– Ну, такие вот дела. – Рафал развел руками и в который раз щелкнул языком, заканчивая мысль, – что-то вроде точки ставил.

«Он в ментовке служит», – решил Хижняк еще в аэропорту, с первого взгляда оценив своего нового знакомого. Виктор пока не знал, раздражает его привычка собеседника щелкать языком или же с ней можно мириться, не обращая внимания. Это зависело от того, как ему покажется сам новый знакомый: если нормальный человек, то дурацкая привычка его не портит, а если не очень – то и птичье щелканье будет раздражать…

За границей Виктору никогда раньше бывать не приходилось. Потому, прилетев в Варшаву, пожав руку встречавшему его парню по имени Рафал и выяснив, что тот немножко говорит по-русски, так как учился в Питере, сразу попросил: «Старик, первый раз в вашей стране и вашей столице, не надо про дела, лучше город посмотрим». Рафал согласился сразу, даже вызвался быть гидом и угостить гостя пивом в Краковском предместье. «Разве безалкогольным», – уточнил Хижняк, и они оба засмеялись. Новый знакомый принял его слова за шутку, но, когда выяснил, что гость точно не пьет, заметно потускнел и, как показалось Виктору, чуть охладел к нему. Но и о делах они все-таки поговорить успели.

Какие отношения у Рафала с москвичами, Хижняк так и не узнал, да и по большому счету его это не волновало. Достаточно того, что парень, моложе его примерно лет на пять, был готов обеспечивать необходимой информацией. Где и как он станет ее добывать и за какие бонусы старается, Виктора не касалось. Однако человек, имеющий доступ к неофициальной информации, так или иначе работает, либо, что более вероятно, работал в правоохранительных органах. Логинов назвал Рафала консультантом, и этого Хижняку оказалось достаточно. Тем более что действовал этот брат-славянин оперативно. Пока Хижняку в Киеве по ускоренной программе выправляли загранпаспорт, оформляли визу и покупали билет до Варшавы с открытой датой обратного вылета, прошло три дня. И к его появлению у Рафала уже имелся некий результат. А именно: он выяснил, что в холле, баре и на этажах отеля «Мария» установлено видеонаблюдение. Каким-то образом получив копии записей за несколько последних дней и отталкиваясь от примерной даты возможного появления Хантера в Варшаве, он с помощью только ему известных спецов конвертировал их в нужный формат и прогнал это видео в ускоренном режиме через специальную программу, куда уже ввели пригодную для идентификации фотографию Антона Хантера. Сначала результат оказался нулевым: ни на рецепции, ни на одном из этажей объект не появлялся. Однако как раз накануне прилета Виктора программа выдала изображение, пригодное для сравнения. Еще раз просмотрев видео, теперь уже в обычном режиме, Рафал засек в баре отеля посетителя, сидящего за столиком в углу боком к камере. Как только он повернулся, Рафал сделал стоп-кадр, и ему увеличили изображение.

– Это он, – уверенно произнес Хижняк. – Даже усов не приклеил, сукин сын.

– Только он не живет в этом отеле, – сказал Рафал, для убедительности по привычке щелкнув языком. – Пришел и ушел.

– Разведка, – сделал вывод Виктор. – Присматривается. Осел где-то в другом месте, он не дурак, чтобы тут же и светиться, надо было еще раньше это прикинуть.

– И что-то поменялось бы? – прищурившись, спросил Рафал.

Как осторожно успел выяснить Хижняк, варшавский консультант не знал, кого помогает ловить. Такие персонажи, как Антон Хантер, вряд ли входили в круг его профессиональных интересов. Вполне достаточно того, что Хижняк приехал в Варшаву, чтобы с его помощью поймать какого-то особо опасного преступника, и охота ведется почти что неофициально. Вернее, миссия Виктора, прилетевшего из Киева, но почему-то пользующегося московскими связями, пока не афишируется. Ничего противозаконного – и этого Рафалу достаточно.

Появился Хантер в отеле, как и ожидалось, без пяти минут пять вечера и ушел в пять минут седьмого. На следующий день появился там же в то же время, только теперь не ждал – сам подошел к какому-то мужчине, они о чем-то проговорили за кофе с коньяком целый час, оба хорошо запечатлелись на видео. Все это Рафал рассказал и показал Хижняку еще до обеда в первый день его приезда. Виктор даже начал разрабатывать целый план захвата: если Хантер в том отеле не живет, значит, искать его нужно только через контакт, а этот человек как раз в отеле поселился – живет в номере на втором этаже.

Но к вечеру консультант Рафал принес в клюве новости, поставившие все с ног на голову и пустившие под откос планы Виктора.

