— А если ключи все же изготовили раньше?

— Зачем? Денег в ящике стола нет, они в сейфе лежат…

— Что бы украсть пистолет.

— Просто так? Кто знал, что Коваленко решит приехать? Яков Семенович сам не был уверен, не то, что его убийца. И потом, если преступление готовилось загодя, то не проще ли было купить «чистый» ствол? Пистолет не был оставлен на месте преступления, то есть, явного намерения подставить Кутепова не было. Мне кажется, что выбор оружия ограничивался исключительно временем, а не способом его получения.

— То есть ты хочешь сказать, что преступник конкретно решился на убийство в те самые сутки, когда пропал пистолет, и стало известно о точном времени приезда Коваленко? Кстати, как домашние известие об его прибытии?

— Бьянке было все равно, Наталья Александровна сказала, что предпочла бы с ним вообще не встречаться, Рената предупредила, что спустит «компаньона» с лестницы.

— Вот как? Я понимаю, почему Таша не хотела встречаться с Коваленко — мужик прятавшийся в подвале, когда тебя пытали, не лучшее воспоминание из жизни. Но почему так негативно отреагировала Рената?

— Девушка до сих пор уверена, что Коваленко приложил руку к несчастному случаю с ее матерью. Она не может слышать его имени.

— А как считаешь ты? Вы проверяли результаты расследования наезда на Елену?

— Да. Обычное дорожно-транспортное пришествие. Владелец джипа уверял, что машину у него угнали, доказать обратное не получилось, но следователь уверен, что эта скотина нажралась как следует, натворила дел и скрылась. Кстати, машину так и не нашли.

— И Рената по-прежнему уверена, что ее маму убили по заказу Коваленко?

— Да.

— Девушка не могла решиться отомстить Коваленко? Она богата и вполне могла оплатить заказ на убийство.

— Оплатить заказ мог любой из семьи. Но вот за сутки найти наемного убийцу…?

— Может быть, потому и воспользовались пистолетом Михаила Петровича? Убийцу нашли, но оружия не было, и стащили то, что оказалось под рукой?

— Правильно соображаешь, — вздохнул Андрей. — Но где за сутки найдешь убийцу? Киллеры не грибы, в лесу не растут.

— Окружение домочадцев проверяли?

— Более чем тщательно. Сотни две человек и не у всех есть алиби. Могу перечислить их по списку. Но вот найдется ли среди этих друзей человек способный без раздумий пойти на убийство? Не знаю. Не забывай, что все решилось за сутки. Кутеповы живут в нашем городе два года и за это время врядли успели обзавестись проверенными друзьями. Как можно быть уверенным в малознакомом человеке, отдаться в его руки и жить, не опасаясь в последствии шантажа? Все, о ком мы только что говорили, далеко не глупые люди. Подставляться просто так, не будут. Пойми, настоящий заказ дело тонкое, щепетильное, идет через цепь посредников и киллер никогда не знает, кто конкретно оплатил работу. А нанимать знакомого — огромный риск. Всю жизнь будешь платить, платить и платить.

— Но убийцу тоже потом можно убрать. Не торопясь найти хорошего профессионала и сделать все чисто.

— Тебе не кажется, что мы сейчас придумываем какой-то сериал? — усмехаясь, вздохнул Андрей. — Может, напишем сценарий и включим туда еще парочку трупов?

Знал бы тогда Андрей, что Яков Семенович далеко не последний и, кстати, не первый включен в список жертв… Может быть, тогда не стал опытный детектив шутить так глупо.

Я в тот момент обиделась только на шутку.

— Но ведь убийство в самом деле не ординарное! У всех, кто лично желал смерти Коваленко есть алиби, киллера найти не успевали. Кто же тогда убил?!

— Не знаю. Из всего преложенного, самым простым вариантом является действительно знакомый.

— Возвращаемся в исходную позицию. У кого есть более или менее доверенные люди?

— Более или менее, у всех. Но, повторяю, это недавние знакомы, уверенности в их преданности нет.

Минут сорок мы так и эдак прикидывали различные варианты. Сверяясь с записями в блокноте, Андрей перечислял наиболее приближенных к семье Кутеповых-Стрельцовых, их привычки, странности и алиби, и когда число подозреваемых начало переваливать за сотню, я сдалась:

— Мартышкин труд. Нам вдвоем не осилить, тут и без нас глубоко копали да мало нарыли. — Просмотрела еще раз список и ухмыльнулась: — Больше всех на роль исполнителя подходит Туполев. Он дольше всех знаком с семьей, шантажировать не станет… но воровать пистолет тоже. У него своих, как грязи.

— Почему ты в итоге выделила именно Туполева? — насторожился Андрей.

— Да так, не бери в голову.

— А ты знаешь, что Туполев кровно заинтересован в бизнесе Коваленко? Два года назад он уступил старому другу нешуточный кусок пирога и теперь, думаю, очень заинтересован в делах партнера.

— Назар Савельевич здесь ни при чем, — твердо сказала я. — Лучше скажи, на кого поставили официальные органы?

