— Проверьте, Валентин Иванович! — потребовал генерал. Человек в гражданском вытащил телефон, позвонил, представился, что-то услышал, прекратил разговор и посмотрел на генерала Славина.— Что?.. — спросил тот.— Полковник Саламатин умер сегодня в пять утра от инсульта.— Что и требовалось доказать! — сделал вывод генерал и повернулся к полковнику. — Вы видели? Теперь у вас отпадают сомнения относительно возможностей этого молодого человека? Надеюсь, официальные обвинения ему еще не предъявили? А то бумаги долго оформлять, а нас, признаюсь, время сильно поджимает.— Нет, товарищ генерал. Официально даже задержание еще не оформляли. По крайней мере, мне на подпись бумаги еще не приносили. — Полковник посмотрел на капитана Лавренева.Тот ответил:— Не успели еще. Собирались после первичного допроса.— Вот и отлично. Тогда мы сейчас же его и забираем у вас.Антон с улыбкой посмотрел на растерянного Лавренева. Он, конечно, вспомнил слова капитана относительно не тех времен, но напоминать про них не стал. Это походило бы на злорадство, очень даже нехорошее человеческое качество. Антон не любил его в других людях и в себе не взращивал.— Товарищ капитан! — обратился он к Лавреневу. — Вы расскажите, пожалуйста, товарищу полковнику, как мы у меня дома пообщались со старшим лейтенантом Копыловым. Это вполне подойдет вместо проверки.— С Копыловым? — переспросил полковник. — При чем здесь Копылов?— Я ему сказал, что его сегодня арестуют за вчерашнюю взятку.— Не арестуют, а задержат, — хмуро поправил полковник.— Какая разница! Мы только сюда подъехали, и ему на крыльце сразу наручники нацепили.— Факт взятки еще требуется доказать. — Полковник явно не хотел признавать вины своего подчиненного.— Там уже все доказано. Деньги были помечены. Найдены во время обыска у Копылова дома. В его служебной куртке. Он сейчас дает признательные показания, — проговорил Денисов.— Я ему нос откушу, — пригрозил полковник.Непонятно было, откусит он нос старшему лейтенанту за взятку или за признательные показания. Антон решил, что за второе.— Отличная работа по прямому контакту, — сказал майор Сапожников, но не всем, а конкретно генералу.Тот только сдержанно кивнул в ответ.
Больше всего в этой яме пленника угнетала темнота. Она крепко давила и на психику. Темнота редко бывает полной. Всегда есть какой-нибудь источник света, даже отдаленный. Единственная звезда, горящая в небе, способна разбавить мрак и утешить человеческий глаз. Здесь же не было ничего. Поэтому темнота действовала так гнетуще.Конечно, рядовой Николаев пережил много всякого и разного. Сначала бой с бандитами, где был легко ранен командир взвода, потом полное уничтожение банды и сопутствующая этому эйфория. Вслед за этим стремительный рейд в село и такое нелепое пленение.После всего этого у Алексея накопилась естественная усталость, которая в обычной обстановке сразу заставила бы его заснуть. Ведь утомление лучше всего лечится именно сном. Но физическая усталость и нервное напряжение — вещи, которые тесно совмещаются. При этом они одно другому противодействуют и не дают уснуть.Самое неприятное, что в темноте теряется ощущение времени. Полностью! В обычной обстановке рядовой Николаев без проблем мог с точностью до десяти минут сказать, который час. Даже очнувшись ночью, он знал, сколько осталось спать. Но сейчас пленник вообще потерял счет времени.Он знал, что в подвал его закрыли около двенадцати ночи. Может быть, чуть раньше, сразу после одиннадцати. Бандиты слишком долго возили вокруг села, чтобы сбить с толку. В какой-то степени они своего добились. Поэтому в подсчете времени он мог и ошибиться.А потом, уже в подвале, Алексей никак не мог уснуть, хотя думал, что отключится сразу, как только прикоснется плечом к лежанке. Он ворочался в невнятной полудреме.Ему никогда еще не доводилось находиться в полной темноте. Только здесь и сейчас, в этой обстановке Алексей начал понимать, как видят жизнь слепые. Ему стало страшно.Нет, речь вовсе не о боязни смерти, ответственности, мнения окружающих или чего-то подобного. Это был страх совсем иного рода. Животный.