Человек, след которого он снова взял в Варшаве, утром арестован полицией по подозрению в жестоком убийстве проститутки.

– Это точно? – Хижняк переспросил скорее для того, чтобы не молчать, – в компетентности Рафала сомневаться после всего, что ему удалось нарыть, не приходилось.

– Пан Виктор хочет меня обидеть, – беззлобно заметил консультант. – Всего я не знаю, информацию закрыли намертво. Наша полиция больше не хочет проблем.

– В смысле – больше?

– Отсюда и начнем. – Рафал деловито щелкнул языком. – У нас, поляков, говорят: «Трудно держать угря за хвост и дурака – за язык». Наш… твой парень – уже четвертый, которого слапали по этому делу. И в первый раз панство из полиции так обрадовалось, что поспешило доложить о своем успехе на весь город и всю Польшу. И я их понимаю: к тому времени нашли убитой уже третью девушку, дело громкое, его хотелось скорее закончить. Я бы даже сказал, такое же громкое, как тот варшавский снайпер.

– Кто?

– О! – Рафал многозначительно щелкнул языком и нацелил на Виктора указательный палец. – Два года назад, в ноябре, каждый понедельник какая-то курва повадилась обстреливать трамваи и автобусы в городе.

– Попал в кого-то?

– Слава Богу, наделал только дырок в стеклах. Но я же тебе говорю – с такой пальбы у нас в городе начинался тогда, в ноябре, каждый понедельник! [3] Полиция, конечно, набрала в рот воды, зато пресса давала нашим легавым тумаков! – Хижняк отметил, что консультант этим фактом слегка упивается, подтверждая тем самым, что все-таки он служил в полиции и его наверняка турнули. – Самое обидное, что первого декабря, как раз тогда, когда у нас начинают готовиться к католическому Рождеству, снайпер стрелять перестал.

– Поймали?

Вместо ответа Рафал снова щелкнул языком.

– И при чем тут наши сегодняшние дела?

– Когда нашли вторую жертву и появился повод заговорить о серии и маньяке, журналисты как с цепи сорвались: варшавского снайпера не поймали, и этого курваря тоже не найдут. Потому, когда появился первый подозреваемый и его скрутили, у кого-то из легавых случилось речевое недержание. Даже больше – в газеты, на телевидение и в Интернет просочилось его имя!

Собеседник прервался, чтобы отхлебнуть пива и закурить. Хижняк, в свою очередь, сделал глоток кофе, достал из кармана пачку сигарет и снова сделал то, чем вчера так удивил Рафала: вынул одну сигарету, разломал ее и начал медленно разминать пальцами, отчего коричневый табак высыпался на расстеленную перед ним салфетку. После возвращения из Крыма в Киев он таким странным для посторонних глаз способом решил попробовать в очередной раз бросить курить. В первый раз коротко объяснил свое поведение удивленному Рафалу. И поляк, учитывая тот факт, что Виктор к тому же отрезал себя от спиртного, не сдержался: «А кобеты у пана тоже резиновые?», на что получил ответ: «Тут всё пучком, сил на кобет больше остается».

– Как узнали, что не тот?

– Алиби. Пришлось признать перед женой, что в то время, когда случилось убийство, был у любовницы. Жена его, кстати, сдала в полицию не потому, что подозревала, а из вредности, они собачились уже долгое время. Тут такой случай: в соседнем квартале женский труп нашли.

– Можно подробнее про саму серию?

– Информации полно в сети.

– Я не читаю по-польски.

– Да ну, я не отказываюсь. – Рафал даже отмахнулся от чего-то невидимого, давая понять Хижняку, что тот неверно его понял. – Просто надо учитывать: каждый случай в отдельности и все они вместе так подробно описаны, что я уже начинаю сомневаться, как бы имитатор не завелся. Кстати, тут тоже есть система, как у снайпера.

– Любые серийные убийства – этот система, – заметил Виктор, хотя по роду своей деятельности еще никогда не сталкивался вплотную с классическими сериями. Правда, психопатов как таковых повидал достаточно, один из них даже по-своему способствовал его скоропостижному увольнению из органов без малого десять лет назад. – Я в этом слабо рублю, но каждый раз в подобных случаях происходит что-то похожее. Здесь что, все жертвы – проститутки?

– Не только. – Рафал прикурил новую сигарету от своего же окурка. – Курвы, они всегда, как говорится, в группе риска. Их катрупят не только психи и не только в Варшаве. Первую нашли на Мокотове, вторую – там же через неделю. Третья уже на Охоте. Потом – на Воле [4] . Могу по карте показать, география широкая. Он как бы разбрасывал трупы по городу…

– Или развозил, – тут же уточнил Хижняк.

