Он смутно осознавал, что летит из аэропорта Даллас в Ньюарк. Он не устал. Он был напуган. Он лихорадочно перескакивал в мыслях с одного образа на другой, и картинки стремительно сменяли друг друга. Он видел острый испытующий взгляд Лоренса Фассета, сидящего за диктофоном с вращающимися катушками. Он узнавал тембр его голоса, задавались какие-то невероятные вопросы; постепенно голос становился все громче и громче.

«Омега»!

И лица Берни и Лейлы Остерманов, Дика и Джинни Тремьянов, Джоя и Бетти Кардоне.

Все это не имело никакого смысла. Уже в Ньюарке на него снова обрушился весь этот кошмар, и он с трудом вспоминал, как передавал Лоренсу Фассету какие-то бумаги компании и подписывал отсутствующие листки из досье.

Он знал, что ничего не сможет сделать.

Часовая поездка из Ньюарка в Сэддл-Уолли прошла в молчании. Водитель, получив щедрые чаевые, понял, что пассажир на заднем сиденье к разговорам не расположен — всю дорогу курит и не ответил даже на вежливый вопрос, как прошел полет.

СЭДДЛ-УОЛЛИ

ПОСЕЛЕНИЕ ОСНОВАНО В 1862

^{ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!}

Когда по щиту скользнули лучи фар, внутренний голос произнес только два слова — «Порванный ремень».

Невероятно.

Минут через десять такси подъехало к его дому. Он вышел и рассеянно протянул водителю деньги.

— Спасибо, мистер Таннер, — сказал водитель, перегибаясь через сиденье, чтобы взять деньги.

— Что? Что вы сказали? — резко повернулся к нему Джон Таннер.

— Я сказал: «Спасибо, мистер Таннер».

Таннер, схватившись за ручку двери, с силой рванул ее на себя:

— Откуда вы знаете мое имя? Отвечайте, откуда вы узнали мое имя?

Таксист заметил капли пота, выступившие на лице пассажира, и его сумасшедший взгляд. «Тронулся» — подумал водитель. Он незаметно опустил левую руку. Там на полу у него всегда лежал обрезок свинцовой трубы.

— Слышь, парень, — сказал он, осторожно обхватывая обрезок пальцами. — Если не хочешь, чтобы кто-то знал твое имя, сними надпись с лужайки.

Сделав шаг назад, Таннер взглянул из-за плеча. Посреди газона, покачиваясь на цепи, стоял железный фонарь. А под ним сияла ярко освещенная надпись:

ТАННЕРЫ

22 Орчард-драйв.

Он видел и этот фонарь, и эти слова тысячу раз. «Таннеры, 22 Орчард-драйв». Но в ту секунду ему почудилось, что он видит их впервые.

— Прости, приятель. Я слегка не в себе. Терпеть не могу летать, — он захлопнул дверцу, а шофер стал поднимать стекло.

— Тогда вам надо ездить на поездах, мистер, — вежливо сказал он. — Или гуляйте себе пешком на здоровье!

Такси рвануло с места, а Таннер, повернувшись, посмотрел на дом. Открылась дверь. Оттуда, встречая его, выскочил пес. Жена стояла в освещенном холле, и он разглядел ее улыбку.