Согласно установленным правилам, в случае наступления момента решающей битвы Земли мобилизуются все союзы, кроме союза Наблюдателей. Нам, кто столько времени стерег все подступы к ней, не нашлось места в стратегии битвы. Нас распускали после подтверждения тревоги. Теперь пришло время показать свои умения союзу Защитников. Полцикла они строили планы, как им действовать во время войны. К какому из планов они обратятся сейчас? Какие действия они предпримут?

Я хотел только вернуться в королевскую гостиницу и переждать кризис там. Было безнадежно думать о том, чтобы найти Эвлуэлу, и я клял себя на чем свет стоит за то, что позволил ей ускользнуть вот так, без одежды, без защиты — в такое смутное время. Куда она пойдет? Кто защитит ее?

Молоденький Наблюдатель, который несся со своей тележкой сломя голову, чуть не налетел на меня.

— Осторожно! — заорал я.

Он взглянул на меня, ошеломленный, едва переводя дыхание.

— Это правда? — спросил он. — Тревога?

— А ты не слышишь?

— Но она настоящая?

Я показал на его тележку:

— Ты знаешь, как это проверить.

— Говорят, что человек, который объявил тревогу, — пьяница и старый дурак, которого вчера выставили из гостиницы.

— И такое может быть, — согласился я.

— Но если тревога настоящая…

Я сказал ему, улыбаясь:

— Если это так, то мы все можем отдохнуть. Хорошего тебе дня, Наблюдатель.

— Твоя тележка! Где твоя тележка? — закричал он мне.

Но я уже пошел дальше к мощной резной каменной колонне — напоминании об императорском Раме.

На этой колонне были вырезаны древние изображения: битвы и победы, монархи других стран, которых ведут в позорных оковах по улицам Рама, — торжествующие орлы, олицетворяющие процветание империи. Я стоял в странном спокойствии перед этой колонной и любовался ее тонкой резьбой. Ко мне кинулся знакомый человек. Я узнал его, это был Летописец Бэзил. Я окликнул его:

— Ты появился так вовремя! Не согласишься ли объяснить мне эти изображения, Летописец? Они просто завораживают, и во мне просыпается любопытство.

— Ты что, ненормальный? Разве ты не слышишь тревогу?

— Это я дал ее, Летописец.

— Тогда беги! Завоеватели рядом! Мы должны драться!

— Только не я, Бэзил. Мое время кончилось. Расскажи мне об этих изображениях. Про этих побежденных королей, про потерпевших крах императоров. Все равно человек твоих лет не принесет большой пользы в битве.

— Сейчас все мобилизованы!

— Все, кроме Наблюдателей, — сказал я. — Погоди минутку. У меня появилось желание узнать о прошлом. Гормон исчез; будь моим гидом по этим давно прошедшим циклам.

Летописец неистово затряс головой и описал вокруг меня дугу, надеясь удрать. Я бросился к нему, чтобы схватить его за костлявую руку и подтащить к интересующему меня месту, но он увернулся, и я схватил лишь его темную шаль, которая легко скользнула с его плеч и осталась у меня в руках. А он бросился прочь по улице, молотя воздух руками, и вскоре скрылся из виду.

Я пожал плечами и стал разглядывать шаль, которой я так неожиданно завладел. Она была прошита блестящими металлическими нитями, которые создавали сложные узоры, притягивающие взор. Каждая нить исчезала в фактуре ткани, но тут же появлялась в самом неожиданном месте, словно ветвь какой-нибудь династии, которая совершенно неожиданно обнаруживается в отдаленном городе. Искусство ткача было выше всяких похвал. Я набросил шаль на плечи.

И побрел дальше.

Мои ноги, которые отказывали мне утром, теперь легко несли меня. Молодость словно вернулась ко мне, и я шел сквозь хаос города, не задумываясь о том, куда идти. Я пошел к реке, пересек ее и там, на дальнем берегу Тивера, увидел дворец Принца. Тьма сгустилась, потому что, согласно приказу о мобилизации, все больше и больше домов оставалось без жителей и свет выключали; время от времени слышались гулкие удары: взрывы экранирующих бомб, выбрасывающих облака дыма, который мешал дистанционным наблюдениям. Пешеходов на улицах становилось все меньше. Сирены все еще завывали. На крышах зданий поспешно приводились в действие защитные установки. Я услышал писк отражателей и увидел паутину щупальцев усилителей, перекинутую от башни к башне.

У меня не было никаких сомнений, что Вторжение действительно началось. Мои приборы могли ошибиться по какой-то причине, но дело не зашло бы так далеко, если бы первоначальное донесение не было подтверждено данными сотен других членов моего союза.