– Или так, – легко согласился Рафал. – У каждого из подозреваемых есть машина. Каждый из троих, ну, теперь уже четверых, платил за секс деньги, включая первого хлопаку: любовницу свою он содержал, снимал квартиру молодой паненке, но и с профессионалками тоже кувыркался, было дело. Каждую, в том числе вчерашнюю жертву, Катаржину Шпульску, сначала душили, но не до смерти, а потом, пока они были еще живые, резали ножом. Живот, крест-накрест. – Рафал для убедительности изобразил это движением руки.

– То есть получался крест на животе?

– Глубокая резаная рана в виде креста, – кивнув, подтвердил поляк.

– Почерк характерный.

– Но и это не главное. – Снова последовал щелчок. – Шесть жертв. Шесть недель. Не просто убийство в неделю, не просто трупы в разных районах. Шпульску зарезали в ночь с пятницы на субботу.

– Суббота сегодня.

– Ну да. Только формально смерть наступила, как я тут выяснил, в один час двадцать минут. Пятница закончилась, началась суббота. Час ночи субботы.

– Все равно пока не понял.

– Шестая жертва. Шестой день недели. Первую проститутку убили вот так же в ночь с воскресенья на понедельник шесть недель назад. Фактически – в понедельник…

Только теперь до Виктора дошло.

– Потом был вторник?

– Вторник. Через неделю – среда. Потом новый труп нашли в четверг. Ну и так далее.

– Тот, кого я хочу поймать, этого не делал. – Хижняк даже не собирался напрягаться и доказывать очевидное. – Может, он и маньяк в своем роде, пятнадцать лет душегубствует. Но здесь он ни при чем.

Еще хотелось сказать что-нибудь о парадоксах: профессиональный киллер, которого не один десяток лет ищут по всему миру, попался вот так, на ровном месте, не за свое, и теперь из него, небось, вынимают душу в полиции, обзывая маньяком. Н-да, такого Хантер явно не простит, если только выберется из переделки. Однако Виктор решил держать свои выводы при себе – это уже чуть больше того, что полагалось знать Рафалу.

– Согласен, – сказал консультант. – Только легавые должны додуматься до того же. Потому после первого задержания, за которое пану начальнику полиции пришлось публично извиняться из-за просочившейся в прессу информации, все, что касается этого дела, за семью замками.

– Кроме самих убийств, конечно.

– Кроме убийств. Но ими журналистов кормит сам маньяк, причем регулярно и аккуратно, как ты уже знаешь. А стоит кому-то сунуться в полицию, там – никаких комментариев, и все. Со вторым подозреваемым вообще история вышла отдельная: его побили на допросе.

– Знакомая ситуация.

– Да, только ведь и этого пришлось отпускать. И он несколько дней был у нас звездой: если не газетам дает комментарии, то по телевизору наезжает на сатрапов в мундирах. Даже маньяками их обозвал! – Последовал довольный щелчок языком. – В общем, с задержанных по этому делу теперь чуть не пыль сдувают.

– Хорошо. – Хижняк раскрошил в коричневую пыль остатки сигареты, машинально вытер подушечки пальцев о кожу куртки. – Маньяка пускай ищут те, кому положено. Каким боком туда вписался наш объект?

– Отель «Мария». То же видео, что мы с тобой смотрели.

– А подробнее? Вот любишь ты эффекты…

– Надо же показать, как мы тут умеем работать. – Самолюбования Рафалу тоже было не занимать. – Шпульску нашли рано утром на Нижнем Мокотове. Как и в прошлые разы, труп кинули просто на улице, на проезжей части. На ней, конечно, не написано, чем она занимается. Но почерк знакомый, и пока что никого, кроме шлюх, тот псих не убивал. Еще один момент: половина девочек в «Марии» постукивает полиции, Шпульска была одной из них, вот еще почему ее быстро вычислили. В последний раз ее видели в баре отеля, там у нее постоянное рабочее место. Бармен сказал, что она ушла с клиентом около семи вечера. Это же подтвердило видео с камер. И это только я, – консультант победно щелкнул языком и ткнул себя пальцем в грудь, – знаю, что тот, кто увез Катаржину, и наш клиент тоже.

– После встречи ему захотелось девочку, – хмыкнул Виктор.

– Ничего странного. Всем хочется девочек. Зато теперь я знаю: клиент, которого мы с тобой ищем, приехал в Варшаву под именем российского гражданина Антона Сташевского. Фамилию, между прочим, он себе польскую выбрал…

– Но не паспорт. Не надо тут еще искать скрытый смысл – что было, то и купил. – Теперь пришла очередь Хижняка отмахнуться от Рафала. – Адрес есть?

