Объективные причины неадекватности разработанной и законодательно утвержденной реформы социальной политики определяются:

– дефектами в формировании системы публичной политики и как следствие – органов законодательной власти;

– дефектами в избирательном законодательстве, исключающем прямую ответственность законодателей перед обществом;

– дефектами в формировании экспертного сообщества, в том числе структур, оценивающих состояние общественного мнения;

– недостаточностью обратной связи между исполнительной властью и обществом, необходимой для коррекции законопроектов до их вынесения в парламент;

– объективной неравномерностью социального развития отдельных регионов РФ, требующей дифференцированного подхода при осуществлении социальной политики.

Субъективные причины осуществления неадекватной социальной реформы:

1) в обосновании реформы:

– пассивное следование внешнеполитической конъюнктуре, связанной с планами вступления России во Всемирную торговую организацию;

– стремление ограничить нецелевое использование средств, выделяемых на социальные цели, при отсутствии механизма противодействия саботажу со стороны теневых структур;

– стремление перенести часть ответственности за социальное неблагополучие на региональные власти, с возникновением условий для дополнительных противоречий между центром и регионами.

2) в концепции реформы:

– игнорирование авторами реформы существующих представлений об индивидуальных заслугах в общественном мнении;

– игнорирование недоверия общества к монетарному выражению социальной поддержки, связанного с инфляционными ожиданиями населения, подкрепленными реальным опытом;

– проведение реформы до укрупнения регионов РФ, на практике дискриминирующее льготные категории граждан в депрессивных и кризисных регионах;

– дискриминация жителей регионов с низкой плотностью населения, где возможность трудоустройства связана с использованием пассажирского транспорта; фактическая изоляция активного населения пенсионного возраста, в том числе лиц, нуждающихся в специализированной медицинской помощи, от мегаполисов;

– игнорирование заслуг граждан, занимавшихся освоением отдаленных регионов;

– основанное на абстрактных либеральных представлениях перекладывание государством на граждан выбора в использовании средств, отпущенных на обеспечение социальной защиты, что позволяет использовать материальную компенсацию льгот по иному назначению.

3) в законодательном сопровождении реформы:

– сочетание монетизации льгот с переводом ряда служб, оказывающих услуги в социальной области, в федеральное подчинение со снижением реального дохода служащих, в том числе социальных работников;

– сочетание внедрения монетизации льгот с обсуждением новых непопулярных реформ в области жилищного законодательства;

– сочетание монетизации льгот с повышением коммунальных тарифов, обесценивающее монетарное содержание компенсационных выплат.

4) в механизме осуществления реформы:

– создание ажиотажа в связи с истечением возможностей реализации льгот;

– организационно-техническая неподготовленность местных органов исполнительной власти;

– попытки смягчения реформ, приводящие к усилению тех же стагнационных тенденций, для преодоления которых задумывалась сама реформа.

5) в информационном сопровождении реформы:

– недостаточное информирование граждан о сути реформы, породившее панические интерпретации и домыслы;

– неубедительное и часто голословное осуждение оппонентов реформы в федеральных СМИ, на практике расширяющее базу протестных настроений;

– пропаганда роскоши и потребительских излишеств в федеральных СМИ на фоне реформы, воспринимаемой значительными категориями населения как социальное бедствие.

Негативные эффекты реформы привели к следующим объективным последствиям:

– падению доверия населения к федеральной исполнительной власти;

– снижению заинтересованности пенсионеров в дополнительном трудоустройстве;

– негативному восприятию российской политики в соседних государствах как самостоятельный фактор кризиса СНГ.

3. Национальный консенсус как условие социальных преобразований

Социальная политика любого правительства является основным источником доверия к нему со стороны широких слоев населения. Ее отражение в общественном сознании является системообразующим фактором общественного мнения.

Популярность левых идей в РФ отражает ностальгию общества по существовавшей в СССР системе распределения материальных благ, предполагавшей общедоступность услуг, связанных с охраной здоровья и воспитанием, а также с широкими возможностями применения профессиональных навыков и относительно высоким уровнем личной безопасности.

