При встречах со мной, о Назарее она говорила так — «этот твой карликовый олигарх…»
Я обижалась на все сразу. И на «этот», и на «твой», и на «карликовый». По поводу «олигарха» апеллировала к толковому словарю и требовала вслух зачитать расшифровку.
— На политику губернии Назар влияет?! Влияет. Деньги на выборы дает? Дает. Статьи в т в о и х газетах проплачивает?! Проплачивает. Так кто он после этого? Не олигарх, скажешь? — Если бы не приставка «карликовый», я бы, честно говоря, плевать хотела кто по сути Туполев. Магнат ли, олигарх, какая разница? Я сама его звала и так и эдак.
Но мою дружбу Диана ценила. И надеюсь не только из-за близости Софьи Николаевны к окружению городского Хозяина.
…В тот понедельник, добежав до дома подруги, я ворвалась на ее кухню, в темпе изложила последние события и, пригорюнившись, закончила:
— Как я все это понимаю, господин Кутепов не хочет форсировать следствие, не хочет теребить детективов, но желает чтобы совесть была спокойна. Я, так сказать, — компромиссный вариант. Если что и нарою, то в его огороде. Ферштейн? А Туполев так вообще меня использует…
— А то, — кивнула Дуся. — Проблема-то в чем? Не хочешь снова таскать для него каштаны из огня?
— Не особенно.
— Тогда плюнь.
— Неловко.
— Интеллигентские комплекс девочку мучают, — усмехнулась Колбасова. — Свалившееся богатство надо отрабатывать… — Прищурилась на мою пригорюнившуюся персону, подруга стала вдруг серьезной: — Выпей водки и выдохни. На мой взгляд, все нормально и логично. Туполев обязан людей грамотно использовать. Грамотно подбирать исполнителей и заставлять их работать. Или… ты считаешь, что у вас исключительные отношения? — Я покраснела и опустила голову. — И не надейся, у Назара не бывает исключений. Он прогматик, а не лирик. Кстати, давно хотела с тобой поговорить на эту тему, да все руки не доходили… — Толстые руки Дианы сложили внушительный бутерброд — белый хлеб, майонез, ветчина, снова майонез, сыр и пучок зелени. — Как думаешь, почему он подарил тебе «лимон» баксов?
— Восемьсот евро, — скромно поправила я.
— Без разницы, — чавкнула Дуся и задумчиво пробасила: — Не думала, что все так запущено… Давай-ка выпьем, подружка.
Мы приняли на грудь, закусили кто чем — я долькой огурца и сардиной, Диана половиной бутерброда, — и минут несколько благотворно пропитывались градусами.
— Так вот, подруга. Этот «лимон» Назар не тебе подарил, а отнял его у Белки. Сечешь? Деньги Кирилла он не мог взять себе.
— Почему? — вскинув голову, вступила я.
— Не комильфо. Но Белку наказать стоило. А тут и ты подвернулась кстати.
— А мама?! Деньги Кирилла могла взять Ирина Яковлевна…
— А отдать деньги маме, все равно, что отдать себе, — отчеканила Диана. — Туполев единственный наследник. Так что еще не известно кто кому больше должен. Ты вполне геройски заслужила мильён и избавила его от головной боли, — никто в городе не пикнет «Назар бывшую родственницу ограбил!» — а Белка наказана. — Дуся любовно посмотрела на бутерброд и буркнула: — Каков паршивец, а? Блеск, а не паршивец!
И принялась за закуску.
Я же тупо смотрела на пустые стопки и привыкала к новому положению вещей. Колбасова редко ошибалась в прогнозах и анализе. Она наблюдала за мной повеселевшим взглядом и, наконец, произнесла:
— Очнись, дуреха. Я для чего тебе все это говорю? Для того чтобы ты прекратила чувствовать себя обязанной. Назар классически разрулил ситуацию. Развел.
«Какое емкое современное слово-понятие — „развел“, — почему-то отстраненно подумалось мне. — Как две половинки моста — вроде все разрушил, а вроде и нет — временное состояние…»
— Кстати, — донеслось из дусиного уголка. — Ты об Ульяне слышала?
Я оторвала от стопок мигом потяжелевший взгляд и метнула его в Колбасову. Ульяна была табу. Запретная тема. Я знала, что у Туполева есть, как бы сказать, «карманная девушка», но никогда и ни с кем этого не обсуждала. Попробовала как-то спросить самого Назара, но тот ответил кратко — мы друзья и никаких обязательств, — и показал взглядом, что распространяться далее не намерен.
— Знаю, — задрав подбородок, ответила я. — Он нормальный мужчина и не бегает по проституткам.
— Нормальный, — легко согласилась Дуся. — И всех — имеет.
Диана была хорошо знакома с семейством Туполевых через ту же Беллу. Но я впервые слышала от нее нечто серьезно негативное о Назаре, если не в словах, то хотя бы в интонации. Видимо, Колбасова всерьез прониклась моими «комплексами» и изо всех сил лечила их оплеухами.