Где-то и когда-то рядовой Николаев слышал о том, что полная темнота способствует потере зрения. Он боялся, что с ним приключится такая беда, не хотел навсегда остаться в этом мраке. Алексей сильный и молодой, но к темноте не приспособленный. А еще хвастался недавно командиру взвода, что видит в ночи как кошка. Но кошке и сове полная темнота тоже ничего не дает. Нужен хотя бы слабый источник света, хоть какая-то искорка.Вдобавок темнота возбуждала мысли о непредсказуемости происходящего. Дом этот был, конечно, очень странным. Верить или не верить Адине — вопрос об этом вообще не стоял.Рядовой Николаев помнил свое детство, когда они еще жили в коммунальной квартире, двор и тетю Полю, соседку. Ни к кому так часто не приходили посторонние люди, в основном женщины, имеющие хороший внешний вид, наверное, состоятельные, как к тете Поле. Зачем они ее посещали, никто мальчишке тогда не рассказывал. Но все во дворе тетю Полю боялись. И женщины, и мужчины. Слушая порой разговоры взрослых, мальчик Леха тогда уже начал понимать, что тетя Поля — настоящая Баба Яга, ведьма, которая наводит на людей наговоры, кого-то лечит, кого-то калечит.А потом во дворе произошел случай, после которого тетя Поля внезапно уехала, как говорили, в другой город. С ней поругалась одна женщина из соседнего двора. Она не побоялась прилюдно назвать тетю Полю ведьмой, оскорбляла ее и зачем-то вспоминала своего умершего мужа. Мальчик Леха был свидетелем этого скандала.А в ближайшую же ночь женщина из соседнего двора умерла. Винили в этом, конечно, тетю Полю, хотя доказать ничего не могли. Но все стали сторониться ее. И она уехала.Алексей внезапно вспомнил, что у тети Поли и дочь была. Тоже слепая. Она училась в каком-то специальном интернате и была лет на пять или даже восемь старше его, а он тогда даже в школу не ходил.Это совпадение делало угрозы Адины еще более похожими на правду.Такие мысли привели рядового Николаева к Бурлият. Девочка, почти ребенок. Слепая…Наверное, и у него мысли о слепоте возникли не случайно, а под впечатлением от этой встречи. Он не думал о ней, но мысли шли параллельно, а потом пересеклись. Параллельные линии, говорят, согласно геометрии Лобачевского, обязательно пересекаются в пространстве или на поверхности сферы.После разговоров сначала с Адиной, потом с ее мужем у рядового Николаева вообще возникла мысль о другом пространстве. Там параллельные прямые точно могут пересекаться. Так они и сделали. В результате возникли вопросы, на которые он ответить не мог, да ему это было и не особенно важно.Главное — сами вопросы, касающиеся его лично. Он думал о возможности ослепнуть от абсолютной темноты. Как тогда жить?Но ведь живет! Полностью она слепая или нет, существует в мире такой же вот жуткой непроглядной темени или способна хоть чуть-чуть увидеть свет — этого Алексей не знал, и спросить было не у кого. Но он сочувствовал девочке и жалел ее. Бурлият настолько же красивая, насколько и несчастная.Она легко ходила по двору и дому, постоянно улыбалась, хорошо ориентировалась в том узком пространстве, которое смогла изучить за свою короткую жизнь. Ее пример вселял мужество и в Алексея. Нет, он не сломается, выдержит. Полная темнота и слепота в этой яме — только временное явление.Сколько раз и командир взвода, и командир роты, и даже сам комбат говорили солдатам, что главная черта характера настоящего спецназовца — это умение терпеть, перешагивать через себя, выносить все и всегда. На занятиях рядовому Николаеву часто казалось, что все, каюк, все физические возможности организма исчерпаны. Только понимание того, что другие терпят, хотя им так же трудно, как и ему, заставляло солдата продолжать тренировку.Когда-то школьный товарищ, спортсмен-лыжник, рассказывал Алексею, что на длинной дистанции в гонке побеждает не тот, кто лучше подготовлен, а тот, кто умеет терпеть. Именно он все выносит и выигрывает. В службе спецназовца то же самое.Алексей все вытерпит!Ведь он оказывается в такой же вот полной темноте, когда ночью закрывает глаза, чтобы уснуть. Значит, и здесь надо поступить так же, закрыть глаза. А свет будет приходить во сне.С этими мыслями рядовой Алексей Николаев плотно зажмурился и наконец-то уснул.
