«Генерал Томас» не принадлежал такому же классу, как знаменитый джентльменский клуб в Лондоне «Сент-Джеймс» и другие подобные заведения, но, несомненно, это была самая роскошная поилка, которую только видели в Окленде. Его комфортабельные комнаты были пропитаны запахами хорошего табака и вина, обставлены стульями и креслами ручной работы из орехового и красного дерева. Картины из Европы и Америки покрывали стены, а в стеклянных витринах находились лучшее английское серебро и китайские статуэтки. Конечно, это был не Лондон, но и далеко не бары старой Корорареки.

Роберт Коффин отдал шляпу и трость швейцару. У него было достаточно времени выпить чашку чая и бегло просмотреть газету перед тем, как заняться завершением обустройства нового склада, третьего по счету. Он направился к своему любимому стулу около окна, но вдруг заметил Ангуса Мак-Кейда, Эйнсворта, Уолтера Ренсома и еще нескольких горожан, погруженных в оживленную беседу. Они поставили свои стулья полукругом перед камином. Коффин колебался, пока не убедился, что среди них нет Тобиаса Халла, и наконец направился к ним.

Он узнал о присутствии Мак-Кейда еще не видя его. Молодой Ангус имел склонность к дорогим импортным сигарам, и его всегда сопровождал их аромат. Как и у всех присутствующих, бизнес Мак-Кейда в последнюю декаду процветал. Богатые бюргеры Окленда теперь могли позволить себе некоторую роскошь. Они развлекались за все годы тяжелой работы. Коффин покачал головой. Богачи проводили большую часть времени в красивых офисах, отдавая приказы подчиненным вместо того, чтобы самим присматривать за делами. Но только не Коффин. Он передал некоторые обязанности подчиненным, но все затруднения всегда решал сам. Его люди ценили такое внимание к делу, не говоря уже о том, что это заставляло их быть честными и бдительными.

К сожалению, он не мог вышвырнуть из «Генерала Томаса» Тобиаса Халла. Коффин обвел глазами комнату, но его злейшего врага нигде не было видно. Кто-то говорил, что Халл стал с годами мягче. Но Коффин знал его лучше. Халл мог быть или не быть самым богатым человеком в Новой Зеландии, но это не замедляло его падения. Когда жадность споткнется, ярость не выручит. Неважно, какого успеха достиг этот тип. Все равно он оставался опасным.

Рума разогнал дым, и Ангус Мак-Кейд посмотрел на Коффина сквозь плавающие серые клубы.

— Роберт! Вы как раз во время. У нас спор.

— Надеюсь, не по поводу еды, — улыбнулся Коффин своему приятелю. Мак-Кейд начинал напоминать старого Титуса Абельмара. Сигары были не единственной роскошью, к которой он был склонен. Коффин, Халл, Эйнсворт или любой другой могли являться настоящими богачами, но никто не мог поспорить с тем, что у Мак-Кейда был самый лучший повар. Он давно бросил диету своих предков в пользу более приемлемой диеты изнеженных бельгийцев.

Сейчас Мак-Кейд и его располневшая талия наклонились навстречу Коффину.

— Вы видели газету?

— Еще нет. Я только вошел.

— Тогда взгляните, — Мак-Кейд протянул ему передовицу.

Пока Коффин читал заголовок и статью, все внимание было обращено на него. Наконец он бросил газету на ближайший столик.

— Ничего нового. Американцы спорят по поводу рабства уже несколько десятилетий.

Купер Мерли произнес, не переставая жевать трубку:

— Этот парень, Линкольн… Похоже, он собирается что-то предпринять. Для южан было бы мудрее прислушаться к нему.

— Я бы хотел от него действий, но он ничего не предпримет, — Коффин выглядел задумчивым. — Из всего прочитанного мною я понял, что это слишком хитрый политик, чтобы отказываться от многообещающей карьеры ради кучки африканцев. Но насчет одного вы правы, Купер. Вопрос рабства, похоже, становится основным в Америке.

— Большой вопрос, Роберт, — сказал Мак-Кейд. — Как вы думаете, будет война?

— Гражданская война? — Коффин покачал головой. — Американцы слишком чувствительны для этого, как и сам Линкольн. Хотя там, где замешаны американцы, можно ожидать любого сумасшествия;

— Жалко, что овцы не дают хлопок вместо шерсти, — произнес Эйнсворт. Несколько его друзей вежливо засмеялись.

— Если возникнет угроза войны, думаете, парламент признает южные штаты самостоятельным государством? — громко спросил Мерли.

