Слабого человека можно обратить в бегство неожиданной атакой, но он выждет немного, обдумает все еще раз и начнет вынашивать планы. Так и случилось с Летописцем Элегро. Изгнанный из своих же покоев после того, как Принц Рама сорвал с себя маску, он успокоился и, освободившись от этого давящего присутствия, затаился. Позже тем же вечером, когда я ложился спать и решал, принимать ли мне снотворное, чтобы хоть немного вздремнуть, Элегро позвал меня в свой исследовательский отсек на нижних этажах здания.

Он сидел там, окруженный атрибутами своего союза: бобинами и катушками, капсулами, шлемами, выходными экранами, маленькими спиралями, там же лежали четыре последовательно соединенных черепа — в общем все, что необходимо собирателю информации. В руках он держал кристалл, понижающий напряжение, с одной из Облачных планет. Ее молочного вида содержимое быстро окрашивалось по мере того, как оно вытягивало ощущение тревоги. Он напустил на себя строгий властный вид, будто забыв, что я был свидетелем его бесхарактерности.

Он спросил:

— Ты знал о личности этого человека, когда вы пришли в Парриш?

— Да.

— Ты ничего не сказал об этом.

— Но меня никто не спрашивал.

— Ты понимаешь, какому риску ты всех нас подвергал — ведь не ведая о том, мы приняли под свой кров Правителя?

— Мы Земляне, — ответил я. — Разве мы уже не признаем власть Правителей?

— Нет, с момента Завоевания. По указу Завоевателей все прежние органы управления распущены, а их руководители арестованы.

— Но ведь такому указу нужно противостоять!

Летописец Элегро насмешливо взглянул на меня.

— Разве это обязанность Летописца — вмешиваться в политику? Томис, мы повинуемся тому правительству, которое находится у власти, каким бы оно ни было и какими бы путями ни пришло к власти. Мы не организуем никакой деятельности сопротивления.

— Понятно.

— Поэтому мы должны немедленно избавиться от этого беглеца. Томис, я приказываю тебе тотчас же отправиться к оккупационным властям и проинформировать Манрула Седьмого, что мы захватили Принца Рама и держим его здесь, пока его не заберут.

— Это я должен идти? — выпалил я. — К чему это посылать ночью старика? Ведь обычный шлем мыслепередачи может сделать то же самое!

— Слишком рискованно. Ведь кто-то может перехватить информацию, посылаемую с помощью шлема. Не очень-то это хорошо для нашего союза, если новость распространится. Эта информация должна поступить из рук в руки.

— Но мне кажется странным, что вы выбираете для этого какого-то ученика.

— Ведь только мы двое знаем об этом, — сказал Элегро. — Я не пойду. Поэтому сделать это должен ты.

— Но ведь меня не пропустят к Манрулу Седьмому, он меня не знает.

— Сообщи его службам, что у тебя есть сведения, которые помогут задержать Принца Рама. Тебя выслушают.

— Я должен упоминать ваше имя?

— Если будет необходимость. Можешь сказать, что Принца держат в плену в моих комнатах и с помощью моей жены.

Я чуть было не рассмеялся вслух. Но лицо мое оставалось непроницаемым, пока я стоял перед этим трусливым Летописцем, который даже боялся пойти туда сам, чтобы разоблачить человека, который наставил ему рога.

— В конечном итоге, — сказал я, — Принц поймет, что мы сделали. Разве это нормально, что вы просите меня предать человека, который был моим спутником в течение долгих месяцев?

— Предательство здесь ни при чем. Это вопрос обязательств перед правительством.

— У меня нет обязательств перед этим правительством. Я предан союзу Правителей. Вот почему я помог Принцу Рама в минуту опасности.

— За это, — сказал Элегро, — ты можешь поплатиться жизнью. Единственное, чем ты можешь искупить вину, — признать свою ошибку и помочь с арестом. Иди. Сейчас.

Я прожил долгую жизнь и всегда терпеливо относился к людям и никогда я никого не презирал так яростно, как Летописца Элегро в этот момент.