Машина ехала по Москве быстро, несмотря на то что не была оборудована мигалкой и сиреной. Антон не был знатоком правил дорожного движения, тем не менее понимал, что водитель постоянно и намеренно игнорировал их даже на глазах у инспекторов ДПС. Но когда один из стражей дорожного порядка вдруг вытянулся и козырнул, Антон понял, что у машины особый номер, который хорошо известен дорожной полиции. Наверное, есть целая серия номеров, обладатели которых имеют право гонять по улицам с нарушениями правил дорожного движения. Для понимания этого вопроса не нужно было иметь даже видения. Достаточно быть не слепым.— Мы не случайно спешим, — сказал генерал, сидящий сзади, рядом с Денисовым. — Ты очень нужен нам, сынок. Твои способности требуются.— Я не думаю, что у меня слишком большие, какие-то экстраординарные способности. Мне кажется, что таких людей довольно много.— Способности у тебя есть, это несомненно, — сказал генерал. — Но их необходимо развивать. Только этим придется заняться позже. Сейчас тебе предстоит непосредственная работа. То самое дело, которым тебе придется постоянно заниматься, если ты дашь согласие на сотрудничество.— С меня еще и согласие будут спрашивать? — удивился Антон. — Очень приятно.— У нас есть неплохо подготовленный, хорошо работающий коллектив, — сказал с переднего сиденья майор Сапожников. — Но так уж вышло, что все в разгоне. Под рукой не оказалось никого из тех, кто может работать так, как вы, на дистанции. Есть люди, которые могут читать фотографии. Делать это умеют практически все ученики товарища генерала, которые у нас работают. А на большом расстоянии, как вы, за тысячу с лишним километров — не получается.— Тренировки мало, — сказал генерал. — Люди у нас постоянно заняты конкретными делами. Конечно, практика — это хорошо. Но она должна развивать возможности наших сотрудников, а не выдаивать из них все возможное. Мы несколько лет тренировались, прежде чем начать работать всерьез. Зато потом, находясь в Москве, составили карту минных полей в Чечне. Без единой ошибки! [3]— Возвращайтесь, товарищ генерал, на службу, — то ли посоветовал, то ли попросил майор Сапожников.— Стар стал для существующих норм. Да и не зовут меня наши руководители.Антон думал, что его везут на Лубянку. Однако машина миновала центр города, свернула на Красносельскую улицу, потом выскочила на Щелковское шоссе и въехала в Балашиху. Здесь уже вся дорога представляла собой сплошную автомобильную пробку.Водитель трижды делал маневр, объезжал затор по тротуару и сумел-таки вырваться из плена. Скоро дорога свернула, прошла через квартал жилых домов и углубилась в лес. Машина остановилась около четырехэтажного дома, со всех сторон облицованного голубым тонированным стеклом.За дверьми, невидимые с улицы, стояли охранники в черной униформе, обычно присущей частным охранным предприятиям. Но, насколько Антон знал, частные охранники не имеют права вооружаться автоматами. Тем более такими, которые можно спрятать в большом кармане. Эти ребята перекрыли дорогу Денисову скрещенными стволами.— Это со мной, — сказал майор Сапожников.— Пропуск нужен, — спокойно возразил охранник.— Каждая минута на счету. Позовите дежурного.Дежурный явился почти сразу. Капитан с повязкой козырнул майору, они обменялись несколькими фразами. Дежурный быстро сбегал за каким-то журналом, в который на ходу что-то записывал. Майору осталось только расписаться. По кивку дежурного автоматы были разведены в стороны, и Антон прошел за майором.Генерал-лейтенант Славин, видимо, имел постоянный пропуск и даже не потрудился показать его. Ему просто отдали честь.Просторный, не в пример домовому, лифт поднял их на четвертый этаж. Майор Сапожников своим ключом открыл дверь небольшого кабинета, состоящего из двух тесноватых комнаток. Он показал на кресло, предлагая Денисову сесть, а сам торопливо ушел в соседнее помещение. Слышно было, как там гремят металлические двери сейфа.Генерал Славин сел за стол против Антона и поинтересовался:— Ты, вообще-то, как, сынок, самообразованием занимаешься? Экстрасенсорным, я имею в виду.Славин налил в стакан воды из графина, но пить не стал.— Так, какие-то книжки читал, — вяло ответил Денисов. — Популярные. Всерьез, если честно, нет. Не занимаюсь.— Лечить никого не пробовал?— Жене головные боли снимал. Однажды теще зуб лечил. И все. Да, на работе парень травмировался, я кровь ему пассами остановил.О том, что он даже не пытался вылечить травмированную кисть, Антон ничего не сказал. Может, у него это и получится. Он обязательно попробует, но попозже, не сейчас.Славин пододвинул стакан с водой ближе к Антону, вытащил из ящика стола какой-то прибор, похожий на рыбацкий эхолот, запустил на приставном столике компьютер и подключил к нему эту штуковину.Майор Сапожников в соседнем кабинете разговаривал с кем-то по телефону и не мешал им.Генерал дождался, когда компьютер загрузится, включил какую-то программу и наставил свой «эхолот» на стакан с водой.— Заряди воду! — приказал он.— Как?— Пассами. Руками над ней поводи. Посылай энергию усилием воли. Не жадничай. Сделай воду сильной, лечебной.Антон поднес ладони к стакану, сосредоточился. К своему немалому удивлению, он сразу почувствовал, будто из центра ладоней что-то вытекало в сторону стакана. Денисов никогда ничего подобного делать не пробовал и почувствовал, что ему это очень даже интересно.Генерал смотрел не на него, а на монитор компьютера.— Все. Хватит, — заявил он.— Получилось?— Получилось? — спросил майор Сапожников, входя из соседнего кабинета.— Я боялся, стакан лопнет. У тебя, сынок, энергетика мощнейшая. От природы. Если бы еще позаниматься как следует, развить эти данные, то тебе цены не будет! — Славин тут же полностью выпил воду из стакана.Антону показалось, что майор ждет, чтобы ему оставили хоть глоток, но генерал пожадничал.— Этой водой ты можешь лечить любые болезни, — пояснил Славин. — Только лучше использовать родниковую. Можно, конечно, как сейчас, из-под крана, но природная отлично воспринимает энергетику и дольше сохраняет ее. Она, конечно, не сама по себе лечит, но передает твою энергию больному организму, и он начинает сам бороться с недугом. Данные для такого лечения в тебе заложены от Бога. Не зарывай в землю свои таланты.— Этот же постулат в полной мере касается и нашей совместной работы, — сказал Валентин Иванович Сапожников. — Нельзя не помогать людям, если можешь это сделать.