– Гостиница называется «Атос». Не люкс, у нас считается эконом-вариант, зато удобно добираться в любой конец города. Думаю, Сташевскому, или как там его, как раз это и нужно.

– Значит, «Атос». Атос, Портос и Арамис… – задумчиво проговорил Хижняк. – Он что, адрес свой в «Марии» кому-то оставлял? Как-то же вышли на этот мокотовский отель и вычислили, что он – Сташевский… Как вычислили, а, Рафал?

– Nie wiem, pan, nie wiem. – Тот снова театрально развел руками. – Таких подробностей я не выяснял. Они нам и не нужны, Виктор. Наш хлопака не при делах, полиция это быстро просечет, если уже не разобралась. Вряд ли этот Сташевский есть полный идийот , чтобы лишний раз нарываться. Тем более иностранец… У нас не бардзо любят русских, только это еще не причина держать невиновного в полиции и заявлять, что он – маньяк. Его выпустят. И он вернется на Мокотов…

– В отель с мушкетерским названием «Атос»! – подхватил его мысль Хижняк, и жажда деятельности обуяла его мгновенно. – По коням! Или там перехватим, или оттуда поведем! Кстати, как моя просьба? Я ж тут у вас голый совсем…

– Будет пистоль. – Ответ прозвучал как-то туманно. – Я сделал, надо только забрать.

– Чего до сих пор не забрал?

– Не из магазина, ясный пан. – Щелчок языка должен был подтвердить, что с оружием в Варшаве не все так просто.

…Уверенность Рафала в том, что подозрения с Хантера снимут еще сегодня и он вновь окажется на свободе, перешла к Хижняку, заразила его, овладела им, и консультант таки не ошибся. Правда, до отеля на Мокотов они добирались почти два часа: как Рафал и обещал, они заехали сначала куда-то на Охоту. Там Виктор ждал Рафала в машине минут двадцать, а дождавшись, получил ни много ни мало – австрийский «Глок 17», тяжеловатый, тупорылый, старенький, но все равно знакомый и надежный пистолет, в придачу к которому консультант выдал запасную обойму. Но когда они наконец добрались до отеля, их ждали две новости: хорошая и плохая.

Хорошая – пан Сташевский вернулся меньше часа назад, быстро расплатился, забрал вещи и куда-то уехал. То есть они не ошиблись и Хантера все-таки отпустили.

Плохая – киллер исчез в неизвестном направлении.

Хижняку уже стало казаться, что в этой истории кому-то фантастически везет, а на ком-то фортуна, соответственно, отыгрывается для установления баланса. Ведь он, Виктор Хижняк, все делает правильно, вот только Хантер тоже ведет себя так, как считает нужным, и в результате дичь опережает охотника на смешные промежутки времени.

Уже второй раз Антон Хантер, понятия не имея о том, что за ним увязался неизвестный ему Виктор Хижняк, буквально ускользает у него из-под носа.

Так или иначе, но теперь ни в отеле «Атос», ни в его окрестностях, ни даже в отеле «Мария» ловить больше некого. Виктору ничего не оставалось, как попросить Рафала забросить его в гостиницу, где он остановился, а затем по возможности постараться выяснить, каким образом так называемому Сташевскому удалось вывернуться из полиции. Может, это наведет на какой-нибудь след.

Сам же он, воспользовавшись ноутбуком Рафала, отослал кадры, полученные с видеонаблюдения в отеле и подтверждающие встречу Хантера с неким заказчиком, в Москву, Логинову. Затем, немного подумав, продублировал их Неверову – почему-то Виктору захотелось, чтобы секреты москвичей знали в Киеве. Пока не мог сказать, какая ему лично с этого выгорит польза. Сделал так скорее из вредности: Логинов вскользь намекнул, что охота на Антона Хантера, на которую его подписали, никоим образом не касается киевских коллег. А раз этого не хочет и даже побаивается московский чекист, поступить ему назло и слить эту информацию хотя бы в Киев требовала сама натура Хижняка.

Но когда Варшаву уже стали окутывать апрельские сумерки, Виктор, попытавшийся от вынужденного безделья вздремнуть в номере, вдруг вскочил на кровати, как от внезапного удара током. Еще толком не объяснив самому себе, чего хочет, он набрал номер Рафала и, когда тот, ответив, попытался сразу же пояснить, почему у него пока нет информации, перебил:

– Давай ко мне сейчас двигай. Пулей.

– Случилось что?

– Пока ничего. Но может. Я не прав был – нам с тобой тоже надо поискать этого маньяка. Желательно вычислить его раньше полиции.