Агата Кристи Тайна синего кувшина

Рассказ

Двадцатичетырехлетний Джек Хартингтон был заядлым игроком в гольф. По-настоящему он жил лишь два дня в неделю: в субботу и воскресенье, потому что в эти дни у него в руках была клюшка. Остальные пять дней Джек прозябал в своей конторе, зарабатывая на жизнь. Каждое утро он вставал в шесть, чтобы попрактиковаться часок перед тем, как сесть в электричку и отправиться на работу.

Вот и сегодня он стоял в парке, сжимая в руках свою любимую клюшку, как вдруг услышал отчаянный женский крик:

— Спасите, спасите, убивают!..

Бросив клюшку, Джек опрометью выбежал из парка и бросился к ближайшему коттеджу, во дворе которого стояла очаровательная девушка с корзинкой в руках: очевидно, она занималась прополкой… Глаза ее были цвета фиалки, и вся она в своем лиловом полотняном халатике напоминала фиалку. Девушка посмотрела на Джека с удивлением и испугом.

— Простите, не вы ли сейчас звали на помощь? — выпалил Джек.

— Я? Нет! — Ее удивление было настолько неподдельным, что Джеку стало неловко.

— Но вы, должно быть, слышали крик? Он доносился отсюда.

— Я ничего не слышала.

Теперь настала очередь Джека уставиться на нее в полнейшем изумлении Невозможно, чтобы она не слышала крика о помощи. Но девушка была так спокойна, что Джек не мог не поверить ей.

— Но он доносился отсюда, — настаивал Джек.

Испуг девушки сменился подозрением.

— И что же это был за крик? — спросила она.

— «Спасите, убивают».

— «Спасите, убивают»? — повторила она. — Кто-то разыграл вас. Кого здесь могут убивать?

Однако Джек был уверен, что ему не померещилось. Он внимательно осмотрел тропинку и коттедж, желая найти подтверждение своим подозрениям, но все выглядело очень мирно и спокойно.

— Быть может, вы хотите обыскать наш дом? — сухо спросила девушка.

— Простите, я, наверное, ошибся, — сказал Джек, приподнял кепку и пошел прочь. А оглянувшись, увидел, что она спокойно продолжает дергать сорняки.

Некоторое время Джек рыскал по лесу, но, так ничего и не обнаружив, сдался и поспешил домой, чтобы успеть позавтракать до работы.

Джека мучила совесть. Очевидно, следовало сообщить о случившемся полиции, но он не сделал это потому, что девушка не поверила ему. Вероятно, она решила, что он собирался к ней приставать. Полиция могла заподозрить то же самое. Джек заколебался. А вдруг он принял голос какой-то птицы за женский вопль? Однако он тут же отогнал сомнения. Это был женский вопль, и Джек слышал его в 7 часов 25 минут. Он как раз посмотрел на часы, полагая, что если бы вообще возникла необходимость в расследовании, то полиции был бы важен этот факт.

Идя вечером домой, Джек купил газету, но в ней не было ни строчки о странном происшествии.

Следующее утро было пасмурным, и о тренировке не могло быть и речи. Джек встал поздно, позавтракал и по дороге на станцию снова купил газету. В ней тоже не было ни строчки. В вечерней газете то же самое. «Удивительно, но факт», — впервые усомнился в своей правоте Джек.

На другой день он поднялся очень рано и, выйдя на улицу, увидел, что девушка уже была в огороде и полола. Очевидно, это было ее хобби. Джек прицелился и с такой силой ударил по мячу, что он приземлился рядом с ней. И в это время за его спиной раздался тот же леденящий кровь женский вопль. Джек машинально посмотрел на часы: 7.25.

Он повернулся и бросился к коттеджу. Девушка стояла у калитки, глядя на него широко открытыми глазами.

— Ну теперь-то вы слышали?! — прокричал он.

Она отшатнулась от него, сказала с испугом, оглянувшись на дом:

— Нет, я ничего не слышала.

Это был как удар в лоб. Ее искренность не вызывала сомнения, но Джек не мог, просто не мог ошибиться. Он услышал, как она мягко сказала:

— Вы, очевидно, были контужены?

Джек понял, чем объясняется ее страх. Она решила, что он не в своем уме!

«А может, она права?» — с ужасом подумал Джек. Не говоря ни слова, он повернулся и поспешно ушел. Девушка посмотрела ему вслед, вздохнула, покачала головой и снова занялась прополкой.

«Если я еще раз услышу этот проклятый вопль в 7.25, то у меня явно галлюцинации», — сказал себе Джек. Весь день он ужасно нервничал и лег очень рано, желая во что бы то ни стало докопаться до истины.

