Нервы не выдержат, если сидеть без дела в экспрессе из Сэддл-Уолли, и Тремьян решил отправиться в Нью-Йорк на машине.

Когда он повернул к востоку по шоссе, в зеркале заднего вида возник светло-синий «кадиллак». Дик принял влево, обгоняя попутные машины, и «кадиллак» сделал то же самое. Когда же он, сбросив скорость, вернулся на правую полосу, «кадиллак» повторил этот маневр, неизменно оставляя между ними несколько машин.

Остановившись возле будочки на мосту, чтобы расплатиться за проезд, он заметил, что «кадиллак», ехавший по соседней полосе, остановился рядом. Он вгляделся, пытаясь понять, кто сидит за рулем.

Это была женщина. Она отвернулась, виден был только затылок. Тем не менее ему смутно показалось, что откуда-то знает ее.

«Кадиллак» рванул вперед, прежде чем он успел что-то сообразить. Затор лишил малейшей возможности догнать. Он не сомневался, что «кадиллак» следовал именно за ним и совершенно ясно, что водитель не хотела, чтобы ее опознали.

Почему? Кто она?

Неужели эта женщина и есть «Блэкстоун»?

* * *

Подозревать кого-то из своей конторы было просто немыслимо. Отменив несколько назначенных встреч, он углубился в изучение свежих досье на несколько корпораций, дела которых удалось успешно провести через суд. Одна папка заинтересовала особенно: «Шерстяные изделия Камерона» Несколько поколений семейства Камерон владели тремя фабриками в небольшом городке штата Массачусетс. Управлял ими, как правило, старший сын в семье. Не в силах противостоять шантажу, он был вынужден продать свою долю нью-йоркской фирме по производству одежды, которая хотела иметь право на фирменный знак Камеронов.

Этого они добились, но предприятия закрыли — город оказался банкротом. Тремьян представлял компанию по производству одежды в суде Бостона. У семьи Камеронов была дочь. Незамужняя женщина тридцати с небольшим. Упрямая и гневная.

За рулем в «кадиллаке» сидела женщина. И примерно тех же лет.

Но все же, если принять эту возможность, следует отбросить все остальные. Хозяева компании знали, кому звонить, когда дела шли не лучшим образом и поджимали законы. Тремьяну! Он был специалистом. Сорокачетырехлетний волшебник, который блистательно ориентировался в любых законах, фактически создавая новые, отметая все старые концепции, когда корпорации угрожал крах.

Так дочь ли Камерона была в светло-синем «кадиллаке»?

Как знать? Их так много прошло через его руки. Камероны. Смиты из Атланты. Бойнтоны из Чикаго. Фергюсоны из Рочестера. Пираты из корпорации охотились за старыми почтенными семействами со средствами. Богатства, передававшиеся из поколения в поколение, изнежили эти семьи и теперь они представляли собой лишь мишени. Кто же среди них мог быть Блэкстоуном?

Тремьян поднялся из кресла и принялся бродить по кабинету. Он больше не мог выносить одиночества, ему надо было выйти.

Он попытался представить, что ответит Таннер, если позвонить и предложить ему посидеть за ленчем. Поверит ли, что предложение случайно? Как отреагирует? И удастся ли — если Таннер согласится — выяснить что-то, имеющее отношение к предупреждению Блэкстоуна?

Тремьян снял трубку и набрал номер. Глаза резало от боли.

Таннер занят на деловом совещании. Тремьян испытал облегчение — он вел себя совершенно по-дурацки. Не оставив никакого послания на автоответчике, он поспешил покинуть свой кабинет.

На пятой авеню такси остановилось прямо перед ним, помешав перейти на другую сторону.

— Эй, мистер! — водитель высунул голову из окошка.

Тремьян удивился: кого тот зовет, — так же отреагировали еще несколько прохожих. Все они посмотрели друг на друга.

— Да вы же, мистер! Ваша фамилия Тремьян?

— Моя? Да…

— Меня попросили кое-что передать вам…

— Мне? Откуда вы?

— Я тороплюсь! Вот-вот зажжется зеленый, а мне дали двадцать баксов за это. Мне велено передать, чтобы вы шли на восток по Пятьдесят четвертой стрит. Просто идите себе, и мистер Блэкстоун встретит вас.

