Каждый должен идти в Дом Обновления самостоятельно. Я проснулся на рассвете, совершил обряд общения с Провидением и, не позавтракав, отправился в путь без Олмэйн. Через полчаса я стоял перед золотистой стеной Старого Города. Еще через полчаса я уже пересек хитросплетение переулков внутреннего городка. Проходя мимо серой стены, которая была так дорога древним Еверам, я поднялся на возвышенность и прошел мимо золоченого купола исчезнувших Мисламов и, повернув налево, последовал за потоком Пилигримов, который уже в этот ранний час направлялся в Дом Обновления.

Это здание было построено в период Второго Цикла, потому что именно тогда задумали процесс Обновления. И из всех научных достижений того времени, только Обновление дошло до наших дней приблизительно таким же, как его практиковали в то время. Так же как и всего Несколько других построек Второго Цикла, которые сохранились до наших дней, Дом Обновления — изогнутый и блестящий, очень сдержанный по архитектурному замыслу, с красивыми линиями и отделанный гладкими материалами, — был без окон; на нем отсутствовали какие бы то ни было украшения. В нем было много дверей. Я встал перед крайними к востоку дверьми, и через час меня впустили.

Как только я вошел, меня приветствовал член союза Обновителей в зеленом одеянии — первый из этого союза, которого я когда-либо видел. Обновителей набирают из Пилигримов, которые хотят сделать эту работу делом своей жизни и остаться в Иорсалеме и помочь другим найти путь к Обновлению. У этого союза та же администрация, что и у Пилигримов; тот же глава союза решает судьбы обоих; даже одеяние одинаковое, за исключением цвета Практически Пилигримы и Обновители — из одного союза и представляют различные фазы одного и того же процесса. Но различие между ними всегда проводится.

Голос Обновителя был жизнерадостным.

— Милости просим в этот дом, Пилигрим. Кто ты и откуда?

— Я Пилигрим Томис, бывший Томис из Летописцев, а до этого Наблюдатель, которого при рождении назвали Уиллиг. Я родился на Затерянных Континентах и много путешествовал до того и после того, как стал Пилигримом.

— Что ты ищешь здесь, что хочешь найти?

— Обновление. Искупление.

— Да поможет Провидение твоим желаниям исполниться, — сказал Целитель. — Пойдем со мной.

Меня повели через узкий, тускло освещенный коридор в небольшую каменную келью. Целитель предложил мне снять маску, войти в состояние транса и ждать. Я снял бронзовую решетчатую маску и сжал в руках звездный камень. Меня охватили знакомые ощущения, но я не почувствовал единения с Провидением. У меня скорее возникло ощущение особого контакта с каким-то другим человеком. И хотя я был озадачен, но решил не сопротивляться судьбе.

Кто-то будто исследовал мою душу. Вся моя жизнь была извлечена из меня и разложена передо мной на полу кельи: мои трусливые поступки и эгоистическое поведение, все мои пороки и слабости, все мои огорчения и самый позорный мой поступок — продажа документа Летописцев Прокуратору Завоевателей. Я взирал на все это и понимал, что недостоин Обновления. В этом храме можно было продлить свою жизнь в два, три раза. Но почему такие привилегии должны предлагать таким людям, как я, людям, у которых так мало достоинств?

Долго я так стоял, созерцая свои недостатки. Затем контакт прервался, и уже другой Целитель, замечательного телосложения, вошел в келью.

— Провидение милосердно к тебе, мой друг, — сказал он, вытянув руки с необычайно длинными пальцами и дотронулся до моих.

Когда я услышал этот низкий голос и увидел эти бледные пальцы, я понял, что передо мной человек, которого я встретил раньше, когда я стоял у ворот Рама, как раз накануне Завоевания Земли. Он был тогда Пилигримом и предложил мне отправиться с ним в Иорсалем, но я отклонил его предложение, потому что Рам манил меня.

— Твое путешествие было легким? — спросил я.

— Оно было очень полезным, — ответил он. — А ты? Я смотрю, ты уже больше не Наблюдатель.

— За этот год я уже поменял два союза.

— И предстоит поменять третий, — сказал он.

— Мне суждено стать Целителем?

— Нет, друг Томис, я не имел в виду этот союз. Но мы еще поговорим об этом, когда ты станешь моложе. Я рад объявить тебе, что твое возрождение состоится.

— Несмотря на мои грехи?

— Именно из-за них, из-за тех грехов, которые ты совершил, завтра на рассвете ты войдешь в первый резервуар возрождения. Я буду помогать тебе и направлять тебя во время твоего второго рождения. Я Кудесник Талмит. Теперь иди, а когда вернешься — спросишь меня.

— Один вопрос…

— Да?

— Я странствовал вместе с женщиной, Олмэйн, она раньше была Летописцем в Паррише. Ты не можешь мне сказать, разрешено ли ей возрождение?

— Я ничего об этой Олмэйн не знаю.

— Она не очень хорошая женщина, пустая, властная и жестокая. Но все же, я думаю, ее еще можно спасти. Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы помочь ей?

— В таких вещах я бессилен, — сказал Талмит. — Она должна исповедаться, так же, как и все. Но могу сказать тебе вот что: добродетель — это не единственный критерий, по которому разрешают Обновление.

Он проводил меня до выхода Холодный солнечный свет залил город. Я был слишком истощен, чтобы чувствовать подъем — ведь мне разрешено омоложение. Был полдень, и я вспомнил, что должен встретиться с Эвлуэлой. Я обошел вокруг Дома Обновления с растущим беспокойством. Придет ли она?

