятную.) Будет ли нынешний образ сверхнационально-русской Культуры в конечном счете доступен и близок представителям других наций – вопрос особый. Решение этого вопроса – только в руце Божией. Россия же должна не угодить всему миру (тем более что это невозможно), не подладиться под сложившуюся мировую ситуацию, но использовать все возможности для воссоздания гармоничного порядка, для отвоевывания культурного и жизненного времени и пространства для нашей Традиции-Цивилизации.

Россия должна не угодить всему миру, не подладиться под сложившуюся мировую ситуацию, но использовать ее для воссоздания гармоничного порядка, для отвоевывания культурного и жизненного времени и пространства для нашей Традиции-Цивилизации

“Класс” Русской доктрины является, несомненно, медийным “классом”, то есть медиатором общественных коммуникаций. Его связующая роль только усилится с формированием мощной национальной сети, в узлах которой расположится смыслократическая элита нашего интеллектуального “класса”. Смыслократ пойдет впереди преобразований, в консервативном авангарде, он поднимет знамя русской контрреформации, покончит с господством современной медиакратии.

1. Принципы политики в области массмедиа

Тиражируемая нынешними “свободными” СМИ расхожая мысль о том, что “запретительными мерами нельзя ничего добиться”, – лукава. Запретительные меры действительно не ставят непреодолимой преграды, но они определяют “край” вседозволенности другого лукавого утверждения: “Можно все, что не запрещено законом”. Запретные нормы неэффективны лишь при отсутствии немедленной ответственности за их нарушение.

Средства массовой информации нигде в мире не доказали, что могут обходиться без цензуры, не скатываясь в информационное насилие и нравственную беспринципность. Первое, что мы должны принять как исторически подтвержденную аксиому: система запретов, восходящая еще к древнейшим духовным традициям¹⁸, есть необходимая, организующая и охранительная часть тех принципов, на основе которых только и может функционировать человеческая общность и творчески раскрываться конкретная личность. Массовая информация, оказывающая воздействие на миллионы людей, не может быть исключительно частным делом и находиться вне зоны общественного и государственного контроля.

Следует отличать массовую информацию как особый тип информации, именно она должна быть введена в более жесткие рамки. Напротив, локальная информация не может ограничиваться административными препонами, за исключением самых крайних форм извращения печатного слова и тиражируемого образа, нарушений государственной тайны, противозаконных призывов к насилию и розни и т.п. Без всяких препон писатель должен иметь право на малотиражный литературный эксперимент, ученый – на неоднозначные гипотезы, общественные организации – на публикацию своих внутренних материалов. Именно в этом смысле следует понимать свободу слова. Эта свобода не должна автоматически считаться правом на общедоступность к выражению своего мнения перед массовой аудиторией.

Непомерно раздутое самомнение некоторых пользователей “свободы слова” питается тем, что в обществе распространилось неверное представление о роли СМИ в современном мире, предполагающее, что они служат для выражения личных мнений частных лиц. Такую “свободу слова” необходимо ограничить соображениями нравственной безопасности гражданина и общества, равно как и соображениями государственной безопасности.

Необходимо инициировать принятие нового Закона о средствах массовой информации, преамбула которого содержала бы утверждение базисного значения культурных и духовных ценностей, исторически сложившихся в России в результате ее тысячелетнего становления. Декларация приверженности этим ценностям должна стать духом всего закона и отразиться в “букве” закона. Это облегчило бы трактовку тех пунктов Закона, в которых не до конца исчерпывающая прописанность тех или иных понятий могла бы послужить предлогом для их демагогического толкования. Средства массовой информации несут прямую ответственность перед нацией за духовное здоровье ее граждан.

В новом Законе должен быть отражен ряд ключевых моментов, а именно:

1). Должно быть пресечено превращение СМИ в средство манипуляции общественным сознанием, предпринимаемой олигархическими кланами и нанятыми ими менеджерами, которые действуют, зачастую по собственному почину, антинационально и антикультурно. При этом осуществление цензуры нельзя вверять исключительно государственным чиновникам. Государственная цензура должна иметь место там, где она необходима для обеспечения государственной безопасности. Основные цензурные и наблюдательные функции должны быть переданы общественно-государственному органу – Общественному совету при Главе Государства. Исполнение нового Закона о СМИ должно контролироваться не только прокуратурой, что уязвимо для критики со стороны самих СМИ, но прежде всего – при решении деликатных нюансов – Общественным советом, полномочия которого подробно прописываются в законе.

