— Верю-верю. Но зато в чемоданчике есть несколько кайстеров чистейшего винта. Винт тут в виде порошка, под большим давлением. Если я отпущу ручку, контейнер взорвется. Положим, вы останетесь живы. В этом случае вас ждет страшная доля — доля наркомана, доля «летчика». Испарения от взрыва попадут вам в дыхательные пути и баста: зависимость образовалась. А все поставки винта контролирую я. Несомненно, вы умрете сразу после меня и гораздо более страшной смертью. Умрут все, кто вдохнет пары винта! Вижу, что вентиляция тут отличная. Тем хуже для вас. Солдаты передохнут! Но я вовсе не желаю навредить вам, господа, и потому не отпускаю ручку чемоданчика. Пока что…
— Вы блефуете, — сказал Парквит. — Мне не кажется, что вы способны совершить самоубийство.
— Уж если я прилетел к вам, то, значит, я не слишком избалован фортуной. Мне терять нечего, а вот вам я рекомендовал бы…
Парквит никогда бы не сделался главнокомандующим, если бы терялся в сложных ситуациях.
— Хорошо, я предоставлю вам убежище.
— Поклянитесь вашим Песком-Который-Хранит-Жизнь и вашей Раковиной.
Парквит улыбнулся, стараясь не обнажать зубов.
— Да вы настоящий разбойник, Лорд, — сказал он, потом зашипел и заквакал; в этом шипении и кваканий клятва, по сути, и состояла. — Ну, теперь ваша душенька довольна?
— Меня не проведешь. Вы не договорили двух последних слов клятвы и не уколупнули когтем слизистую гостию из заднепроходного отверстия!
— Я проверял вас, любезнейший. Прошу прощения.
Парквит повторил клятву, но уже по всем правилам.
Роуз отпустил ручку. Никакого взрыва не последовало.
— Ну вот видите, вы все-таки блефовали!
— Пусть это вас не тревожит, господин главнокомандующий. Знаете, любое существо, торгующее винтом, для ааннианца непременно сволочь и дрянь.
— Вы клевещете на рептилий, господин Роуз. А клевета — не самое лучшее начало дружбы.
— Мне много раз приходилось выслушивать всякие гадости. Забудем об этом…
Уэтплейс, остров Чэтема Кингсли, был спроектирован и насыпан в море таких образом, чтобы всем бросалась в глаза роскошь родового поместья. Кингсли мог бы выстроить себе особняк в старинном земблевельном стиле, но тупое подражание претило старику. Кроме того, нужно было создать максимум удобств. Да и сохранить природу острова. Все хозяйственные постройки были большей частью свайные или же помещались на плавучих платформах.
Главная резиденция состояла из одной башни, поднимавшейся на сто пятьдесят футов вверх. С этой стороны берег был скалистый и круто уходил в море.
Остров пребывал практически в емтественном состоянии. Умелое привнесение органики в почву давало обильные всходы, зелень буйствовала. Папортники, хвощи и плауны росли до самой воды и окунали ветви в практически пресное море. Были места, где наземные и морские растения смешивались друг с другом, образуя плотную стену, на которую накатывались приливные волны.
Башня была построена из бронзовых столбов и поперечин, а также из светонепроницаемого черного стекла.
Такахару лавировал в гавани между транспортными судами на воздушной подушке. Выбравшись на свободный участок, он тотчас направил аппарат к пирсу, за которым сразу поднималась к башне лестница.
Мэл посмотрел на старпома и сказал:
— Ну вот, все в порядке, Мадж. Можешь ответить им!
Поскольку Кингсли вел все свои дела вполне законным образом, опасаться внезапного подарочка в виде мины или орудийного залпа не приходилось. Правила хорошего тона требовали непременно назвать себя.
