Бьянка меня не замечала. Получилось так, что после разговора в баре, она стала относиться ко мне еще более холодно. Вначале я немного переживала, но потом решила, что такое случается и это обычная реакция разоткровенничавшегося человека. Сначала выплеснешься, а потом чувствуешь себя неловко рядом со случайным собеседником. Казалось, жене Кутепова было неприятно сидеть со мной за одним столом, для нее стала напоминанием унижения, допроса и ужаса предстоящего разоблачения любовной связи. Пока Михаилу Петровичу не сообщили о найденной видеозаписи.

Благодаря мрачному настроению Бьянки, атмосфера за ужином создалась исключительно прохладной. Хозяйка пропускала мимо себя вопросы, когда я попросила ее передать солонку, она сделала вид, что не заметила протянутой руки, и Наталья Александровна, ужинавшая в тот вечер вместе с Кутеповыми (сын и муж уехали на рыбалку, а Нюся ушла навестить какую-то заболевшую соседку с шестнадцатого этажа), вынуждена была впихнуть мне в ладонь солонку и извиниться:

— Сонечка, наверное, не в каждой семье встречаются такие буки, как у нас? — тонкая шпилька в бок женщине, заменившей ее покойную сестру.

— Меня трудно удивить чем-либо в делах семьи, — скучно и безэмоционально бросила я. И скромно опустив глазки, добавили: — Моя бывшая свекровь родом с Сицилии.

Слева от меня со звоном упала вилка в тарелку. Я скосила из-под ресниц глаза и увидела, как вытянулась в мою сторону шея Ренаты, как уползли ее брови под челку:

— Ваша свекровь родом с Сицилии?! — восторженным полушепотом спросила девушка. — Из самой настоящей… мафии?!

«Женщин надо удивлять, — вспомнились мне слова заслуженного детектива Андрюши, — и тогда они твои. Иногда на всю жизнь».

Почему я вдруг ляпнула про Сицилию?! Сама до сих пор не пойму. Совершенно идиотская ложь, но, вероятно, сработал какой-то тайный рефлекс — тебя не любят, воспользуйся мудрым советом и завоевывай сердца и уши.

Через пятнадцать секунд все уши семейства Кутепова принадлежали единственно мне. В глазах Михаила Петровича сновало веселое изумление, он принял мою игру и пришел мне на выручку:

— Рената, не хорошо приставать с такими расспросами. Соне неприятно это вспоминать.

— А было что?! — еще больше округлились глаза дочери.

Наступил момент истины и мудрых советов. Куй железо, пока горячо, — рекомендует прозорливый российский народ. И я взялась за молот.

— Дядя Миша, — мяукнула ласково союзнику Кутепову, — на днях я получаю первый перевод по алиментам. Не могли бы вы помочь мне советом — я хочу купить машину. Тяжело, знаете ли, без колес.

Рената, забывшая о еде, таращилась на «бедную итальянскую приживалку» во все глаза:

— А какую машину ты хочешь? — ее шея вытянулась уже до нечеловеческих размеров. Просто девушка- лебедь за стол слетела, а не Рената Кутепова.

— Ну… не знаю. Дома в Вероне я привыкла к Феррари, муж предпочитает эту марку. Хотелось бы и здесь такую же купить.

Вторая вилка со звоном опустилась на тарелку. Это Наталья Александровна подавилась шпинатом и закашлялась до слез:

— А попроще, нельзя? — спросила похрипывая.

Я невозмутимо пожала плечами:

— А что? Какие-то проблемы с автосервисом?

Михаил Петрович только фыркнул.

— Кла-а-а-а-сс!! — взревела Ренатка. — Молоток, Софья, знай наших! Порулить дашь? Про мафию расскажешь?

— Да, Софья, — вступила подтаявшая Бьянка, — было бы занимательно послушать.

— Пап, а можно, я завтра поеду с Софьей в автосалон и помогу выбрать машину?! — и пока папа не осадил и не оборвал, быстро, быстро залопотала: — У меня только одна пара утром, потом я заскочу за Соней и повезу к Васильеву. Помнишь, это отец моей однокурсницы, у него свой автосалон? Пап, ну, пожалуйста, я так люблю выбирать машины…

Михаил Петрович задумчиво посмотрел на меня, я слабо кивнула, и он дал согласие:

— Хорошо. Но только институт не прогуливать.

Рената тут же развернулась ко мне и начала трещать без умолку:

— Феррари я тебе точно не гарантирую, если только под заказ. Я например, выбрала себе Рено. Правда классно звучит — Рената на Рено. — И без всякого перехода от автомобильной тематики: — А твой муж кого-нибудь убивал?

— Рената, — укоризненно протянула мачеха, — что за нездоровый интерес?

— А что? Классно…

Аккуратно облизав десертную ложечку, Бьянка, с некоторой, прямо скажем, ревностью, прошелестела:

— А Феррари, ты, разумеется, хочешь красного цвета?

— Нет. В Вероне у меня была черная машина. Это Энцо ездил на красной.

— У вас было два Феррари?! — простодушно восхитилась Рената.