Тремьян вцепился в плечо водителя.

— Кто сказал вам это? Кто дал вам…

— Откуда мне знать? Какой-то псих сел в машину примерно в девять тридцать и включил счетчик. У него был бинокль и он курил тонкие сигары.

Начал мигать сигнал светофора.

— Что он сказал?.. Вот! — Тремьян запустил руку в карман и вытащил несколько бумажек. Он сунул шоферу десятку. — Вот. А теперь, прошу вас, расскажите мне все по порядку!

— Все, как я и сказал, мистер. Он вылез буквально несколько секунд назад, дал двадцать баксов и велел передать вам, чтобы вы, мол, шли на восток по Пятьдесят четвертой. И все.

— Это не все! — Тремьян ухватил водителя за отворот рубашки.

— Спасибо за десятку, — водитель отбросил руку Тремьяна, дал сигнал, чтобы пугнуть зевак, и рванул с места.

Тремьян постарался справиться с охватившей его паникой Свернув за угол, остановился у входа в магазин и, глядя на идущих мимо, попытался определить среди них обладателя бинокля и любителя тонких сигар.

Никого не заподозрив, двинулся к Пятьдесят четвертой авеню, переходя от одного магазина до другого. Шел медленно, провожая глазами поток прохожих. Некоторые, спешившие в том же направлении, огибали его. Другие, сталкиваясь с ним лицом к лицу, обращали внимание на странное поведение светловолосого человека в дорогом костюме и улыбались.

На углу Пятьдесят четвертой стрит Тремьян остановился. Несмотря на ветерок и свою легкую одежду, он обливался потом. Он понимал, что теперь должен направиться к востоку Указание было совершенно точным.

Ясно одно. Водитель светло-синего «кадиллака» — не Блэкстоун. Им был человек с биноклем и тонкой сигарой.

Тогда кто же та женщина? Он видел ее раньше. Он уверен в этом!

Он двинулся по Пятьдесят четвертой на восток, шагая по правой стороне, но никто не подавал никаких сигналов, никто не обращал на него никакого внимания. Он пересек Парк-авеню, остановившись на островке безопасности.

Никого.

Лексингтон-авеню. Он миновал ряд огромных зданий. Никого.

Третья авеню. Вторая. Первая.

Никого.

Перед Тремьяном оставался лишь последний квартал. Тупик упирался в Ист-ривер, и по обеим сторонам улицы оставались лишь портики над входами в многоквартирные дома. Их покидали и в них заходили мужчины с атташе-кейсами и женщины, спешившие с бумажными мешками домой после визитов в магазины. В конце улицы стоял светло-коричневый <<мерседес-бенц», застывший в таком положении, словно он остановился во время поворота. Рядом стоял мужчина в элегантном белом смокинге и панаме, ростом несколько ниже Тремьяна. Даже с расстояния в тридцать ярдов Тремьян заметил глубокий загар незнакомца. Он был в больших солнечных очках в толстой оправе и смотрел прямо на Тремьяна, когда тот приблизился.

— Мистер… Блэкстоун?

— Мистер Тремьян? Простите, что вам пришлось так далеко идти пешком. Понимаете, мы должны были убедиться, что вы и в самом деле один.

— Почему бы мне и не быть одному? — Тремьян попытался уловить акцент говорившего. Он едва ощущался, но характерным для северо-восточных штатов не был.

— Человек в беде часто ошибается в поисках соратников.

— О какой такой беде вы говорите?

— Вы же получили мою записку?

— Конечно. Что она означает?

— То, что в ней и сказано. Ваш друг Таннер представляет очень большую опасность для вас. И для нас. Просто хотелось дать знать, что один честный бизнесмен должен помогать другому.

— Что у вас за деловые интересы, мистер Блэкстоун? Я подозреваю, что имя не настоящее, и поэтому мне трудно предположить, чем вы можете заниматься.

Человек в белом смокинге и темных очках сделал несколько шагов по направлению к «мерседесу»:

— Мы говорили вам. Его друзья из Калифорнии…

— Остерманы?

— Да.

— Моя фирма не имеет дел с Остерманами. Никаких.

— Но они у вас были, так ведь? — Блэкстоун теперь стоял по другую сторону капота.