И все же я понимал, что стою перед выбором, и ни один из вариантов меня не устраивал. Элегро хотел, чтобы его обидчика наказали, но у него не хватало мужества донести на него, поэтому это я должен был пойти к оккупационным властям и донести на того, кому я помогал найти кров и за кого я был в ответе. Если бы я отказался, Элегро, возможно, передал бы меня самого властям, чтобы меня наказали как соучастника бегства Принца из Рама, или он мог бы отомстить мне внутри союза Летописцев. С другой стороны, если бы я повиновался Элегро, у меня навсегда осталось бы на совести несмываемое пятно, и в случае, если бы восстановилась власть Правителей, мне за многое пришлось бы ответить.

Когда я проанализировал ситуацию и взвесил все за и против, я трижды проклял неверную жену Летописца Элегро и ее бесхарактерного мужа.

Я заколебался на мгновение. Элегро был более убедителен, когда угрожал, что привлечет меня к ответу перед лицом союза по обвинению незаконного получения доступа к секретным файлам, а также по обвинению в том, что я провел на территории союза беглеца, объявленного вне закона. Он угрожал, что навсегда лишит меня возможности пользоваться хранилищами памяти. Он смутно намекнул о мести.

В конце концов я сказал ему, что пойду в штаб-квартиру завоевателей и выполню его приказание. Тогда я уже задумал предательство, которое, как я надеялся, нейтрализует предательство Элегро по отношению ко мне.

Уже близился рассвет, когда я вышел из здания. Воздух был теплым и чистым; низкий туман окутал улицы Парриша, и они будто мерцали в его дымке. На небе не было видно лун. Мне было немного не по себе на пустынных улицах, хотя я повторял себе, что вряд ли кого-то заинтересует престарелый Летописец. Но у меня при себе был только маленький нож, и я боялся бандитов.

Я шел по наклонному пандусу для пешеходов. На наиболее крутом спуске у меня появилась одышка, но когда я дошел до более ровного места, все встало на свои места, и я почувствовал себя в большей безопасности, потому что здесь, через довольно короткие интервалы, встречались патрульные отряды, да и потом на пути мне стали попадаться любители пройтись ночью. Я прошел мимо призрачной, одетой в белые шелковые одеяния фигуры, в которой угадывались неземные очертания: привидение, призрачный обитатель планеты Быка, где перевоплощение — это традиция, и ни один человек не может выходить куда бы то ни было в своем обычном облике. Я прошел мимо трех существ женского пола с планеты Лебедя, они хихикнули и спросили, видел ли я представителей мужского пола с их планеты, поскольку они как раз находились в периоде конъюгации. Я прошел мимо двух Измененных, которые подозрительно взглянули на меня, но решив, что взять у меня нечего, двинулись дальше.

Наконец, я подошел к приземистому восьмиугольному зданию, где жил Прокуратор Парриша.

Он не очень-то и охранялся. Завоеватели понимали, что мы не способны выступить против них, и были, пожалуй, правы. Планета, которую завоевали на заре нового дня, не в состоянии после этого оказать достойное сопротивление. Вокруг здания возвышался защитный сканер, окутывавший здание бледным отблеском. В воздухе чувствовалось присутствие озона. На широкой площади через дорогу уже хлопотали Торговцы, разворачивая свой рынок. Я увидел бочки со специями, которые разгружали мускулистые Слуги, и темные сосиски, которые несли Ньютеры. Я переступил через луч сканера и сразу передо мной выросла фигура Завоевателя.

Я объяснил, что у меня есть срочная информация для Манрула Седьмого, и через очень короткое время, без всяких консультаций и проволочек, меня ввели к Прокуратору.

Завоеватель обставил свой офис просто, но со вкусом. Он был украшен предметами, сделанными на Земле: ткань из Африкии, два алебастровых горшка из древнего Эгапта, мраморная статуэтка, видимо эпохи раннего Рама и темная Тальянская ваза, в которой стояли уже увядшие цветы. Когда я вошел, он, казалось, был занят несколькими информационными кубиками. Как я слышал, Завоеватели в основном работали ночью, поэтому меня не удивило, что он чем-то занят. Через мгновение он взглянул на меня:

— В чем дело, старик? Что это за беглый Правитель?

— Это Принц Рама, — сказал я. — Я знаю, где он находится.

В его холодных глазах мелькнул интерес. Он погладил своей ладонью с множеством пальцев стол, где лежали эмблемы нескольких наших союзов и среди прочих — Транспортировщиков, Летописцев, Защитников и Клоунов.

— Продолжай, — сказал он.

— Принц находится в этом городе, он находится в определенном месте, и у него нет возможности побега.

— Ты пришел, чтобы сообщить мне его местонахождение?