— Ты хочешь, что б я послала Туполева к черту? Не старайся так, Дусь, а? Я к тебе не за психоанализом пришла, а за советом. Скажи лучше, ты сама согласилась бы поселиться в чужом доме, совать нос в чужие дела…?
Дуся отложила второй недоеденный бутерброд, подумала полторы секунды и честно ответила:
— Я бы согласилась. Но это я. У нас с тобой разные весовые категории, ты в коленках слабее…
— Ты меня дразнишь или снова обидеть хочешь?
— Прости. Я плохо выразилась. Сонечка, я дышу интригой, это моя стихия. Меня и звать не надо, я сама напрошусь.
— Значит — соглашаться.
— Хочешь чего-то доказать? — слабо усмехнулась Диана. — Тоже мне, Дон Кихот выискался. Подумай еще немного…
«Дон Кихот» после «слабых коленок» добил меня окончательно — ну что за мерзкий характер, вечно все из меня наперекор лезет! — и решительно тяпнув из наполненной Дусей рюмки, сказала:
— «Безумству храбрых», это про меня.
Несколько лет назад в нашем городе построили первую высотку — двадцать семь этажей из красного кирпича плюс пентхауз, напоминавший снизу плоскую коробку из-под торта «Птичье молоко». Снизу пентхауз казался лилипутским, насквозь стеклянным домиком для игрушек. Эфемерным и несерьезным.
На самом деле современные Карлсоны обустроили свою крышу с пятизвездочным шиком. Отвечаю за каждую звезду, поскольку имею право судить, — меня десатировали непосредственно на крышу. С полным набором «итальянских» чемоданов, вызубренной легендой и толстой тетрадкой в клеточку, в которую я, как всякий путный детектив собиралась поименно заносить фигурантов, их привычки, несуразности и подозрительные странности. Позже, эта тетрадка предполагала быть украшенной хитроумными схемами, стрелочками и вопросительными знаками. Но в первый день я лишь начертила схему непосредственно жилища. (Дабы детектив не запутался в дверях и коридорах. Не перепутал спальни и не бегал вместо туалета в кладовую.)
Так что, следствие я начала с дома.
Пентхауз и весь последний этаж целиком Кутепов выкупил еще три года назад. На крыше он поселился с женой, дочерью, сыном и его няней, «подвал», то есть две объеденные трехкомнатные квартиры на двадцать седьмом этаже отдал родственникам по линии первой жены Елены — семье Стрельцовых. После всех «апрельских» несчастий Михаил Петрович решительно превратил свой дом в неприступную крепость. У жильцов пентхауза имелся отдельный лифт, черная лестница оканчивалась железной дверью на двадцать седьмом этаже, заселенном исключительно доверенными людьми. Еще одну, купленную в расчете на замужество Ренаты двухкомнатную квартиру сдавали знакомым второй жены Михаила Петровича — Хорским.
Побегав по закоулкам «подвала» и крыши и начертив план, я, буквально сразу пришла к мысли — стащить отсюда что-либо, включая пистолет, практически невозможно. Если ты не свой.
Придя к такому выводу, я засела за клетчатую тетрадочку и принялась скрупулезно вносить в нее данные.
И так. Хозяин крыши — Михаил Петрович Кутепов. Крупный, лысоватый мужчина лет пятидесяти, настоящий полковник. Ретроград. Как подозреваемый — абсолютно бесперспективен.
Его новая жена — Бьянка. Тридцати шести лет (сказать по правде, на вид — все тридцать семь), жгучая брюнетка, отставная танцовщица фламенко. Средний рост, весьма крепкое телосложение и гладкая прическа из блестящих смоляных волос. Лицо довольно грубой лепки, но положение спасают огромные черные глаза в пушистых ресницах и алая помада.
Рената — дочь Кутепова от первого брака. Темпераментная девица вороной масти с поразительно светлой матовой кожей и голубыми глазами. Красива. Рост примерно мой — метр семьдесят пять, надменна и вспыльчива.
Рената, как объяснил мне во вторник Туполев, самый богатый человек в семье Кутеповых. За полгода до гибели Елены, Михаил Петрович, дабы доказать ей нерушимость брачных уз, — он тогда сильно подозревался в шашнях с Бьянкой, — перевел на ее имя большую часть своих активов. Елена же никак не собиралась умирать в сорок лет и составила завещание в пользу сына и дочери, при чем оба они наследовали друг другу. Таким образом, после смерти мамы и брата Рената стала богаче своего отца раза в полтора. А то и больше.
После женитьбы на Бьянке у Михаила Петровича родился еще один ребенок сын Миша, но о нем я в своей тетрадке ничего не писала, так как подозрений он у меня не вызывал.
Няня Миши-маленького — Светлана. Розовощекая деревенская деваха лет двадцати двух, которую Бьянка присмотрела еще будучи беременной: Светлана приходила в пентхауз с бригадой маляров и очень понравилась будущей мамаше разговорами о детках, — ах, какие карапузики! — и своем многочисленном семействе — я братишек и сестренок кучу вырастила! Пригласив маляра в качестве няни, отставная танцовщица ничуть не прогадала. Няня из Светланы, просто — блеск.