— Нет. Три. На красной машине с черным верхом шофер возил свекровь. У Энцо акции этого автомобильного концерна, так что… — я развела руками, — покупать машины у самих себя, вполне разумно.

По-моему, последним текстом я убила даже Михаила Петровича. Сраженный буйной фантазией сыщицы Софьи, он утер рот салфеткой и, покачивая головой, поднялся из-за стола.

— Папа! — крикнула ему вслед дочь. — А ты знал, что у Софьи было три Феррари?

— Ну конечно, детка, — обескуражено ответил Кутепов, пораженный в самое сердце моим враньем.

— И ничего нам не сказал?! — проскулила Рената.

— По-моему, в их семье не любят лишних разговоров, — подколол меня «дядя Миша». — Омерта, знаете ли.

— Клятва молчания, — с непередаваемым выражением, протянула Рената и посмотрела на меня взглядом Винни-Пуха. Думаю, именно так плюшевый медведь смотрел на бочку с медом — восторг, обожание и желание съесть.

В тот вечер вся женская составляющая семьи Михаила Петровича собралась в детской и, рассеяно переставляя кубики, слушала «вольные итальянские бредни».

Боже, что я несла?! Бред, ахинею, сорок бочек арестантов. Марио Пьюзо и Френсис Форд Коппола, могли бы гордиться — «Крестный отец» не прошел для меня даром.

— Только никаких фамилий, — загодя предупредила слушателей. — До сих пор не могу отделаться от привычки не упоминать их всуе.

Причина такой скромности была совершенно иной — кроме фамилий Медичи, Да Винчи и Пестолоцци, ничего путного, впопыхах, на ум не приходило. Да и запутаться можно. Я окрестила фантомы родственников «дядя Марио», «дядя Пьетро», «тетушка Сильвия» и так далее, и, в конце концов, так естественно и органично заплутала в именах, что никто этого кроме меня не заметил. Я перепутала, что называется, у кого коза, у кого корова, кого похоронили, кому дарили пистолет.

Сердца слушателей были завоеваны. Бедная итальянская родственница оказалась редкой диковинкой. Прям, хоть сейчас ее за деньги показывай. Экзотика в непосредственной близости от очага, что лучшее можно предложить нескольким женщинами, запертым в доме?

Я была обласкана вниманием и с ужасом думала о том, что будет написано на этих лицах, когда правда выплывет наружу. Упрощенно можно сказать так — меня покроет несмываемый позор. Пожалуй, в этом случае мне действительно будет лучше перебраться в Верону.

«Итальянский я уже знаю,» — со вздохом подумала я, когда Рената попросила сказать что-нибудь по-итальянски, и вспомнила все четыре фразы вызубренные для общения с официантами в ресторанах Венеции. Произнесенные скороговоркой, они произвели впечатление.

Я засунула страх грядущего разоблачения в самый темный угол сознания и пустилась общаться напропалую. Настоящий агент под прикрытием не должен отвлекаться на личные ощущения. Мои цели в этом доме определены — я должна стать здесь другом любой ценой и добывать информацию.

Не ради себя или Туполева, а ради этих людей. Все остальное пустяки и смятение чувств. Надеюсь позже, мне простят эту невинную ложь.

В половине одиннадцатого утра, когда я уже вся собранная пила на кухне третью чашку потрясающего кофе в исполнении Сидора Поликаповича, в дом ворвалась энергичная Рената.

— Ты готова? Отлично. Тогда поехали, Васильев ждет, хотя Феррари не обещает.

Господи, прости мою душу грешную. Может быть, позвонить Туполеву и попросить достать Феррари напрокат? Назар Савельевич может и Боинг напрокат обеспечить…

Рената трещала без умолку. Если раньше я не могла добиться от нее пары связанных слов, то теперь она поливала меня водопадом стихийной мысли. Мысли эти, не завершаясь, перетекали с одного места на другое и капали мне на макушку, как увесистые капли с крыши.

— Я ему, прикинь, — отвянь. А он мне… ой, светофор. Проскочили. Вчера тут стоял гаишник с таки-и-им, пу-у-зом! Весь обзор пупком перегораживал. А потом мне — «девушка, вы, что знаков не видите»?! А я ему — «дядя, вас нарочно так откармливают, что вы все знаки загораживаете?». А в Италии все мужики худые? Слу-у-ушай, а может, махнем летом в Альпы?! Прикинь, все на море парятся, а мы с тобой в сугробах ультрафиолет ловим…

Энергичная девушка. Дитя сумасбродного времени и сумасшедших скоростей.

Еще выезжая со стоянки от дома, я заметила, как следом за нами из-за микроавтобуса вынырнула неприметная вишневая девятка. На светофоре, который Рената перемахнула под мигающий желтый, зацепив колесами красный, я получила возможность оглянуться. В девятке, на передних сиденьях нервно подпрыгивали два мужика и, судя по артикуляции губ, поливали матом беспечную водительницу. Я мужиков пожалела:

— Затормози у ларька. Сигареты кончились.