— Нет, — сказал я. — Я здесь для того, чтобы купить его свободу.

Казалось, Манрул Седьмой пришел в недоумение.

— Вы, люди, временами озадачиваете меня. Ты говоришь, что вы поймали этого беглого Правителя и, как я понял, ты хочешь продать его нам, а оказывается, ты хочешь купить его. Зачем ты пришел? Это что, шутка?

— Вы позволите мне все объяснить?

Он сидел, глядя в задумчивости на зеркальную поверхность своего стола, пока я коротко рассказывал ему о своем путешествии из Рама со слепым Принцем, о том, как мы пришли в Дом Летописцев, о том как Принц соблазнил Олмэйн и о страстном, но, увы, жалком желании Элегро отомстить. Я сразу все поставил на свои места и объяснил, что пришел сюда только по принуждению и что я-то не собирался передавать Принца в их руки. Потом я сказал:

— Я понимаю, что Правители должны понести расплату. Но этот уже дорого заплатил за свою свободу. Я прошу вас сообщить Летописцам, что Принцу Рама даровано прощение и позволить ему продолжить свой путь в Иорсалем как Пилигриму. Тогда Элегро будет бессилен что-либо сделать.

— Что ты предлагаешь нам, — спросил Манрул Седьмой, — в обмен на помилование Принца?

— Я проводил исследования в хранилищах памяти у Летописцев.

— И?

— Я понял, что ищут ваши люди.

Манрул Седьмой внимательно посмотрел на меня:

— Откуда ты знаешь, что мы можем искать?

— В одном из самых глубоких отсеков Дома Летописцев, — спокойно ответил я, — есть видеозапись резервации, в которой жили ваши предки, насильно увезенные со своей планеты и ставшие пленниками Земли. Она в мучительных подробностях показывает их страдания. Это и есть неоспоримое доказательство справедливости Завоевания Земли планетой Н362.

— Невероятно! Но такого документа не существует!

По его реакции я понял, что попал в самое больное место.

Он продолжал.

— Мы проверили все существующие файлы. Сохранилась только одна запись жизни в резервациях, и мы не увидели на ней своих людей. На ней представители негуманоидной расы, пирамидальной формы, возможно с Якорных звезд.

— Я видел эту запись, — сказал я ему. — Но есть и другие. Я потратил много часов, чтобы найти их, просто мне очень хотелось знать о тех несправедливостях, которые мы когда-то творили.

— Указатели…

— …иногда не полные. Я обнаружил эту запись случайно. Сами Летописцы не имеют понятия, что она существует. Я помогу вам найти ее, если вы оставите Принца в покое и отпустите его целым и невредимым.

Прокуратор какое-то время молчал. Наконец он сказал:

— Ты озадачиваешь меня. Я не могу понять, негодяй ты или человек высочайшей добродетели.

— Я знаю, что такое преданность.

— Но предать секреты своего союза…

— Я еще не Летописец, я только ученик, раньше я был Наблюдателем. И я не допущу, чтобы вы наказали Принца по прихоти рогатого глупца. Принц в его руках, и только вы можете освободить его. Поэтому я вынужден предложить вам этот документ.

— Который Летописцы тщательно вычеркнули из своих указателей, чтобы он не попал в наши руки.

— И который Летописцы по небрежности перевели в другое место и забыли об этом.

— Я сомневаюсь в этом, — сказал Манрул Седьмой. — Эти люди не допускают небрежности. Они просто спрятали эту запись и разве, передавая ее нам, ты не предаешь свою планету? Сотрудничая с ненавистным врагом?

Я пожал плечами.

— Я хочу освободить Принца Рама. Все остальное меня не касается. Я сообщаю вам местонахождение документа в обмен на освобождение Принца.

Завоеватель изобразил на лице некое подобие улыбки.

— Это не в наших интересах оставлять на свободе членов бывшего союза Правителей. Ваше положение двусмысленно, вы понимаете? Я бы мог вырвать у вас местонахождение документа силой, и Принц был бы у меня в руках.

— Да, конечно, — согласился я. — Я рискую. Но я исхожу из того, что люди, которые пришли сюда, чтобы отомстить за давнее преступление, должны в основе своей быть честными. Я в вашей власти, а местонахождение документа у меня в голове, можете взять.

Теперь он рассмеялся, и было видно, что он в хорошем настроении.

