Дверь на лестницу распахнулась, и Федор, тяжело ступая, спустился вниз. Я думала, он будет пьян. Но оказалось, что стрессовая ситуация и возбуждение не позволили одурманиться качественно.
— Феденька, поговори со мной, пожалуйста, — пролепетала я. — Мне страшно.
Я старалась говорить тоном младшей испуганной сестренки. Если учитывать обстоятельства вкупе, редкое мужское сердце не дрогнет от таких сочетаний. Маленькую, избитую девочку, лицо в крови, привязали к столбу и скоро убьют.
— Феденька, вытри мне, пожалуйста, лицо, оно болит…
Из носа подтекало, разбитые Ренатой губы горели огнем и выглядели жутко.
Только бы он поддался! Только бы выполнил первую просьбу!
Федор достал из аптечки над верстаком кусок марли, подошел к бидону с питьевой водой и, достав оттуда ковшик, подошел ко мне и осторожно обтер лицо. В глаза не смотрел. Сопел тихонько и старался казаться твердым.
— Поговори со мной, пожалуйста, — тихонько пропела я.
— О чем? — довольно грубо буркнул мужчина.
Рано. Пока не трогай, не дави на больные места, не ищи методом научного тыка болевые точки…
— А попить, можно?
В детстве на школьном утреннике, посвященном Дню Победы, я читала стихотворение Мусы Джалиля «Варварство». Там есть такие строчки — «дядя, а чулочки тоже снять?». Людей привели на расстрел, поставили у рва и приказали раздеться. Крошечная девочка подходит к гестаповцу с послушным вопросом: «Дядя, а чулочки тоже снять?» Она слишком маленькая, она не понимает, что происходит…
Текст выбивает слезу из камня. Мальчишки шмыгают носами, девчонки трут глаза, преподаватели, не стыдясь, всхлипывают.
Успех оглушительный, но бисировать не просят. Слишком тяжела картина, описанная Джалилем. Это почерк гения.
Я не гений, я плагиатор, я только попросила стакан водички в этом ключе. До осознания собственной вины Федя должен дозреть сам. И придав голосу как можно больше трогательности, пролепетала:
— А у моей бабушки в деревне тоже коза была…
Федя, Феденька! У меня тоже была бабушка, тоже была коза, мы почти родственники!
— А при чем здесь коза? — Удивился внук Клавдии Анатольевны.
Одно очко заработано. Мне удалось удержать его внимание. Пусть козой, но не доходя до лестницы одного шага, он остановился.
— Она такая… беленькая, с розовым выменем, — скороговоркой неслась я, — ее звали Розочка. Бабушка ее доила и приносила мне теплого молока. Каждое утро…
О Боже, яви мне свою милость! Он обернулся и впервые посмотрел мне в глаза.
— Ты траву косить умеешь?
— Конечно, — опешил Федя. Он пытался понять, куда я веду.
— А я сено ворошила! Представляешь, оно душистое, теплое и так шуршит! Никогда не забуду!
Феденька подумал, что я помешалась. С душистым сеном, я, пожалуй, перестаралась. Как же, как нащупать эту грань?! Как не спугнуть, не переиграть?! Заставить его остаться?
Но Федя тоже не террорист из горного аула, в нем нет первобытной жестокости. Только дикое желание выпить, заставило мужика вернуться в кабинет.
И через минуту он опять вышел. Что-то в моих словах задело Федора. Он стал меня видеть!
— У моей бабушки столько икон в доме было! Она и меня каждое воскресенье в церковь водила… — я, всхлипывая, втянула воздух. — Она такая добрая была… как ваша… А попа нашего отец Георгий звали… А как вашего зовут?
Смешной поединок двух интеллектов — мой испуганный до безумия и Федин, пропитый не до конца. Я втягивала его в разговор, и он понял мою игру.
— Я крещеный, Софья, — сказал с тяжелой ухмылкой. — Но гореть мне в аду.
Он сидел на верхней ступени лестницы и смотрел прямо на меня. По какому-то наитию я поняла, что заработала право на вопрос, и Федор не станет уворачиваться от ответа:
— Федя, зачем вы это делаете? — произнесла тихо.
— Так получилось, — сказал и, пожав плечами, почти улегся на лестницу, просунул руку в дверной проем «кабинета» и вытащил оттуда за горлышко полупустую четверть с мутной жидкость.
Отхлебнул и, поморщившись, потряс головой.
Возможно, вовсе не мое лукавство заставило его остаться. Возможно, как у всякого пьющего человека у Феди наступила фаза «разговора по душам». Такую тягу трудно преодолеть, может, стоит задать вопрос:
— Ты меня уважаешь?
Федор поставил четверть между ног, достал из кармана брюк сигареты, прикурил и глубоко затянулся, выпуская дым из ноздрей.
С трудно скрываемой завистью, я посмотрела на мужика. Курить хотелось до голодного никотинового обморока!