Такахару включил коммуникатор и тут же из динамика зазвучал встревоженный голос. В этом голосе слышались официозные и даже отчасти чванливые нотки:
— …частное владение! Представьтесь, пожалуйста! Этот район является…
Хаммураби наклонился к микрофону и во второй раз за нынешний день проговорил:
— Малькольм Хаммураби, капитан и владелец транспортного звездолета «Умбра» и старший помощник Майджиб Такахару. На борту находятся также лейтенант Вселенской Церкви Киттен Кай-Сунг и оперативник Порсупах, томианец. Еще Филипп…
— Линкс, — подсказал юноша.
— Филипп Линкс. Цель визита — повидать коммерсанта Чэтема Кингсли. Кстати, дома этот сукин кот или нет?
— Прошу изменить формулировку! Необходимо проинформировать, что…
— Не обращайте внимания, Гулен, — включился в диалог некий спокойный четкий голос.
— Да, сэр, — кротко проблеял Гулен, которому так и не удалось осадить грубияна на аэромобиле.
— Это ты, Хаммураби? — полюбопытствовал все тот же четкий голос. — Что заставило тебя покинуть орбиту? Между прочим, мы уже перевели причитающиеся тебе денежки на твой счет. На Терре. Мне казалось, что ты уже убедился в нашей честности.
— Я проверил все. Но сегодня я у вас по другому поводу.
— По какому же?
— Я ужасно рассержен, Кингсли!
— Неужто я тот человек, который рассердил тебя? Ладно, давай сюда, наверх. Захвати своих спутников. Попытаюсь умерить твой гнев!
Широкий и прочный трап покачивался под ногами. Дворецкий встретил гостей у черно-золотистого входа в башню.
— Хозяин ожидает вас на шестнадцатом уровне, — сказал слуга и проводил компанию в лифт. Киттен нажала необходимую кнопку.
— Гм, похоже, что мы двигаемся вниз, — удивилась Кай-Сунг.
— У меня тоже такое чувство, — согласился Филипп.
— Половина здания находится в земле, — сообщил Мэл. — Я и сам здесь не бывал ни разу, но знаю об этом по тем планам и схемам, с которыми работал при погрузке-разгрузке транспортов на имя Чэтема. Складские помещения находятся на морских платформах и под землей. Сейчас мы где-то посередине, на шестнадцатом уровне, что соответствует двадцатому этажу по нашим меркам.
Двери лифта отворились, и друзья вступили в странную серповидную комнату с вогнутым внутрь потолком. Шахта лифта находилась в апогее той дуги, которую образовывал серп.
Дальняя стена представляла собой стеклянную панель. Сквозь нее открывался вид на море, точнее — на морские глубины. В стекло тыкались мордочками рыбки. Некоторые твари роились вокруг платформ с кормами.
Но не это поразило вошедших. Наибольшее впечатление произвел на них интерьер помещения: тут не было ни одного отдельного предмета обстановки, все сливалось в один причудливой конфигурации стол, покрытый красным ковром. Примерно таким же ковром покрывалось и все остальное: стены, подоконники, багетки карнизов и т. д. Только окна оставались не затянутыми никакой материей.
— Прямо волшебство, — прошептала Киттен. — Как в сумке у кенгуру.
— Прекрасное сравнение, — прогудел бас.
Чэтем Кингсли сидел на кушетке. Ростом коммерсант не вышел. Разве что Порсупах уступал ему в этом смысле. Светлые волосы коротко острижены. Под носом — густая щетка усов (натуральная свиная щетина, адресовавшая всех к воспоминаниям о счастливых днях…), в ухе — серьга с топазом. Стоптанный подбородок, обтаявший нос. Невыразительные картонные глазки сидели в одрябших веках, словно некие голубенькие листочки с отточиями в кармашках какой-нибудь школьной кассы букв и слогов.
— Господа, вы прибыли верняком к ленчу. Присаживайтесь. Повар уже в курсе.
— Боюсь, Чэтем, что нам не до жратвы!
— Не торопитесь, капитан, — одернула коллегу Киттен, — мне бы лично хотелось чего-нибудь перекусить.