— Трудно сказать, Купер. Сделать это — значило бы обеспечить надежную поставку хлопка для заводов Бирмингема и Манчестера, но, насколько я слышал, египтяне начали выращивать достаточно хлопка сами. Парламент может решить, что более важной является поддержка дружественных отношений со свободными государствами, Какое бы решение ни было принято, оно не будет иметь никакого отношения к моральному вопросу рабства. Все дело в бизнесе, вот увидите.

— Скоро, Роберт? — глядя на Коффина, Мерли потирал бакенбарды.

— Значит, для вас все дело в бизнесе?

— Правильно, Купер. Все. Если бы мы только могли сохранить нашу говядину и баранину во время долгой перевозки через океан! Если Америке угрожает война, там повсюду вскоре потребуется много мяса.

— О, мы станем богаче крезов. Почему вы сегодня задержались, Роберт?

Коффин сел в кресло рядом с Мак-Кейдом и сделал официанту заказ.

— Скажу вам, джентльмены, если бы я не жил в этом городе со времени его основания, я бы не поверил, что он так разросся, — он взглянул на Мак-Кейда. — Я опоздал, Ангус, потому что попал в пробку на улице. Вы можете в это поверить? Движение по всему Окленду!

— Сочувствую вам, Коффин, — сказал Рам Бакстер. На самом деле его звали Ромулус, но, находя его слишком патрицианским, все звали его Рамом. — Один раз мой экипаж застрял на улице на два часа. Два часа, представляете! Все из-за какого-то дурака-курьера, столкнувшегося на своей повозке с телегой фермера. В такое трудно поверить, — он усмехнулся при этом воспоминании.

— По крайней мере, наша полиция восстановила порядок. Они действительно стали разбираться, кто виноват в случившемся, вместо того, чтобы по обыкновению отлупить всех дубинками.

— В городе много новых людей.

Все знали, что имел в виду Мак-Кейд. Семь лет назад в Австралии нашли золото. Сейчас первоначальный поток, унесший многих из Новой Зеландии на поиски легкой наживы, возвращался, и люди более печальные, как правило, совсем обедневшие, старались снова связать нити поспешно заброшенной жизни. К ним присоединялись другие старатели из более отдаленных районов. Не добившись успеха на северо-западе, люди решили попытать счастье среди зеленых полей Аотеароа.

— Это не новости, — Купер повернулся в своем кресле. — Вот то, что я слышал на днях, вас заинтересует.

— Продолжайте, Купер, — с интересом произнес Эйнсворт. — Вы нас заинтриговали.

— Сейчас, Уильям, — он понизил голос и с загадочным видом огляделся, чтобы убедиться, что никто из посторонних не подслушивал.

Бакстер хмыкнул и глотнул из своего бокала.

— Я серьезно, джентльмены. Корабль «Малай Дэнди» только что понесся в море к Данидину с нетерпением настоящего искателя приключений, какого еще не видели в этой части света. Держу пари, никто из вас не знает почему.

Воцарилась тишина. Купер позволил ей повисеть в воздухе как можно дольше перед тем, как с триумфом объявить:

— Они понеслись к Южному Острову, потому что услышали, будто там нашли золото!

Несколько человек открыто уставились на него.

— Золото в Новой Зеландии! Что за странная мысль, — с улыбкой произнес Мак-Кейд.

— Слушайте, Мерли, — с обидой в голосе сказал Эйнсворт.

— все знают, что здесь нет золотых жил. Если тут Эльдорадо, то только для овец.

Все рассмеялись, включая и Купера.

— Я не разделяю их сумасшествия, джентльмены. Я только рассказал вам.

— Если можно, я привлеку ваше внимание еще более впечатляющей новостью, — проговорил Сендифер. Коффин мало знал этого худого владельца ранчо с осунувшимся лицом. Большую часть своего времени тот проводил на своих горных пастбищах, выращивая стада. Он был новичком среди присутствующих, часто чувствовал себя неуверенно, над общими шутками смеялся неохотно. Человек этот явно больше привык находиться дома со своими четвероногими друзьями.

— Уж не собираются ли опять перенести столицу в Веллингтон, Уинстон? — громко спросил Бакстер. — Хотя, дай им волю, люди начнут перебираться на Южный Остров и потребуют, чтобы столица была расположена поближе к центру. Веллингтон совсем неплохое место, если вы можете переносить холод.

— Речь идет не о переносе столицы, Бакстер. Холодный парень, проговорил про себя Коффин. Нет, не холодный, не недружелюбный… просто другой.

— Это маори. Ходят какие-то разговоры. Послышалось нечленораздельное бормотание. Пара мужчин обменялись удивленными взглядами.

— Какие разговоры, Сендифер? — наконец спросил Эйнсворт.

