Несется

             жизнь,

                       овеевая,

проста,

            суха.

Живу

         в домах Стахеева я,

теперь

           Веэсэнха.

Свезли,

             винтовкой звякая,

богатых

             и кассы.

Теперь здесь

                     всякие

и люди

            и классы.

Зимой

          в печурку-пчелку

суют

        тома Шекспирьи.

Зубами

             щелкают,—

картошка —

                   пир им.

А летом

             слушают асфальт

с копейками

                   в окне:

— Трансваль,

                      Трансваль,

                                       страна моя,

ты вся

           горишь

                       в огне! —

Я в этом

              каменном

                              котле

варюсь,

             и эта жизнь —

и бег, и бой,

                    и сон,

                              и тлен —

в домовьи

                 этажи

отражена

               от пят

                         до лба,

грозою

           омываемая,

как отражается

                        толпа

идущими

               трамваями.

В пальбу

               присев

                          на корточки,

в покой

            глазами к форточке,

чтоб было

                 видней,

я

   в комнатенке-лодочке

проплыл

              три тыщи дней.