— И мне тоже, — выступил Порсупах. — В моем желудке развернулись страшные хрючалово, урчалово и «долой самодержавие!». Все это требует немедленного лечилова!
— Чудесно! — воскликнул Чэтем. — Мое предложение прошло. Не так ли, мисс Кай-Сунг?
— Так, но… зовите меня просто Киттен.
— А вы меня — просто Чэтем!
Киттен повернулась к Мэлу:
— Сдается мне, старик невиновен!
Капитан стиснул зубы от злости, а Чэтем разинул рот от изумления:
— Я невиновен? Вот те на! Значит, вы меня подозревали в чем-то?
— Вы все скоро узнаете, Чэтем, — сказала Киттен, — а пока давайте поедим!
Все уже приступили к десерту, и только Мэл никак не мог одолеть четвертую ногу карвуаля, голенастой плотоядной птицы вроде земной цапли. Старик глядел на неуклюжего верзилу столь пристально, что тот и вовсе оставил баталии с дичью и прямо перешел к делу.
— Чэтем, — сказал Мэл, — в последней партии груза я обнаружил целый контейнер с наркотиками. Груз, что везла «Умбра», предназначался тебе. Товар брали на Ларгессе. Туда мы прилетели порожняком. Среди наркотиков сыскался и винт. Да, ВИНТ! Понял? Так что не юли. Говори, что тебе известно о том, как появляется на черном рынке это жуткое зелье?
— Не знаю, — ответил Кингсли, утирая салфеткой рот, — откуда только что берется! Не знаю.
— И ты не замешан в этих темных делишках?
— Нет.
— Ой, врешь! Твой островок располагается в непосредственной близости от поместья Роуза. А Роуз самым непосредственным образом причастен к торговле винтом!
— Да, мы оба с ним живем на Реплере, мы — соседи, но что из этого?
— А то, что у тебя гораздо больше связей в обществе, чем у прощелыги Роуза, и связей вполне приличных, непредосудительных. Тебя поддерживают крупные банки. Вместе с Домиником, который, в свою очередь, обладает обширнейшими связями в преступном мире, вы составили бы отличный тандем и косили бы чудовищные бабки!
— До меня доходили слухи, что эта старая калоша приторговывает дурью. Но слухи — ведь это всегда только слухи, не так ли? Конкретными доказательствами его вины я не располагаю.
— Я ценю Роуза как коммерсанта, но не перевариваю как человека. Прибылям его я не завидую. Больше того, я и сам не святой. Сейчас я, например, вожу туда-сюда стимулятор «Кепонг». Власти косятся на мои рейсы, но средство-то ведь относительно безобидное, хотя его употребление и не поощряется.
— Все зависит от того, как посмотреть на это дело, — ляпнула Киттен.
— В любом случае, — усмехнулся Чэтем, — сдохнуть, уторчавшись винтом гораздо паскуднее, чем помереть под пулями. Нет, нет и нет. К винту я не имею ни малейшего отношения.
— А как насчет вашего сынишки, — вмешался Филипп.
— Рассел? — растерянно пробормотал старик. — К сожалению, мой сын не интересуется ничем, что напоминало бы серьезный бизнес. Главное для него — это размер тех сумм, которые я ему постоянно ссужаю. Подозреваю, что я сильно избаловал его.
— Весьма сильно, — сказала Киттен.
— Вы с ним встречались?
— Дважды. Но обе встречи были страшно коротки.
— Неудивительно, — вздохнул Чэтем и плеснул себе в стакан немного бренди, из Намертво-Заштилевавших-Яслей. В комнату вошел стюард. Он толкал впереди себя изящную тележку, сплошь уставленную кувшинчиками да жбанчиками, очевидно, содержавшими в себе невероятные по вкусу и оборотистости напитки. Вся прислуга Башни — люди. Выходит, Кингсли и впрямь большая шишка. Обычно такого рода персонал состоит из мрачных кобольдов, еще более мрачных вервольфов и уж совсем отвратительных костобоких рыбоедов. Порсупах немедленно завладел бутылкой сплюньтвейна и жбаном агумараздовки (водки, перегнанной на мощах хайвхомских святых). Оба сосуда были высосаны немедленно и без всякой закуски.