Но маленькие девочки с бабушками и козами не курят «Приму». Они пьют чай с клубничным вареньем и мятными пряниками, повязывают в русые кудри голубые бантики и гладят пушистых котят. Роль обязывает, — и я проглотила тягучую слюну.
— Выпить хочешь? — спросил вдруг Феденька.
— Нет, спасибо, меня тошнит. — Это была чистая правда.
— Тоже что ль беременная? — грубовато хмыкнул мужик.
Притвориться что ли будущей матерью? Мысль…
Но что он имел ввиду?
— Федя, а почему «тоже»?
— Дак, у вас там все беременные, — прежде чем наклонить бутыль параллельно полу и основательно приложиться, сказал мой сторож.
— Где там?! — опешила я.
— Ну, в доме, — утирая рукавом рот, объяснил он. — Эта няня ваша, Света, кажется…
— Света беременна?! — я так удивилась, что на время забыла о связанных руках и скором возвращении зверя (уже без кавычек).
— А ты разве не знала?
— Нет! Зачем бы я тогда тебя спрашивала, об этом никто не знает!
Диалог о беременных женщинах показался Феде занимательным. Он, прищурившись, без прежней тяжести, заинтересованно посмотрел на меня:
— Надо же… А я думала…
— Что ты думал?! Откуда ты все знаешь?! Расскажи, пожалуйста, — я в нетерпении заерзала по столбу. — Какая тебе разница, мне все равно не жить!
— И впрямь никакой, — согласился личный надзиратель. — Мне Шурка рассказал, он месяц назад Ренатку к нашей травнице в соседнюю деревню возил. Паулина Ренатке какой-то травы надавала — для выкидыша.
— Так может быть, Рената для себя брала? — разумно вставила я.
— Не-е-ет, что у нее денег на таблетки из аптеки нет. Она не для себя брала, для какой-то девки, что от ее отца залетела… Это потом мне Шурка сказал, что девку эту Светкой зовут и она в нянях у вас служит. — Федор по-прежнему не разделял мнимую племянницу с домом Кутеповых. — Ренатка его вместо чая заваривает и няне дает.
Вот это номер. Только заваривает чай не Рената, а Бьянка. И, скорее всего, мачеха ничего не знает о подмене содержимого красивой баночки. Я несколько раз слышала от Бьянки, что польза этого чая не во вкусе, а в действии… Хотя, и вкус был недурен.
Ай да Рената. Какой изворотливый ум у девчонки!
И какая я идиотка.
— Федя, а как долго надо пить этот чай?
— А я знаю, — пожал тот плечами. — Хотя… знакомая одна пила и после этого в баню шла. Помогло.
Видимо не всем, и не сразу.
Я откинула голову назад, треснулась затылком о столб и только что не расхохоталась над собственной глупостью. Вот! Вот оно — недостающее звено. Именно беременность Светланы расставляет все по местам!
Каким-то образом Рената узнала, что папаша, не дождавшись здорового ребенка от законной жены, уложил в постель крепкую деревенскую девицу. Недаром у шалуньи Светочки полный шкаф эротически-действенного бельишка. Интересно, Бьянка в курсе этих проказ?
Пожалуй, нет. Света все скрывает. Даже сопровождать себя в больницу не позволила…
Может быть, няню какое-то время тошнило по утрам? Ренату месяц назад посадили под домашний арест, она начала присматриваться к поведению няни и догадалась? Ведь искать травницу она начала примерно в это время…
Сколько же времени она травила бедную девочку?! Ну и организм у Светы…
Ладно, организм оставим на потом, и вспомним Хорских. Примерно в это время они получили заказ на убийство некой девушки…
Стоп. Если говорить о Хорских, то они появились гораздо раньше, чуть менее полугода назад. И сначала они выполняли другую роль — готовили компромат на Бьянку. Готовить приготовили, и очень удивились — почему компру никто не затребовал?!
А потому. Компромат просто стал не нужен.
Так. Когда Бьянка и Кутепов приехали из Швейцарии? Как раз в то время, когда на сцену вышли Хорские. Отец привез обследованную мачеху домой, но был в таком шоке, что лишь позже сказал дочери и всем остальным, что у него и Бьянки не может быть здоровых детей.
Да, все происходило именно в этой последовательности. Хорские были уже наняты, вовсю отрабатывали аванс, и Рената решила не давать отбой труженикам шантажа. Компромат на мачеху всегда может пригодиться. В качестве производительницы наследников мужского пола Бьянка стала не опасна, но куда кривая повернет, никогда не знаешь, лишний рычаг давления будет не лишним.
И так, опасной стала Света. Эх, знать бы какой у нее срок! И когда Рената об этом догадалась…
Стоп. Я могу оттолкнуться от двадцать второго апреля. В тот день Валерия Хорская приезжала к своей тетушке и сказала, что теперь от них требуют убить какую-то девчонку. Именно девчонку.
И девчонка эта — Света. Вот откуда пошла вся путаница. Все думают, что некто пытался заказать Хорским дочь Кутепова.