2). Общественный совет должен стать не органом тотального контроля за СМИ, а механизмом, побуждающим журналистов и редакционные коллективы формировать на местах надежные средства самоконтроля, поддержания профессионального уровня работы (включая следование нормам литературного языка, соблюдение этики, суд профессиональной чести и т.п.), – творческая независимость должна стать оборотной стороной ответственности.

Ставка на авторитеты и имена в составе Совета дискредитирована статусом подобных структур в прошлом, поэтому целесообразно комплектовать корпус Совета из профессионалов-юристов, наподобие формирования нынешнего Конституционного суда. Такой Совет мог бы стать правовым гарантом не только для общества как потребителя правдивой и нравственно корректной информации, но и для самого журналиста или издания, защищая их от необоснованных обвинений и инсинуаций.

3). Новый Закон, более четко описывающий культурно-историческое и нравственное пространство, в котором работает журналист, должен содержать в себе расширенные права самого журналиста. Его статус от привычного папарацци должен вырасти до юридически защищенного, условно говоря, “творца общественного мнения”. Тогда его индивидуальная точка зрения будет уважаема и по-настоящему свободна. С другой стороны, должна быть введена самая жесткая ответственность печатных СМИ за недостоверную информацию, оскорбление чести и достоинства граждан, публикацию материалов с пропагандой нравственной распущенности, всякого рода извращений, восхвалениями изменников и врагов России.

4). Необходимо срочное принятие норм, защищающих общество от распространения порнографии, непристойности, разрушения традиционной религиозности, традиционных норм морали, профанации научных идей (прежде всего псевдомедицинского характера), дискредитации отечественной истории, пропаганды распущенности, насилия, прочих явлений, разрушающих общество.

5). Вся юридическая и административная информация должна быть открыта для публикации и обсуждения, все нормативные акты, инструкции, официальная переписка, не закрытая законами о государственной, служебной и коммерческой тайне, должны быть доступны не только правоохранительным органам, но и журналистам.

6) В системе наружной рекламы не допускается оскорбление чувств верующих и социально незащищенных лиц.

2. Три миссии и три вида СМИ

Можно увидеть три традиционные и оправданные с точки зрения нации и ее интересов миссии массмедиа:

– организация беспристрастного информирования о фактах и насущных проблемах (прямая миссия СМИ);

– участие в воспитании полноценного гражданского самосознания, в формировании государственно и национально ориентированного общественного мнения, осуществление связи общества и власти (политико-идеологическая миссия СМИ);

– распространение высших культурных образцов, научное, художественное, духовное, нравственное образование аудитории (образовательно-просветительская миссия СМИ).

Три традиционные миссии СМИ – прямая (беспристрастное информирование), политико-идеологическая и образовательно-просветительская. Развлекательная функция СМИ и массовой культуры не может быть признана миссией. Она должна хотя бы частично соответствовать каким-то из вышеуказанных миссий СМИ. В противном случае медийный продукт оказывается бесполезным для общества.

Если говорить об этих миссиях как полноценных мотивах информационной деятельности, то в целом сегодняшние СМИ этого лишены. СМИ демонстрируют либо безразличие к коренным мотивам трех указанных миссий, либо тиражирование всех форм антинациональных настроений и нетрадиционной морали (имморализм).

Развлекательная функция СМИ и массовой культуры не может быть признана миссией. Это именно функция, и характер “индустрии развлечений” может не столько положительно определяться государственной политикой, сколько ограничиваться законом. Однако здесь можно отметить один существенный момент: развлекательная функция СМИ не должна быть бездумной и бессмысленной – она должна хотя бы частично соответствовать одной или сразу нескольким из вышеуказанных миссий СМИ. Полное отсутствие выполнения той или иной миссии делает данный медийный продукт бесполезным для общества.

В новом законе должна быть проведена четкая классификация СМИ. Для наиболее полного обеспечения права граждан на достоверную информацию, нравственную безопасность и высококлассное просветительское обеспечение все СМИ имеет смысл разделить как минимум на три статусные группы:

– государственные (исполняют в своей деятельности все три миссии СМИ);

– общественные (преимущественно исполняют информационную и образовательно-просветительскую миссии);

– частные (ориентируются преимущественно на информационную миссию).