— Да, Рассел ни одной красотки не пропустит, — печально заметил Чэтем. — Говорят, он пользуется у дам бешеным успехом.
— Эх, Чэтем, — покачала головой Киттен, — ничего-то вы не знаете о своем драгоценном Расселе. Дело в том…
— Дело в том, — перебил девушку Малькольм, — что я тебе ни капли не доверяю, Чэтем.
Порсупах положил лапу на запястье Кай-Сунг.
— Не нервничай, детка. Твоего обидчика здесь нет. Не надо и говорить о его выходках. Тем более в присутствии папаши, который встретил нас столь радушно!
— Не беспокойся, Порс, я вполне владею собой.
— Вот и прекрасно. Послушаем-ка, о чем они говорят.
— Клянусь, что я не причастен к торговле винтом, — уверял Кингсли капитана, — но если тебе так неймется, я могу представить и серьезные доказательства своей чистоты. Я пошлю посреднику обязательство выплатить Малькольму Хаммураби миллиард купонов в том случае, если моя кошачья милость окажется замешанной в грязных делишках!
— Это прямо королевский жест, Чэтем. Ты сразил меня наповал. Я принимаю твое предложение. Но будь начеку, а то кто-нибудь подставит тебя!
— Если это случится, — оскалился Кингсли, — я отправлюсь в ааннианские казармы и буду бессменным дежурным по кухне!.. Обязательство подпишу сегодня же вечером. А наутро документ заложат в память всех компьютеров Терры и Хайвхома.
— Отлично! — рявкнул Мэл и тяпнул стакан виски, называвшейся довольно витиевато: «Питейные вноздрения кота Мурра». — Славный напиток, — зачавкал капитан, — вот только сильно псивушными мезонами припахивает и не имеет слишком тонкий кварковый аромат!
— Ты не распробовал, — смиренно улыбнулся Кингсли. — Впрочем, я вижу, что все уже подкрепились. Я готов предоставить неоспоримое доказательство собственной невиновности.
— Это просто доказательство? — спросила Киттен. — Или же вы ищете выгоды?
— И то, и другое. Идите за мной.
Вся компания последовала за Чэтемом к лифту.
Лифт резко стал снижаться. Киттен решила, что они сильно углубились в литосферу. Наконец двери открылись. Первым вышел Кингсли, за ним — все остальные.
Навстречу им бежали два человечка, смахивавших на охранников.
— Добрый вечер, сэр! — ухнули они в один голос.
— Вечер добрый, мои милые Уиллус и Рейв. Я уговорил гостей взглянуть на нашу драгоценную находку!
Охранники были вооружены винтовками типа «Пифпафстон— 5» . Эти винтовки стреляли разрывными пулями, в которых запаяны были сгустки темпоральных эонов. Даже чугунные плавки с навесной динамической защитой и забрала с оториноларингологическими фотоноотражателями оказывались бессильны против таких пуль. — Никогда не доводилось бывать здесь, — угрюмо признался Мэл, диковато озираясь кругом. — Что же ты, Чэтем, прячешь здесь?
— Увидишь. Мы идем в огромную, вырубленную прямо в базальте, камеру хранения. Туннель, по которому мы сейчас движемся, охраняется лучше всех прочих туннелей, наверняка уже примеченных вами. Я складирую здесь самый выгодный товар для экспортно-импортных операций. Этот товар нуждается в тщательном уходе, в поддержании определенного температурного режима на складе. Мы разместили здесь одну чрезвычайно интересную космическую находку. Предмет обнаружили два пилота с парома. И это нечто интересно не только с точки зрения изучения инопланетных технологий. Впрочем, скоро вы все увидите собственными глазами.