— А меня в детстве за сигарету папка выпорол! — донесся из раскрытой дверцы вопль мне вслед. Я шла к ларьку и высматривала «Парламент».

Пока расплачивалась и получала сигареты, убедилась, что нервные филеры уже сидят в машине неподалеку и утирают просторными платками обширные лбы.

Рената беседовала по телефону:

— Да, да, договорились. Целую, — и быстро убрала мобильник в карман. — Поехали?

Огромная выставочная стоянка автосалона сверкала под солнцем лакированными кузовами. От ярких бликов рябило в глазах, от разнообразия экземпляров кружилась голова.

— Выбирай! — радушно махнула рукой Рената в сторону четырех рядов сверкающих иномарок, и расцвела улыбкой, подходящему к нам высокому импозантному мужчине. — Добрый день, Сергей Иванович. Я вам клиентку привезла. Комиссионные светят?

Рената обернулась ко мне и улыбка на ее лице завяла — никакой потенциальной клиентки в поле зрения не наблюдалось. Я сидела в ее Рено и судорожно натягивала на голову желтую бейсболку, которую нашла на заднем сиденье. Прятала под кепку волосы и радовалась, что не забыла дома, непроницаемые как ночь, очки.

«Ну и влипла,» — мелькала мысль под желтой бейсболкой. Я редко показывалась на людях с Туполевым, официальные мероприятия можно перечесть по пальцам одной руки: мизинец принадлежал открытию сети авто-заправок. Поздравления от Туполева и меня за спиной, принимал тот самый господин, что сейчас с лучезарной улыбкой разыскивал сгинувшую покупательницу.

«Все равно разыщут и достанут», — подумала уныло и, стараясь скукожиться в гримасе до неузнаваемости, выбралась из автомобиля:

— Голову, знаете ли, напекло. Болит что-то, мигрень наверно.

Рената засияла оскалом и протянула ладонь в мою сторону:

— Позвольте представить. Моя троюродная сестра Софья. Из Италии. Из Вероны. Хочет Феррари.

— Очень приятно. Сергей Иванович, хозяин этой конюшни, — мужчина галантно потряс мои ледяные пальцы и сочувственно высказался: — Пожалуй, у вас действительно мигрень. Знобит?

— Слегка, — проблеяла я и услышала Ренату:

— Ну как там насчет Феррари? Желательно черного…

— Увы, увы, — развел руками Васильев, — ни одной штучки на складе не завалялось. А вас интересует именно эта марка? — Сергей Иванович внимательно вглядывался в мое лицо.

— Соня привыкла к Феррари, — ответила вместо меня деятельная «сестрица», — у них в Вероне три штуки было. Правда, Соня?

Только женщина с восторгом принимает историю об автопарке из трех одинаковых, разноцветных иномарок. У мужчин такой феномен вызывает легкий скепсис.

— И какой серии? — спросил хозяин магазина.

Я была готова провалиться сквозь землю. Лично взрыхлить когтями асфальт, уложить его рядами на голову и дышать черноземом, как есаул всех времен и народов Олег Газманов. «И ноздрями землю втяну», имеется в виду.

Я уже собралась ласково прощебетать «ах, каких только железяк не напихают в эти машины эти мужчины» и притвориться блондинкой, только для виду перекрашенной в каштановый цвет, как у Сергея Ивановича что-то щелкнуло в голове, и он перестал задавать умные вопросы бестолковой женщине. Подхватил меня внезапно под локоток и увел к перламутровой, как елочная игрушка Ауди.

— Обратите внимание, прекрасный экземпляр… — и, оглянувшись на Ренату, быстро шепнул, — рад видеть вас снова, Софья. Такую женщину трудно не вспомнить.

— Умоляю, не выдавайте, — просипела «запоминающаяся женщина», — я на работе.

— Нда, — удивился Васильев, — любопытно.

— А правда, мы с сестрой здорово похожи? — весело щебеча, к нам подбегала Рената. — Просто не различишь, особенно в бейсболке и очках.

— Сразу видно родную кровь, — без тени иронии кивнул хозяин авто конюшни.

Я была готова его расцеловать. Умные владельцы хороших магазинов, всегда готовы услужить клиенту. И тогда они могут быть уверены — бизнес не зачахнет, покупатель отовариться на славу.

Но только не Феррари. Отныне у меня стойкая идиосинкразия на данную марку.

Рената, как молодой зверек носилась между машин, заглядывала под хвост, вдыхала запах автомобильной конюшни — смесь из машинного масла, бензина, кожаной обивки салонов и лакирующего воска.

— Обожаю машины! — то и дело вскрикивала она.

Я и Васильев хмуро таскались следом. Он вяло изображал заинтересованность, я ухудшающуюся мигрень.

От ворот стоянки раздался гудок клаксона. Наша компания мигом развернулась и посмотрела, как по широкому проезду между рядами машин ползет нарядный ярко-желтый Фордик. Автомобильчик остановился возле нас, и из него вылезла симпатичная рыжеволосая девушка.

— Здравствуй, Любава, — поздоровался Васильев.