— Не представляю, что вы говорите это всерьез!

— Можете мне верить.

Человек взялся за ручку дверцы, но не открывал ее. Он ждал.

— Минутку! Кто вы?

— Будем считать, что Блэкстоун.

— Нет!.. Вы просто не можете…

— Можем. В том-то все и дело. И поскольку теперь вы знаете об этом, то имеете определенные доказательства нашего влияния.

— К чему вы клоните?

Тремьян оперся рукой о капот и наклонился к Блэкстоуну.

— Нам пришло в голову, что вы можете пойти на сотрудничество с вашим другом Таннером. Именно поэтому захотелось встретиться с вами. Это был бы очень неблагоразумный шаг. И мы не стали бы медлить, представив обществу доказательства вашего сотрудничества с Остерманами.

— Вы с ума сошли! Чего ради мне сотрудничать с Таннером? Зачем? Я и понятия не имею, о чем вы говорите.

Блэкстоун снял темные очки. Глаза оказались пронзительно голубыми. Тремьян увидел и россыпь веснушек на его носу и скулах.

— В таком случае беспокоиться вам не о чем. Если это правда.

— Конечно, правда! Да вовсе и нет никаких оснований для сотрудничества с Таннером!

— Логично, — Блэкстоун открыл дверцу машины. — Вот и придерживайтесь этого курса.

— Ради Бога, вы же не можете просто так исчезнуть! Я вижусь с Таннером каждый день. В клубе. В поезде. Что, черт возьми, мне думать, о чем с ним говорить?

— Вы хотите сказать, что не знаете, как теперь себя вести? Будь я на вашем месте, я бы вел себя так, словно ничего не произошло… Словно вы никогда не видели меня… Он может бросить намек — если вы говорите правду, — он может постараться прощупать вас. И тогда вы все поймете.

Тремьян выпрямился, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие:

— Ради нашего же общего блага, я думаю, вам стоит сказать, кого вы представляете. Так было бы лучше всего, в самом деле.

— О нет, советник, — при этом Блэкстоун слегка хмыкнул. — Понимаете ли, нам известно, что в последние несколько лет вы приобрели некоторые сомнительные привычки. Ничего серьезного, во всяком случае пока, но их нельзя не учитывать.

— Какие привычки вы имеете в виду?

— Вы периодически позволяете себе закладывать.

— Да это смешно!

— Я же сказал, что пока нет ничего серьезного. Вы блистательный работник. И тем не менее в такой ситуации вы можете потерять контроль над собой. Нет, взвалить на вас такой груз было бы ошибкой, тем более, когда вы так взволнованы.

— Не уезжайте! Прошу вас!..

— Мы будем поддерживать с вами связь. Может, вам удастся выяснить такое, что нам пригодится. Во всяком случае, мы всегда с большим вниманием наблюдаем… за вашей работой в области защиты интересов корпораций.

Тремьян вздрогнул:

— А что относительно Остерманов? Вы просто обязаны сказать мне.

— Если в вашей юридической башке есть хоть капля мозгов, вы ни о чем и не заикнетесь Остерманам! И никаких намеков! Если Остерманы сотрудничают с Таннером, вы это выясните. Если же нет, они не должны и догадываться.

Блэкстоун сел на водительское место и включил зажигание. Прежде чем тронуться с места, он повернулся к Тремьяну:

— Не теряйте головы. Мы будем поддерживать с вами связь.

Тремьян, с трудом держа себя в руках, попытался привести мысли в порядок. Слава Богу, что он не встретился с Таннером! Ничего не подозревая, мог бы ляпнуть что-то лишнее, какую-нибудь глупость, поставив себя в опасное положение…

Неужели Остерман оказался таким потрясающим дураком — или трусом, — чтобы выболтать Джону Таннеру о Цюрихе? Даже не посоветовавшись с ним?

В таком случае, в Цюрихе должна царить тревога. Цюрих займется Остерманом. Они его распнут!

Он должен найти Кардоне. Им придется решать, что делать.

Он поспешил к телефону-автомату на углу.

Бетти сказала, что Джой ушел в офис. А секретарша Кардоне ответила, что он по-прежнему в отпуске.

Джой тоже играет в какие-то игры.

Левый глаз так задергался в тике, что Тремьян почти ничего им не видел.