Когда он проснулся на следующее утро и выбежал из дома, было двадцать минут восьмого. Джек спешил. Только бы успеть добежать до рокового места к 7.25! Впрочем, если это галлюцинация, то он услышит крик где угодно. Джек посмотрел на часы. Издалека донеслось еле слышное эхо женского голоса. Слов разобрать было невозможно, но Джек готов был поклясться, что это все та же отчаянная мольба о помощи и что доносилась она от коттеджа. Это могла быть, в конце концов, просто мистификация. Может быть, девушка сама разыгрывала его?

Она, как обычно, была в саду и на этот раз сама робко сказала:

— Доброе утро.

Сегодня она была еще красивее.

— Хороший денек, не правда ли? — бодро подхватил Джек, мысленно проклиная свою банальность.

— Да, — согласилась девушка.

— В такой день, наверное, очень приятно работать в саду?

Девушка слегка улыбнулась, приоткрыв жемчужные зубы.

— По-моему, вы чувствуете себя совсем неплохо, — произнес Джек, подойдя к ограде и заглядывая в сад.

— Сегодня прекрасное солнце. Цветы всегда можно полить, а солнце дает силу и бодрость. Вы, кстати, сегодня тоже выглядите гораздо лучше.

«Проклятье — подумал Джек. — Она, кажется, собралась лечить меня внушением!»

— Я чувствую себя превосходно, — раздраженно ответил он.

— Ну тогда все в порядке, — быстро согласилась девушка.

И все-таки Джеку не удалось побороть неприятное чувство, что девушка не верит ему.

В кафетерии, куда Джек зашел пообедать, он внезапно почувствовал на себе пристальный взгляд соседа по столу. Это был пожилой человек с волевым лицом, обрамленным черной бородой. У него были проницательные серые глаза и изысканные манеры. Джек знал, что этого человека зовут Левингтон и что он известный врач. «Чего это он так смотрит на меня? — испугался Джек. — А может быть, моя тайна написана у меня на лбу?»

От этой мысли Джека бросило в дрожь. Неужели он действительно сходит с ума? Было ли все происшедшее галлюцинацией или отменным розыгрышем?.И вдруг он нашел простой, но верный способ разрешить свою проблему. Все это время он был один. А если с ним был бы еще кто-то? Скажем, Левингтон?

Разговор между ними завязался довольно легко, и было похоже, что Джек интересовал доктора. Поэтому ему легко удалось уговорить врача встретиться на следующее утро, чтобы немного поиграть в гольф.

Играть начали без нескольких минут семь. Было прекрасное утро, спокойное и безоблачное, не слишком жаркое. Доктор играл хорошо. Джек отвратительно. Поминутно глядя на часы, он ожидал крика. Они дошли до седьмой площадки, возле которой был расположен коттедж, в двадцать минут восьмого. Девушка была в саду, но не обращала на них внимания. Два мяча лежали на траве. Мяч Джека около лунки, мяч Левингтона несколько дальше.

— Мой удар, — сказал доктор. Джек молча смотрел на часы. Было, ровно семь двадцать пять. Мяч пулей пролетел над травой, остановился у края лунки и через мгновение упал в нее.

— Хороший удар. — Голос Джека был каким-то странным, чужим.

Он поднял часы к глазам и облегченно вздохнул — заклятье снято. Ничего не случилось. Джек дрожащими руками набил трубку, закурил. У него словно гора свалилась с плеч.

— Какой прекрасный день! — заметил он.

И вдруг раздался голос кричащей в агонии женщины:

— Спасите, убивают!

Трубка вывалилась из рук Джека, он резко обернулся на крик, потом спохватился и, затаив дыхание, взглянул на своего гостя.

— Надо бы поправить лунку, — сказал доктор.

«Он ничего не слышал!» Джек понял, что он сходит с ума, сделал два шага и упал, теряя сознание.

Когда Джек пришел в себя, то увидел, что лежит на траве, а Левингтон заботливо склонился над ним.

— Ну, ну, успокойтесь, — сказал врач.

— Что со мной?

— Маленький обморок, молодой человек.

— Боже мой! — воскликнул Джек и застонал.

— Что с вами?

— Через минуту я вам все расскажу, но сперва ответьте мне на один вопрос.

Доктор присел рядом на траве.

— Спрашивайте, я с удовольствием отвечу вам.

— Вы наблюдали за мной вчера, а возможно, и позавчера. Зачем?

— Странный вопрос. Почему я не имею права на вас смотреть?

— Прошу вас, ответьте. Это очень важно.

Доктор стал серьезен.

— Отвечу честно. Мне показалось, что вы находитесь под влиянием какого-то напряжения. Я пытался определить его характер.

— Могу легко вам объяснить. Я схожу с ума.

Это утверждение не произвело на доктора никакого впечатления.

— Я схожу с ума! Слышите? — закричал Джек.

— Очень любопытно, — пробормотал Левингтон. — Очень, очень любопытно.

Джек разозлился.

— Мне кажется, это все, что вы можете сказать!

— Ну, ну, мой юный друг. Это вы напрасно. Для начала скажу, что я вообще не доктор. По крайней мере, я не лечу тело.

— Тогда мозг?