Популярность левых идей в РФ отражает ностальгию общества по существовавшей в СССР системе распределения материальных благ, предполагавшей общедоступность услуг, связанных с охраной здоровья и воспитанием, а также с широкими возможностями применения профессиональных навыков и относительно высоким уровнем личной безопасности

Вместе с тем уравнительный характер распределения, особенно начиная с периода Н.С. Хрущева, в который получили распространение редуцированные и вульгаризированные представления о цели общества, состоящей в удовлетворении материальных потребностей (“колбасный коммунизм”), формировал массовую психологию социального иждивенчества, связанную в общественных ожиданиях с воцарением идеального потребительского общества в исторически обозримые сроки.

Столкновение либеральной политики с психологией потребительского общества в начале 1990-х гг. привело не к “слому” потребительских настроений и росту “общественно полезного” индивидуализма, а к прогрессирующей социальной деградации на фоне криминализации отношений присвоения и распределения.

Перспективы политического и экономического прогресса России неразрывно связаны с разработкой качественно новой социальной политики, отвечающей не только чаяниям народа, но и приоритетам нации. Сверхзадача такой политики состоит в преодолении отчуждения между властью и обществом и достижении национального консенсуса.

Объективная возможность осуществления новой социальной политики определяется следующими обстоятельствами текущего периода:

1) массовым разочарованием населения в либеральной экономической и социальной политике, самодискредитацией либеральных идеологов в результате их популистских манипуляций общественным сознанием (“каждый может стать предпринимателем”), сопровождавших реформу собственности;

2) массовой неудовлетворенностью населения в связи с вопиющим имущественным неравенством между социальными слоями, со значительным разрывом в средних уровнях жизни в различных регионах, с недоступностью элементарных благ для широких слоев населения;

3) широким распространением оборонительного мышления в связи с самодискредитацией Запада, выступавшего в начале реформ в качестве нового общественного идеала; широким осознанием обществом заинтересованности Запада в ослаблении СССР и России, в том числе за счет социально-демографической деградации;

4) значительной сохранностью относительно высокой профессиональной квалификации и образовательного уровня широких слоев населения, создающей существенные предпосылки для прорывного преобразования экономической и социальной стратегии с широким вовлечением неиспользуемого или неадекватно используемого профессионального потенциала;

5) формированием слоя частных предпринимателей, занятых в национальном производственном секторе, заинтересованного в протекционистской экономической политике государства и противопоставляющего себя финансовой олигархии, в том числе в связи с ее тесным партнерством с транснациональными корпорациями, национальным и международным криминалитетом.

Национальный консенсус формируется на основе общих ценностей, разделяемых критическим большинством населения и мобилизующих это большинство к профессиональной и гражданской активности.

Жизнеспособность и авторитет государства, развитие и совершенствование его институтов, равно как и правосознание и гражданская активность населения, определяются способностью государства и общества к активному преодолению факторов и тенденций, угрожающих выживанию нации в целом.

Активное формирование позитивной (социально оптимистической) системы общественных ценностей может и должно быть инициировано государственным руководством, осознающим масштабы грозящих нации бедствий. Первым шагом к кристаллизации национального консенсуса является прямое обращение государственного руководства к обществу, содержащее как признание ошибочности, частично порочности, прежней либеральной экономической и социальной политики, так и твердую уверенность в позитивных (нравственных и деятельностных) качествах народа и справедливости его чаяний.

Первым шагом к кристаллизации национального консенсуса является прямое обращение государственного руководства к обществу, содержащее как признание ошибочности, частично порочности, прежней либеральной экономической и социальной политики, так и твердую уверенность в позитивных – нравственных и деятельностных – качествах народа и справедливости его чаяний

Провозглашение новой социальной (как и экономической) политики предполагает апелляцию к народным ценностным установкам, глубоко укорененным в сущностно консервативном мышлении большинства населения. Эта апелляция сопровождается формулированием определенных достижимых целей, воедино связывающих государство и общество в противовес тормозящим их развитие паразитическим внутренним и внешним силам.