Она ждала меня у входа, около сияющего памятника времен Второго Цикла. Малиновый жакет, меховые гетры, стеклянные шарики на ногах и чуть выдающиеся бугорки на спине: даже издалека я мог определить, что она Воздухоплавательница.

— Эвлуэла! — крикнул я.

Она заметалась. Она казалась бледной, худенькой, еще моложе, чем в последний раз, когда я видел ее. Ее глаза искали мое лицо, которое было еще под маской, и на мгновение она пришла в замешательство.

— Наблюдатель? — спросила она. — Наблюдатель, это ты?

— Зови меня теперь Томис, — сказал я ей. — Но я все тот же человек, которого ты знала в Эгапте и Раме.

— Наблюдатель! О, Наблюдатель! Томис. — Она прильнула ко мне. — Как давно все это было! Столько всего произошло! — Она уже сияла, и щеки ее порозовели. — Пойдем, найдем гостиницу, место, где бы мы могли посидеть и поговорить. Как ты нашел меня здесь?

— Через твой союз. Я увидел тебя в небе вчера ночью.

— Я добралась сюда зимой. Какое-то время я была в Парсе, это примерно на полпути до Хинда, а потом передумала. Я никак не могла вернуться домой. Теперь я живу недалеко от Иорсалема и помогаю… — Она резко оборвала последнюю фразу. — Томис, тебе разрешили обновление?

Мы уже спустились с возвышенности в более скромную часть внутреннего городка.

— Да, — сказал я — я должен стать моложе. Моим проводником будет Талмит — ты помнишь, мы встретились с ним у входа в Рам, он тогда был Пилигримом?

Она не помнила. Мы сели во внутреннем дворике гостиницы, и Слуги принесли нам еду и вино. Ее веселье было заразительным. Я уже чувствовал себя молодым просто потому, что был рядом с ней. Она рассказывала о тех последних трагических днях в Раме, когда ее как наложницу повели во дворец Принца; и она рассказала мне о том ужасном моменте, когда Гормон-Мутант нанес сокрушительное поражение принцу Рама в тот вечер, когда началось Завоевание — он заявил, что он никакой не Мутант, а замаскированный Завоеватель и что он отнял у Принца его трон, его любовницу и его зрение.

— Принц умер? — спросила она.

— Да, но не из-за того, что он ослеп.

Я рассказал ей, как этот гордец бежал из Рама, скрытый маской и одеянием Пилигрима, и как я сопровождал его до Парриша, и как, пока мы были среди Летописцев, он начал интригу с Олмэйн, и как его убил ее муж, которого убила его же собственная жена.

— И еще я видел Гормона в Паррише, — сказал я. — Там его имя — Викториус Тринадцатый. Он занимает довольно высокое положение у Завоевателей.

Эвлуэла улыбнулась.

— После Завоевания Гормон и я недолго были вместе. Он захотел совершить путешествие по Эйропе; я полетела с ним в Донсию и Шведу: а там он потерял ко мне всякий интерес. Вот тогда-то я и поняла, что должна вернуться домой, в Хинд, но позже я передумала. Когда начинается Обновление?

— На рассвете.

— О, Томис, как же все сложится, когда ты снова станешь молодым? Ты знал, что я любила тебя? Все то время, пока мы путешествовали, все то время, пока я делила ложе с Гормоном и Принцем, ты был единственным, кто мне действительно был нужен! Но ведь ты был Наблюдателем, и это было невозможно. И потом, ты был так стар. А теперь ты больше не Наблюдатель и скоро ты уже не будешь старым и… — Она положила свою руку на мою. — Мне не нужно было расставаться с тобой. Мы бы оба пережили гораздо меньше страданий.

— Страдания многому учат нас, — сказал я.

— Да. Да Я понимаю это. Сколько времени будет проходить Обновление?

— Наверное столько, сколько обычно.

— Что ты будешь делать после этого? Какой союз ты выберешь? Теперь ты не должен быть Наблюдателем.

— Нет, и не Летописцем тоже. Мой проводник Талмит упомянул еще о каком-то союзе, который он не назвал, и он высказал предположение, что мне нужно будет войти именно в этот союз после Обновления. Я думал, что по его мнению я должен остаться здесь и войти в союз Целителей, но он сказал, что речь идет о другом союзе.

— Да, это другой союз, — сказала Эвлуэла. Она наклонилась ко мне поближе. — Спасатели, — прошептала она.

— Спасатели? Но я не знаю такого союза.

— Он только что основан.

— Но ведь новые союзы не появлялись уже больше…

— Талмит имел в виду именно этот союз. И ты бы очень подошел. Все, чему ты научился, пока ты был Наблюдателем, было бы очень полезно.

— Спасатели, — произнес я, будто пробуя на слух это название. — Спасатели — а чем занимается этот союз?

Эвлуэла хитро улыбнулась.

— Он спасает заблудшие души и планеты, попавшие в беду. Но сейчас не время говорить об этом. Закончи свои дела в Иорсалеме, и все встанет на свои места.

Мы поднялись. Ее губы скользнули по моим.

— Это последний раз, когда я вижу тебя стариком. Будет странно, Томис, видеть тебя после возрождения!

И она ушла.

К вечеру я вернулся в свою комнату. Олмэйн у себя не было. Слуга сказал мне, что ее не было весь день. Я подождал до самой ночи, потом провел свой сеанс общения и уснул. На рассвете я задержался перед ее дверью. Она была закрыта. Я поспешил в Дом Обновления.