Капитан Хостин, который должен был вести людей через лабиринт, пришел уточнить обстановку. Он был человек дела, готовый рисковать двадцатью жизнями, в том числе и своей собственной, лишь бы добраться до сердца лабиринта.

Он покосился на экран и спросил:

— Есть какие-нибудь новые сведения?

— Ничего нового.

— Вы уже хотите садиться?

— Да, — сказал Бордман и посмотрел на Раулинса. — Разве что ты хотел бы еще кое-что уточнить, Нед.

— Я? Ну… я думаю, следует ли нам вообще входить в лабиринт. Может быть, удастся выманить Мюллера и поговорить с ним снаружи.

— Нет.

— Не удастся?

— Нет. Потому что, во-первых, Мюллер не вышел бы на нашу просьбу. Он — нелюдим. Он живьем похоронил себя здесь, чтобы быть как можно дальше от человечества. Во-вторых, приглашая его, нам пришлось бы слишком многое рассказать, чего мы от него хотим. А в этой игре, Нед, карты не следует раскрывать преждевременно.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Допустим, мы будем действовать в соответствии с твоим планом. Что мы скажем Мюллеру, чтобы выманить его из лабиринта?

— Ну… что прибыли с Земли специально за ним, чтобы он помог нам в ситуации, опасной для всей Солнечной системы. Что мы наткнулись на расу чужих существ, с которыми не можем наладить контакт, и только он один может помочь. Так как мы… — Раулинс замолчал, почувствовав свою беспомощность. — Но Мюллера вряд ли убедили бы такие аргументы.

— Вот именно. Один раз Земля уже посылала его в мир чужих, которые испортили ему жизнь. Вряд ли он захочет попробовать это еще раз.

— Так каким же образом можно склонить его к тому, чтобы он нам помог?

— Апеллируя к его чести. Ты предложил, чтобы через громкоговорители подробно объяснить ему, что от него требуется, а потом ждать, когда он выбежит и поклянется, что сделает все возможное ради милой старой Земли. Так?

— Примерно.

— Но это отпадает. Значит, мы должны проникнуть в лабиринт сами и тем заработать уважение Мюллера, чтобы убедить его в неизбежности сотрудничества.

Выражение взволнованной настороженности появилось на лице Раулинса.

— Что мы ему скажем, Чарльз?

— Не мы. Ты.

— Так что я ему скажу?

Бордман вздохнул.

— Ты будешь врать, Нед. Попросту будешь врать.