Когда я подходил ко дворцу, ко мне заспешили, едва переводя на ходу дыхание, два Летописца с развевающимися за плечами шалями. Они обратились ко мне со словами, которые я не понял. Это был код их союза, и тут я вспомнил, что на мне шаль Бэзила. Я не смог ответить, и они перешли на обычную речь:

— Что с тобой? Сейчас же на свое место! Мы должны записывать! Мы должны комментировать! Мы должны наблюдать!

— Вы приняли меня за другого, — мягко сказал я. — Я несу эту шаль вашему брату Бэзилу, который доверил ее мне. У меня на этот раз нет места для наблюдений.

— Наблюдатель! — воскликнули они одновременно, потом каждый обругал меня, и они бросились дальше. Я засмеялся и пошел к дворцу.

Ворота были распахнуты настежь. Ньютеры, которые охраняли портал, исчезли, так же как и двое Указателей, которые раньше стояли у дверей. Нищие, толпившиеся на площади перед дворцом, теперь проталкивались в здание, чтобы найти там убежище. Это пробудило ярость наследных обладателей лицензий, чье пребывание именно в этой части здания было закреплено законом, и они обрушились на поток пришельцев с ненавистью и неожиданной силой. Я видел, как калеки орудовали костылями, словно дубинками; я видел, как слепые раздавали удары с подозрительной точностью; я видел, как кроткие послушники пользовались всеми видами оружия от стилетов до звуковых пистолетов. Я обошел стороной это постыдное зрелище, вошел во дворец и заглянул в часовни, где молились Пилигримы и просили благословения Провидения, а Информаторы отчаянно искали подсказку свыше о том, как им избежать грядущего конфликта.

Неожиданно я услышал звук труб и выкрики:

— Дорогу! Дорогу!

Во дворец вошла шеренга Слуг и направилась к комнатам Принца. Двое из них тащили извивающуюся, вырывающуюся и разъяренную фигурку с полураскрытыми крыльями. Эвлуэла! Я закричал, но голос мой тонул в шуме. И пробраться я к ней не смог. Меня отшвырнули Слуги. Процессия исчезла в комнатах Принца. Я перехватил взгляд маленькой Воздухоплавательницы, особенно бледной и хрупкой, какой она казалась в окружении охранников, и она опять исчезла.

Я схватил за рукав бурчавшего что-то Ньютера, бредущего мимо с безразличным видом.

— Это Воздухоплавательница! Зачем ее привели сюда?

— Он-он-они…

— Скажи мне!

— Принц… его женщина… в его колеснице — он-он-они-завоеватели…

Я оттолкнул это лепечущее существо и бросился к дверям. Передо мной встала медная стена, раз в десять выше моего роста. Я застучал по ней что было силы.

— Эвлуэла! — крикнул я хрипло. — Эвлуэла!

Меня не отогнали, но и не пропустили. На меня просто не обратили никакого внимания. Бедлам, царящий у западных дверей, охватил уже и проходы, и все помещение, и поскольку ко мне уже бежали разъяренные нищие, я развернулся и бросился к ближайшему выходу.

Я стоял во дворике, ведущем к королевскому приюту. В воздухе слышалось странное потрескивание. Я решил, что это излучение одной из защитных установок Рама, которая как бы экранирует город, защищая его от нападения. Но в тот же момент до меня дошло, что это и означает, что враг уже здесь.

В небе сверкнули звездолеты.

Когда я заметил их во время Наблюдения, они казались мне черными на фоне черной бесконечности, но теперь они пылали с яркостью солнца. Поток сияющих, тяжелых, подобных драгоценным камням сфер заполнил все небо. Бок о бок, они растянулись с востока на запад непрерывной лентой, покрывая весь небосвод и, когда они вот так неожиданно появились, мне показалось, что я услышал звучание невидимого оркестра, возвещающего приход завоевателей Земли.

Не могу сказать, насколько высоко они были, и сколько их парило над головой и какая была у них конструкция. Я только знал, что они были тут в своем неожиданном и подавляющем величии, и если бы я был Защитником, душа моя затрепетала бы только от одного их вида.

В небо вонзились лучи всевозможных оттенков. Битва началась. Я не мог понять действия наших Защитников, таких же загадочных для меня, как маневры тех, кто пришел завоевать нашу планету с таким долгим и славным прошлым, но со скромным настоящим. К своему стыду я ощущал, что я не просто в стороне от битвы, а как-то вне ее, словно все это меня вовсе не касалось. Я бы хотел, чтобы со мной была Эвлуэла, а она была где-то в глубинах дворца Принца Рама. Я бы даже не возражал, если бы сейчас рядом со мной оказался Гормон, Гормон-Мутант, Гормон-шпион, Гормон-чудовищный предатель нашего мира!