— Это уже больше, но все же не совсем то. Вернее сказать, я лечу душу. Я слышу разочарование в вашем голосе. Но я действительно не совсем обычный врач. Не подумайте, что я мошенник, нет. Давайте назовем мою сферу деятельности сознанием или сверхсознанием. Как вам больше нравится. Вы обиделись на мой тон, но я действительно удивлен, как это здоровый, уравновешенный и совершенно нормальный молодой человек может страдать иллюзией сумасшествия?

— Я сошел с ума. Это совершенно точно.

— Извините, но я в это не верю.

— Но я страдаю галлюцинациями!

— После обеда?

— По утрам. Клянусь вам! Я слышу то, чего, кроме меня, никто не слышит.

Доктор удивленно взглянул на Джека, молча набил трубку, сказал:

— Один человек из тысячи видит спутники Юпитера. Если девятьсот девяносто девять человек не видят их, нет основания сомневаться в их существовании и называть этого тысячного лунатиком. Спутники Юпитера — доказанный наукой факт. Вполне возможно, что сегодняшние иллюзии завтра станут научно обоснованным фактом.

От этих слов Джек невольно почувствовал облегчение. Доктор взглянул на него и кивнул головой.

— Вот так-то лучше, — сказал он. — Вся беда молодежи в том, что вы не верите в существование чего-то такого, что выходит за пределы вашей философии. Давайте выслушаем ваши доказательства сумасшествия, а потом подумаем, прятать ли вас в лечебницу.

Джек, как мог, рассказал, что с ним происходит, добавив в заключение:

— Чего я никак не пойму, так это того, почему сегодня это случилось на пять минут позже.

Доктор задумался и потом спросил:

— Который час?

— Без четверти восемь.

— На моих без двадцати. Ваши спешат на пять минут. Да-а, это очень интересно. Прямо-таки бесценно.

— Почему? — заинтересовался Джек.

— Все объясняется очень просто. В первое утро вы слышали этот крик. Это могла быть шутка или что-то еще. А в другие дни вы просто внушили себе, что слышите его в то же время.

— Не может быть!

— Несознательно, дорогой мой. Сверхсознание подчас выделывает с нами любопытные фокусы. Однако это не объяснение. Если вы внушили себе, что слышите крик в семь двадцать пять, то как вы могли слышать его пятью минутами позже по вашим часам?

— Что же все это значит?

— Ясно, что этот крик занимает определенное место в пространстве и времени. В пространстве — это окрестности коттеджа, а во времени — семь двадцать пять.

— Но почему только я его слышу? Я не верю в привидения и всякую нечисть. Почему я должен слышать этот проклятый крик?

— Это пока неизвестно. Но одно совершенно ясно: это не из оккультной области. Некоторые люди видят и слышат то, что недоступно другим, и все они не хотят этого видеть и слышать. Это как электричество: что-то проводник, а что-то диэлектрик. Долго мы не знали причины. Теперь знаем. Когда-нибудь докопаемся и до вашей беды. Запомните лишь, что все подчиняется естественным законам. Ничего сверхъестественного нет. Попытки искать объяснения в мистике — тяжелый и бессмысленный труд.

— Но что мне делать?

— Хорошо позавтракать и отправляться в город, не забивая себе голову вещами, которых вы не понимаете. Я же, со своей стороны, постараюсь разузнать побольше об этом коттедже. Клянусь вам, загадка именно в нем.

Джек поднялся.

— Хорошо, сэр. Я готов помочь вам в расследовании, но…

— Что?

— Я уверен, что девушка тут ни при чем.

Левингтон улыбнулся.

— Вы не говорили мне, что она хорошенькая. Успокойтесь. Я думаю, что тайна поселилась там до нее.

Вечером Джек нашел Левингтона в гостиной отеля. Едва успел поздороваться, спросил нетерпеливо:

— Есть новости, сэр?

— Я немного разузнал об истории этого коттеджа. Сначала там жили старый садовник и его жена. Старик умер, а жена уехала к дочери. Коттедж модернизировали и продали какому-то господину из города. Он приезжал сюда на субботу и воскресенье. Потом этот джентльмен продал дом мистеру и миссис Тернер. Это была любопытная пара. Он англичанин, а его жена, как мне сказали, наполовину полька. Она была очень красивой, экзотической женщиной. Супруги жили тихо, ни с кем не встречались и не выходили за пределы своего садика. Ходили слухи, что они чего-то боялись, но этому, на мой взгляд, не стоит верить. Потом они неожиданно исчезли и больше не возвращались. Вскоре пришло письмо из Лондона от мистера Тернера, в котором он просил агентов продать дом как можно быстрей. Мебель пошла с молотка, а сам дом купил некто Молеверер. Прожив там всего две недели, он дал объявление о сдаче коттеджа. Сейчас там живут чахоточный французский профессор и его дочь. Они приехали десять дней назад.

— Это не слишком приближает нас к цели.