Инициирование преобразований сопровождается объективно необходимой очисткой государственного аппарата от лиц, скомпрометировавших себя в общественном мнении, в особенности в связи с неадекватными и социально неблагоприятными концептуальными и управленческими решениями в экономической и социальной области.

Политический старт социальной реформы должен сопровождаться постулированием качественно новых подходов к решению критических экономических и социальных проблем, при своевременно организованном и продуманном информационном сопровождении.

Социальные чаяния окрашиваются выработанной столетиями бытовой моралью, являющейся основой народного (неписаного) права. В совокупности традиционных обществ, входящих в состав сверхнациональной нации, бытовая мораль имеет тенденцию к формированию региональных особенностей. В то же время общие черты народных представлений, сформировавшиеся как в период Российской империи, так и за время существования Советского Союза, составляют единую основу национальных представлений об индивидуальной чести, достоинстве, долге перед нацией и местным сообществом, заслугах перед нацией и местным сообществом, правомерности почитания этих заслуг.

Соответствие государственной политики традициям бытовой морали, способность государства к ее формированию является условием выживания как государства, так и общества. Для обеспечения этого соответствия нужны постоянно действующие и чувствительные механизмы обратной связи.

Ответственная социальная политика, в особенности в рамках стратегии мобилизационного периода, не может не учитывать приоритеты бытовой морали. Между тем привнесение ее элементов в практику и даже в терминологию государственной политики является вполне выполнимой задачей. Она может решаться методом поэтапного введения “меритального” (основанного на ранжировании видов труда по вкладу в общественное благо) принципа государственного социального поощрения.

4. Подготовительный этап реформы системы социальной защиты

Достижение доверия населения к новым экономическим и социальным преобразованиям требует от государственного руководства решительной критической оценки социальных реформ 2004 года, а также честного обсуждения объективных проблем, послуживших одним из мотивов к осуществлению монетизации льгот.

В первую очередь необходимо:

– признать концептуальную несостоятельность реформы 2004 года и персональную ответственность ее разработчиков, с учетом морального ущерба, нанесенного широким категориям населения, и политических последствий национального и международного масштаба;

– приостановить действие Федерального закона № 122 в отношении всех групп военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, а также лиц, имеющих стаж работы в отдаленных регионах;

– приостановить действие распоряжений Правительства РФ о переводе социально значимых муниципальных служб в федеральное подчинение.

В то же время значительное расширение льготных категорий граждан в 1987–2000 гг. следует признать самостоятельной государственной проблемой, требующей дифференцированного подхода. Решение этой проблемы неразрывно связано с отказом от безответственной и волюнтаристской политической традиции Н.С. Хрущева – М.С. Горбачева.

1. Расширение льготных категорий в период 1987–1991 гг. должно рассматриваться в рамках политики раздувания внутреннего долга, одним из следствий которого стал распад самого государства, поскольку обязательства раздавались без рационального экономического обоснования.

2. Расширение льготных категорий в начале 1990-х гг. может и должно трактоваться в первую очередь не как результат злонамеренных действий якобы могущественной левой оппозиции, а как стремление самого режима Ельцина к созданию противовесов для укрепления собственной власти. Учитывая то обстоятельство, что указанные льготы для значительной категории граждан были единственным источником выживания, их сохранение или отмена являются предметом дифференцированной оценки.

3. Пересмотр социального законодательства 2004 года должен зафиксировать ранее принятые масштабы внутреннего долга России, унаследованного от СССР и возникшего в последующий период. Признание совокупности социальных обязательств, принятых в период до 1987 года, включая обязательства по предоставлению жилплощади семьям, выражает преемственность России по отношению к СССР, преемственность социальной политики по отношению к периоду до “поздней перестройки” и историческую ответственность государства. Перечень включает обязательства, делегированные региональным и муниципальным органам власти.