— Подожди минуту, — сказал он и произнес на своем языке несколько слов в переговорное устройство из янтаря. В комнату вошел еще один человек. Я сразу узнал его, хотя его кожа уже не была такой яркой, как в то время, когда он странствовал со мной в виде Мутанта Гормона. Он улыбнулся мне своей обычной улыбкой и сказал:

— Приветствую тебя, Наблюдатель.

— И я приветствую тебя, Гормон.

— Меня зовут Викториус Тринадцатый.

— Теперь меня зовут Томис Летописец, — сказал я.

Манрул Седьмой заметил вслух:

— Когда это вы успели так подружиться?

— Во время Завоевания, — ответил Викториус Тринадцатый. — Тогда я выполнял обязанности старшего разведчика, встретил этого человека в Талии, и мы вместе пошли в Рам. Но мы скорее были спутники, а не друзья.

Я вздрогнул.

— А где Воздухоплавательница Эвлуэла?

— В Парсе, я думаю, — сказал он небрежным тоном. — Она говорила, что хочет вернуться в Хинд, к своим.

— Ты любил ее, но только недолго?

— Мы были скорее спутники, а не любовники, — сказал Завоеватель. — Это было для нас временное увлечение.

— Для тебя, возможно, — сказал я.

— Для нас.

— И ради этого временного увлечения ты вырвал у человека глаза?

Тот, кто когда-то называл себя Гормоном, пожал плечами:

— Я сделал это, чтобы преподать гордому человеку урок гордости.

— Тогда ты говорил, что сделал это из ревности, — напомнил я ему. — Ты говорил, что тобою движет любовь.

Викториус Тринадцатый, казалось, теряет ко мне интерес. Манрулу Седьмому он сказал:

— Почему этот человек здесь? Зачем вы вызвали меня?

— Принц Рама в Паррише, — сказал Манрул Седьмой.

Викториус Тринадцатый был неожиданно сильно удивлен.

Манрул Седьмой продолжал:

— Он — пленник Летописцев. Этот человек предлагает странную сделку. Ты знаешь Принца лучше, чем любой из нас. Я прошу у тебя совета.

Прокуратор кратко изложил ситуацию. Тот, кто когда-то был Гормоном, слушал вдумчиво и молча. В конце Манрул Седьмой сказал:

— Проблема в следующем: дадим ли мы амнистию Правителю, который сегодня находится вне закона?

— Он слеп, — сказал Викториус Тринадцатый. — Он уже не обладает властью. И даже если он все еще силен духом, он не представляет для нас опасности. Я считаю, что нужно пойти на эту сделку.

— Есть определенный риск в том, чтобы оставить Правителя на свободе, — заметил Манрул Седьмой. — И тем не менее, я согласен. Мы принимаем условия. — А мне он сказал: — Назови нам местонахождение нужного нам документа.

— Сначала освободите Принца Рама, — сказал я спокойно.

У обоих Завоевателей на лицах появилось выражение удивления.

— Вполне справедливо, — сказал Манрул Седьмой. — Но подумай сам. Как можем мы быть уверены, что ты сдержишь слово? Ведь с тобой может случиться все что угодно за то время, что мы освобождаем Принца.

— У меня есть предложение, — сказал Викториус Тринадцатый. — Ведь это не столько вопрос взаимного недоверия, сколько вопрос времени. Томис, почему бы нам не зафиксировать местонахождение документа в кубе, который выдает информацию через шесть часов? Мы загрузим информацию в куб таким образом, что он выдаст ее только в том случае, если в течение шести часов сам Принц Рама, и никто иной, даст ему команду выдать информацию. Если за это время мы не найдем Принца и не освободим его, куб будет уничтожен. Если же мы все-таки освободим Принца, куб выдаст нам информацию, даже если — ну, если — что-то случится с тобой за это время.

— Вы предусматриваете любую вероятность, — сказал я.

— Мы договорились? — спросил Манрул Седьмой.

— Мы договорились, — ответил я.

Они принесли мне куб и поместили меня под экран секретности, пока я писал на блестящей поверхности номер полки и уравнения последовательности документа, который я обнаружил. Прошло несколько мгновений; куб вывернулся наизнанку, и информация исчезла в его темных глубинах. Я вручил им куб.

Вот так я предал наследие Земли и сослужил службу нашим Завоевателям просто из чувства преданности слепому Принцу, который крал чужих жен.