И вдруг, усиленные эхом дворцовых сводов, опять зазвучали голоса:

— Дорогу Принцу Рама! Принц Рама ведет Защитников в бой за землю отцов!

Из дворца появилась сверкающая машина в форме слезы. В крышу из блестящего металла было вмонтировано обзорное стекло, чтобы все население могло видеть правителя, чье присутствие должно было поднимать боевой дух воинов. У рычагов управления, гордо выпрямившись, стоял Принц Рама. Его жестокие юношеские черты застыли в суровой решимости; а рядом с ним, одетая словно императрица, сидела Воздухоплавательница Эвлуэла. Казалось, она была в оцепенении.

Королевская колесница взмыла в небо и исчезла в темноте.

Мне показалось, что появился еще один корабль и устремился следом за первым, а колесница Принца появилась снова и что оба корабля закружились по сужающейся спирали, видимо, готовясь к схватке. Облака голубых искр окутали оба корабля, а потом они метнулись ввысь и понеслись дальше, и вот уже скрылись за одним из холмов Рама.

Бушевала ли битва по всей планете? Подверглись ли нападению Парриш и священный Иорсалем и сонные острова Исчезнувших Континентов? Над всей ли планетой повисли звездолеты? Я не знал. Я воспринимал события только на одном крошечном отрезке неба над Рамом, да даже и здесь я как-то неопределенно и слабо осознавал, что же происходит на самом деле. Небо вдруг вспыхивало ярким светом, и я видел стремительные батальоны Воздухоплавателей; потом опять возвращалась темнота, как будто на город набрасывали бархатное покрывало. В отблесках взрывов я видел огромные машины наших Защитников, ведущие торопливый разговор с башен; а звездолеты продолжали неподвижно висеть в воздухе, целые и невредимые. Дворик, в котором я стоял, был пуст, но издали доносились голоса, полные страха и дурных предчувствий, слышные еле-еле. Или это был щебет птиц? Изредка их обрывал грохот, заставляющий вздрагивать весь город. Мимо меня промаршировал отряд Сомнамбул. На площади перед дворцом я заметил еще один отряд — как оказалось, отряд Клоунов. Они растягивали поблескивающую сеть, которая тоже, наверное, предназначалась для защиты. Вспышки молний высветили в небе трех Летописцев на гравитационной площадке, торопясь, они записывали все, что происходило. Мне показалось, хотя я и не был в этом уверен, что воздушный корабль Принца промчался в небе, спасаясь от преследователя. «Эвлуэла», — прошептал я, когда две светящиеся точки исчезли из виду. Высадили ли звездолеты войска? Достигли ли потоки энергии, извергаемые этим нависшим в небе сиянием, поверхности Земли? Зачем Принц схватил Эвлуэлу? Где Гормон? Что делают наши Защитники? Почему вражеские корабли не взрываются в небе?

Всю эту долгую ночь я, словно приросший к древним булыжникам дворика, наблюдал за космической битвой и ничего не понимал.

Начался восход солнца. Нити бледных лучей цеплялись за башни. Я коснулся пальцами глаз, до меня вдруг дошло, что я должно быть спал стоя. Может быть, стоит попросить членства в союзе Сомнамбул, спросил я себя. Я положил руки на шаль Летописца, наброшенную на плечи, удивляясь, как она у меня оказалась, и вспомнил.

Я взглянул в небо.

Вражеские корабли исчезли. Я видел обыкновенное утреннее небо, серое с первыми проблесками. Вдруг, как будто меня что-то подтолкнуло, я оглянулся в поисках моей тележки и тут же вспомнил, что не должен больше Наблюдать, и почувствовал опустошенность, большую, чем обычно чувствуешь в этот час.

Кончилась ли битва?

Побеждены ли враги?

Может быть, корабли завоевателей уже сбиты, и их обломки валяются беспорядочно где-то за пределами Рама?

Все кругом молчало. Я больше не слышал небесного оркестра. А потом из этой жуткой тишины донесся новый грохочущий звук, будто шум машин, которые едут по улицам города. И, казалось, невидимые Музыканты тянули одну и ту же заключительную ноту, печальную и звучную, которая вдруг пропала, будто все струны разом оборвались.

Из громкоговорителей всеобщего оповещения донесся спокойный голос:

— Рам пал. Рам пал.