Представляю, как веселилась Рената, когда папаша приставил к ней охрану! Вот идиотство-то. И не я одна все прошляпила, девчонка обвела вокруг пальца всех — и оперов, и следователей, и бригаду частных детективов. Вот что значит, принять за основу ошибочные исходные данные.
И так, разговор родственниц Хорских произошел двадцать второго апреля. Коваленко убили двенадцатого, после чего Рената попала под замок. И видимо, в этот временной отрезок в десять дней, она умудрилась догадаться о беременности Светланы, понять, что ей может грозить новая мачеха и дать Хорским команду на отстрел.
Или Светлана только вынашивает ребенка для Михаила Петровича?
Не исключено, но вряд ли. Для игрищ с суррогатной матерью не дарят сексуальное бельишко. В таком случае обходятся пачкой зеленых Франклинов, белье — подарок поклонника.
Кутепов увлекся беби-ситтер из деревни?
Поверить не просто, но факт. Кутепову так башню снесло на наследниках мужского пола, что он готов увлечься коровой рекордисткой, лишь бы результат был…
Ренату от батюшкиной башни задело рикошетом. Она решила избавиться от потенциальной родственницы заранее, но Хорские отказались в этом участвовать, и тогда на сцену выступили бабка-травница Паулина и глупая, глупая сыщица Софья. Именно после моих слов о скором отъезде няни и Миши в Калининград, Рената поняла, что надо действовать не медля. Крепкий организм Светы пока боролся с ядовитыми травами, а когда их с Мишей перевезут за две границы, эффект вообще перестанет набирать силу и будет утерян. За двумя границами Света станет недостижимой. Никто не нальет ей «успокоительного» чая, не толкнет «случайно» на лестнице, не треснет машиной. Тогда Рената еще не теряла надежды на выкидыш под действием трав, но после моих слов, решила действовать немедленно. И кстати, если бы въедливый Михаил Петрович решил бы обследовать любовницу и в ее крови нашли следы этих снадобий, виновной признали Бьянку — именно она каждый вечер поила домашних странным чаем…
И падение Светланы с лестницы, мне сразу показалось странным. В череде неприятностей, обрушившихся на дом Кутеповых, любая странность становилась подозрительной. Успокаивала одна мысль — для убийства простого падения на кафельный пол, явно недостаточно.
А для беременной женщины и, тем более, нерожденного ребенка — в самый раз.
И Рената устроила «несчастный случай». Быстро, четко и очень умно. Подловила момент и вылила масло на кафель. Нда, просчитался Кутепов с наследницей, — такая любую империю создаст, разрушит и снова поднимет.
Я тоже хороша, — «не надо переживать, Света, вас скоро перевезут за две границы». Типун мне на язык, болтун находка для шпиона. Чуть неродившуюся душу не угробила…
…Федя давно бубнил что-то себе под нос, у него определенно продолжалась фаза «разговора по душам», но отсутствовал внимательный собеседник.
Пора подсуетиться:
— Федь, а ты с Хорскими знаком?
— Это кто такие?
— Муж и жена. Валерия и Алексей. Не слышал?
— Нет.
— У них еще белая восьмерка с московскими номерами…
Ужас, отразившийся на лице матерого деревенского пропойцы, показал, что я куда-то угодила. Федя аж побелел и мелко затрясся:
— Нет, нет, я ничего не знаю! — перекрестил пузо неверной рукой.
Вот это номер. Чем это я его так напугала?!
И дав голосу беспечности, ободряюще булькнула:
— Да ладно тебе. Я ж все знаю…
Федя вскочил, бутылка, стоявшая между ног упала и, обливая ступени брагой, скатилась до пола. Но мужик даже не глянул на разор. Подтянул штаны, бросился в «кабинет» и с громким стуком захлопнул за собой дверь.
— Эй! Ты что?! — опешила я.
— Это не я!! — раздался из-за двери голос. — Это не я!! Это все она!! Она это, — голова Феди высунулась в щелку, — ведьма!!
— Да кто ведьма-то? Я что ли?
Вслед за головой показались плечи. Они ходили ходуном.
Я никогда не сталкивалась с белой горячкой и симптомы ее были мне не известны. Но если вслед за трясучкой, Федя начнет чертей ловить, сильно я не удивлюсь.
— Ведьма, ведьма, — свистящим шепотом лепетал Феденька. — Все она, все она, все беды через нее. — И кажется, заплакал.
Святый Боже, что делается! Чего ж это он так возбудился?
— Федь, у тебя брага разлилась…
Федя перевел круглые от ужаса глаза на валяющуюся бутыль и вернулся к делам обычным. Трясти его не переставало, но брага, как Святая Вода понемногу отогнала бесовские видения. Он хлебнул, раз, другой, поперхнулся и долго тер слезившиеся глаза рукавом замурзанной спецовки.
— Тебе их жалко, да? — тихими шагами я нащупывала почву. — Тебе заплатили?
— Ты что?! — взвизгнул Федя. — Бог с тобой! На мне крови нет! Это все она!