— Конкретно на всех, точнее ни на кого. Проверили самых отвязных из окружения Ренаты. Студенты, как ты понимаешь, народ шустрый, безденежные студенты шустры вдвойне. Но все оказалось не то чтобы чисто, а как-то по-детски. Таких «крутых парней» тряхни, как следует, до задницы расколются.

— Трясли?

— С ленцой. Алиби проверять замучились. Кто где, кто с кем, шустрые ребята. Но вот убить… — нет. Кишка тонка, однозначно. Визгу много, шерсти мало. Проверили приятелей Бьянки…

— Подожди, а могла Бьянка вызвать какого-нибудь старого околокриминального приятеля из Москвы? Здесь езды-то два часа…

— Тогда зачем красть пистолет Кутепова? У криминала свои пистолеты имеются.

— Резонно, — опечалилась я.

— Давай-ка закругляться, — вздохнул Андрей. — Я рассказал тебе все, что знал.

— Последний вопрос — кого подозреваешь ты? — настойчиво проговорила я.

— Ну, прежде всего, подтвержденное несколькими свидетелями алиби, для меня является определенным доказательством, — уклончиво начал детектив. — Если в момент убийства человек находился там-то и там-то, его видели, и он может это доказать. Искать надо человека взявшего пистолет, и мои личные подозрения здесь ни при чем.

— А интуиция?

— Какая к черту, интуиция, когда кому-то требовалось найти убийцу в почти незнакомом городе за сутки! Включи воображение! Как ты представляешь себе такой телефонный разговор — «Ваня, друг хороший, не мог бы без десяти шесть завалить одного гада в гостинице». А?

— Бывает и не такое.

— Бывает. Но среда должна быть определенной.

— А у кого такая есть?

— Ни у кого. Что бы уговорить приятеля по телефону пойти на преступление (вечером одиннадцатого все Кутеповы-Стрельцовы сидели дома), ни у кого. Все ясно?

— Бьянки не было.

— Она была этажом ниже и два часа даже с ребенком.

— А где была Света?

— Дома! У Кутеповых! Мальчик закапризничал, она отнесла его матери и все время была — дома!

— Говори, пожалуйста, тише. На нас оглядываются.

— А ты не заставляй меня повторять одно и тоже по пять раз! У них здесь нет проверенных людей, они не бегали по городу, уговаривая кого-то убить дядю Яшу, они весь вечер провели дома, а утром разъехались по местам, где их видели. На работе, в институте, на даче. Пойми, уговорить, даже близкого человека, — предположим, что мы кого-то проглядели, — убить… надо время. Да, двенадцатого апреля до обеда Стрельцов покидал фабрику два раза по полчаса. Как думаешь, он мог за это время договориться об убийстве?

— Если у него есть какая-то случайно образовавшаяся подвязка с криминалом, то да.

— Фиг тебе. Мы знаем, куда он ездил и с кем был в эти полчаса. Теперь понимаешь, что такое алиби? Есть вещи, на которые надо опираться, а не отталкивать. Иначе все расследования вообще фикция…

— Все. Успокойся. Я поняла. Рисковать с наймом неподготовленного человека никто из умных Кутеповых-Стрельцовых не станет, профессионала найти не успевали, хорошие знакомые кратким уговорам не подлежат. Все?

— Слава богу. Начинаешь мыслить грамотно, — похвалил Андрюша. Но, несмотря на комплимент, в глазах стояло ядовитое недоумение — «и кто додумался прислать ко мне эту простофилю?!». — Иногда, Софья, подобные дела можно расследовать годами и наткнуться на разгадку лишь случайно. Но, надеюсь, тебе повезет. — В глазах читалась — «как всем дуракам».

Я совсем не обижалась, так как понимала, что выгляжу наивной дурочкой. Предполагала, что когда-нибудь смогу сыщика удивить, но в бой не рвалась. Пока.

Уже прощаясь с Андреем на автомобильной стоянке, я пожаловалась, что никак не могу найти контакта с женщинами Кутепова.

— Их надо чем-то удивить, — с усмешкой посоветовал детектив.

— Чем? — без всякой оригинальности насупилась я.

— Вы женщины существа особые: кого-то можно удивить фразой из Омара Хайяма, кого-то позой из Камасутры. У всех свой подход. Но, поверь моему опыту, заинтересуешь один раз, начнут ждать продолжения. Если говорить о женщинах, иногда ожидание длиться годами. Но прояви оригинальность один раз и они твои.

— Занятно, — пробормотала я и подивилась столь мудрым мыслям в столь молодой голове.

На следующий день утром, когда Рената была в институте, Бьянка пропадала в массажном салоне, а Наталья Александровна уехала с поваром на рынок, я спустилась на двадцать седьмой этаж и позвонила в дверь Стрельцовых. Наступил третий день моей жизни в стеклянной коробке на крыше, «родня» стойко и дружно продолжала игнорировать «итальянскую племянницу», и кроме беседы с няней Нюсей, мне ничего не оставалось. Все расследование сводилось к разговорам и, к сожалению, отнюдь не с основными подозреваемыми. Я попросту собирала информацию, как рекомендовал Туполев, и ждала какого-то толчка, всплеска интуиции или хотя бы приветливого «доброе утро, Софья». Пока же «даму из Вероны» удостаивали лишь сухого кивка головы, несмотря на все старания Михаила Петровича.