— Маори всегда болтают. В этом деле они мастера, — Купер откинулся на высокую спинку своего стула. Внутри теплого, уютного клуба трудно было представить, что за толстыми, надежными стенами существуют проблемы.

— И чем они недовольны на этот раз? — поинтересовался Мак-Кейд.

Сендифер, похоже, смутился от общего внимания, которое привлек к себе. Его ответ услышали все.

— Продажа земли.

— Что? Опять?

Мак-Кейд взмахнул сигарой, сопровождая свои слова клубами дыма.

— Все было улажено несколько лет назад с установлением монополии парламента.

— Не в этом дело. Некоторые маори жалуются, что теряют свою культуру.

— Какую культуру? — удивился Бакстер. Сендифер удержался от сарказма, сел прямо и заговорил более твердым голосом.

— Их поглотили европейские идеи. Большинство молодежи бросают образ жизни маори и перенимаю наш.

— Разве нас можно винить за то, что они выбирают, как им жить? — заметил Бакстер.

— Рам прав, — согласился Купер. — Никто их не заставляет.

— Христианство прививается им миссионерами, — возразил Сендифер.

— Ерунда! — воскликнул Эйнсворт. — Никто не навязывал им мельниц, орошения, курения и пьянства. Они сами выбрали, И правильно сделали, должен заметить.

— Правильно, — подтвердил Бакстер. — Многие из них неглупы. Они достаточно сообразительны, чтобы понять, насколько более перспективен образ жизни белого человека.

Послышался одобрительный гул.

— Что касается продажи, — продолжал Сендифер, отказываясь переубеждать своих слушателей, — многие вожди считают, что слишком много участков земли их предков становятся собственностью белых. Каждый раз, продавая участок, они говорят себе, что это последний, но на следующей неделе опять кто-нибудь появляется с кучей новых поселенцев на буксире, желающих приобрести несколько сот акров. Агенты умело пользуются лестью, чтобы убедить отдельных маори поставить подпись на документе. А если никто из местных жителей ничего не продает, поселенцы просто начинают строить себе жома и изгороди там, где им нравится.

— Позор, — сказал Мерли, — но что мы можем поделать? — он улыбнулся собеседникам обезоруживающей улыбкой.

— Поселенцы всегда будут поселенцами. Людям нужно где-то жить.

— Дело не в том, что мы можем поделать, — громко проговорил Сендифер. — Дело в том, что могут сделать маори.

— Пусть попробуют, — огрызнулся Бакстер. — Если они собираются повторить то, что произошло много лет назад в Корорареке, им же будет хуже.

— Хорошо сказано! — Купер энергично закивал.

— Мы гораздо лучше вооружены и организованы, чем в сороковых годах, — заметил Эйнсворт.

— Пусть попробуют. Любой маори, который посмеет атаковать Окленд, Веллингтон или даже такую дыру как Рассел, окажется загнанным в угол и уничтоженным. Кроме того, Корорарека была изолированной областью, а тот достойный порицания Хоне Хеке одним царьком из многих.

— В любом случае, — заявил Мак-Кейд, — если маори начнут собирать силы, угрожать городу, они перережут друг друга до начала похода. Маори могут не любить некоторых из нас, но друг друга они ненавидят гораздо больше. Их вражда длится веками. Нет, маори слишком неорганизованы и увлечены братоубийством, чтобы доставить нам серьезные неприятности.

Коффин тихо пил чай. Наконец он осторожно отодвинул чашку с блюдцем в сторону.

— Не особенно обольщайтесь, джентльмены.

— Не обольщаться чем, Коффин? — спросил Бакстер. — Думаете, маори имеют регулярную армию с генералами, капитанами, — он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, — и, возможно, даже знаменем?

— Верно, — подсказал Купер, — девичья льняная юбка на ветру.

После такой шутки даже Сендифер усмехнулся.

— Если что-то никогда не происходило раньше, это не значит, что этого не может произойти, — тихо произнес Коффин, когда смех стих.

Эйнсворт сморщил губы и посмотрел на него.

— Вы слишком обеспокоены, Коффин. Вы всегда слишком беспокоитесь. Мы вспоминаем о Корорареке, а вы волнуетесь, словно вам двадцать лет. От этого на лице появляются морщины.

— Правильно, Уильям, и соверены в моем кармане. Но принесло ли это ему счастье, вдруг подумал Коффин?

Он тут же отогнал неприятную мысль прочь и взглянул на Сендифера.

— Держите нас в курсе дел, Уинстон. Мы будем зависеть от ваших регулярных сообщений о перемещениях сил врага. На этот раз голос Коффина прогремел так громко, что Сендифер смутился, и хотя потом беседа коснулась более приятных вопросов, больше не проронил ни слова.