Спускаемся ниже. «Подвал» пентхауза. Семья Стрельцовых.
Глава семейства — Георгий Павлович. Полноватый в залысинах субъект с глазами перепуганной лани. Кто напугал? Пожалуй, жизнь в примаках и супружеские обязанности с женщиной, замораживающей куски льда одним взглядом.
Непосредственно «снегурочка» — Наталья Александровна Стрельцова. Таша. Несгибаемая дама с тростью в руках, домоправительница-экономка семейства Кутеповых. Именно ей, посылая меня на дело, Туполев посвятил небольшой вводный доклад.
Таша была актрисой и родной сестрой Елены Кутеповой. Одиннадцать лет назад, — театр закрыли на реконструкцию и труппу отправили в «отпуска», — Наталья Александровна нанялась в офис генерала Кутепова секретарем.
На офис произошло нападение. Бандитам под горячую руку попалась родственница-секретарша владельцев фирмы, и от Таши стали требовать шифр замка сейфа. (У налетчиков был наводчик в офисе, сообщивший, что Стрельцова шибко осведомленное лицо.) Ташу били, прострелили колено, но код замка она не сказала даже под пытками. Бандиты ушли несолоно хлебавши.
Что такое хромота для актрисы, поймет каждый — профнепригодность. Была бы Таша Комиссаржевской или женским воплощением Зиновия Герда, карьера состоялась бы и при хромоте, но Наталья Александровна не солировала на сцене. Она была вторым составом.
Пораженный героическим поведением родственницы генерал пригласил Стрельцову в экономки и объявил самым преданным человеком на веки вечные. Кутепов младший был с этим абсолютно согласен и, переехав на «большую землю» взял Наталью Александровну с собой.
Сын Натальи Александровны и Георгия Павловича — Митя. Шустрый молодой человек с хорошим аппетитом, приличными способностями и задатками настоящего бизнесмена. Страшно обаятелен, сверкающе остроумен, почему-то не бабник. Дамы на таком Мите должны гроздьями висеть.
Еще один член семьи Стрельцовых — няня Нюся. Милейшее создание. Любит поболтать чай с плюшками. Сама из себя маленькая, круглая и уютная как любимая диванная подушка. Воспитала еще Георгия Стрельцова, позже приложила руку к воспитанию Дмитрия, сейчас, пока Таша правит «крышей», руководит «подвалом».
Приходящая прислуга дома Кутеповых: повар Сидор Поликарпович (заслуженный кулинарный гений) и горничная Таисия (лет пятидесяти, скромная, непритязательная, неболтливая). Их, как возможных подозреваемых я практически не рассматривала — типаж не тот.
Далее следует упомянуть чету Хорских — Валерию и Алексея. Друзья Бьянки, танцоры, я их видела один раз издали и могу сказать — пара необычайно красива. Двухкомнатную квартиру в «подвале» они сняли на полгода благодаря протекции Бьянки. Кутепов им не сильно доверяет и кажется ревнует жену к их обществу.
Заселив два этажа фигурантами, — имеется в виду живописная схема в клетчатой тетрадочке, — я попробовала добиться расположения «родственников» и потерпела сокрушительное фиаско. Даже усилия «дяди Миши» Кутепова ни к чему не привели. «Итальянская» племянница на фиг не была нужна современным Карлсонам.
Лебезить я не стала, заняла позицию стороннего наблюдателя и начала рыть землю по порядку.
И если уж рыть по порядку, то стартовать следует от места преступления и знакомства с детективом Андрюшей.
На следующий день после того, как я поселилась в свободной гостевой спальне пентхауза, ко мне в комнату зашел «дядя Миша» и, обведя помещение и мои чемоданы взглядом, спросил:
— Ну, как устроилась?
— Спасибо, хорошо.
— Помощь нужна?
Я пожала плечами:
— Пока расправляюсь только с ручной кладью.
— Вот возьми визитку, — Кутепов протянул картонный прямоугольник, — здесь телефон детектива, занимавшегося расследованием убийства Яши. Его зовут Константин Федорович, он предупрежден о твоем звонке.
Никакой Константин Федорович встречаться со мной не стал. К назначенному месту вместо себя он отправил помощника. Невысокого, худощавого и очень серьезного паренька:
— Андрей Витальевич, — представился он, — можно просто Андрей.
Парнишка был так непростительно молод, что я невольно прозвала его про себя «Андрюшей».
Встречались мы в холле гостиницы, где произошло убийство Якова Семеновича Коваленко. Я чувствовала себя неуютно, Андрюша выглядел тоже не убедительно, в своей стихии пребывал только администратор, сопровождающий нас до нужных апартаментов. Он оставил ключи на пластмассовой бомбочке с вензелем из трех цифр, с едва заметной усмешкой, пожелал успехов и быстро потопал по длинному, укрытому ковровой дорожкой коридору.
— Константин Федорович очень занят сегодня, — прежде чем приступить к рассказу, оправдал коллегу Андрюша, — но я работал вместе с ним, так что смогу ответить на все ваши вопросы.