Няня Нюся существовала в ином измерении. В этом измерении любили разговоры по-душам, неспешные чаепития и пироги с начинками. Раздельное питание, в приказном порядке предписанное Бьянкой всем обитателям крыши, Нюся считала опасным помешательством и причисляла к вредным привычкам. Повара Сидора Поликаповича — идола кулинарного промысла — Нюся регулярно обзывала «скупой поварешкой» и «обормотом в переднике».

Затяжная гастрономическая война верхов с низами — крыши с «подвалом» — сделала из Нюси ценнейший источник информации, поскольку милейшая нянюшка набирала рекрутов. Обольщала их на родимой кухне ватрушками и ставила под свои знамена. В награду за хороший аппетит волонтер из детективов имел возможность получить помимо добавки еще и несколько часов (на сколько выдержит пищеварительный тракт) доверительной беседы:

— Кушай, деточка, кушай. Пироги свежие, утрешние…

— Ням, ням, ням.

Кулинарные происки повара Поликарповича на первое время оставались основной темой предводительницы кулебяк и расстегаев:

— Я тебе так скажу. Какой это повар, когда он каждый грамм считает? Ты его талмуды видела?

— Какие талмуды? — вежливо интересовалась я.

— А толстые. Он же — бухгалтер! — а не повар. Каждую селедку в тетрадку записывает. Кто что съел, кому чего готовил, утро, вечер, — все бутерброды считает.

— Бутерброды? — задумчиво чавкнула я. — А они при раздельном питании не запрещены?

— Так Ренатке разве запретишь чего? Она пареную рыбу с огурцом есть не будет. Посидит для форса и ко мне — «дай, няня Нюся, пирожок».

Я посмотрела на тарелку со свежими ватрушками взглядом перекормленного бегемота, — эх, тяжела ты сыщицкая доля! — и отважно надкусила четвертую булку.

— Няня Нюся, я слышала, у вас тут какая-то жуткая история с убийством произошла? — Если не подойду к главной теме немедленно, воинственная щедрость Нюси доведет до несварения! — Дядя Миша рассказал мне кое-что, но я так ничего толком и не поняла. Кто такой этот Коваленко-покойник?

— Прохвост, — пригвоздила нянюшка и добавила более сердечно: — Царствие ему небесное.

— Так уж и прохвост? — недоверие слушателя лучший катализатор, провоцирующий неконтролируемое словоизвержение у милых старушек.

— Совсем и есть — прохвост. Врать не стану. И вообще…

Вообще и далее никаких наводящих вопросов от меня не потребовалось. Няню понесло не хуже аналитического обозревателя итоговых воскресных новостей, я только успевала провокационные вопросы вставлять. И если выжать диалог до сухого сыщицкого остатка, то выглядел он примерно так: аттестовав мне покойного Якова Семеновича в ярких выражениях (кои я позже занесла в клетчатую тетрадочку) — лихоимец, бабник, казнокрад, врун и сплетник, — няня приступила к обработке шкуры новоиспеченной мадам Кутеповой:

— Плясунья, — фыркнула Нюся. — Большое дело в кабаках ногами дрыгать, да голыми ляжками сверкать! Окрутила Петровича и не охнула! — Упрекать, пардон, дремучую Нюсю в предвзятости, я не стала. Объяснить ей, что танцы фламенко не стриптиз, а искусство, пожалуй, невозможно. Молодость Нюся провела под кадрили и вальс бостон. — Это ж Коваленко их познакомил!

— Еще до гибели первой жены дяди Миши? — быстренько вставила я.

— Раньше, — сказала бабушка и пригорюнилась: — Как познакомил, так Петровичу голову и снесло — почитай каждую неделю начал в Москву шатать. Уж Леночка-то натерпе-е-е-елась… Врагу не пожелаешь. — Нюся сложила на столе речки, оплела пальцами локти и, пристроив поверх сооружения объемную грудь, доверительно склонилась ко мне: — Это ж сколько надо терпения иметь? Леночка — чистая душа! А у него, то одна профурсетка, то другая, а сам кобелюка — седой да лысый!

— Мужчины, что с них взять, — глубокомысленного согласилась я. — А как Рената и Марат приняли известие о женитьбе отца на Бьянке?

— Маратик, царствие ему небесное, так и не узнал ничего. Это уж когда сын помер, Петрович расписаться надумал. Говорит, законный наследник ему нужон. У них, — няня ткнула пальцем в потолок, — у Кутеповых, наследник завсегда на переднем месте. Что генерал покойный все твердил «род Кутеповых не должен угаснуть», что Миша. Продолжатели рода, говорят, нужны. Это уж потом мы все высчитали, когда Миша маленький зачат был — аккурат в тот месяц, когда Марата не стало. Как Марат умер, так, стало быть, Петрович и давай наследников делать. Только фигуру для этого дела не ту выбрал…