– Люди, как птицы, только разные – одни гадят, другие парят…
– Ей так идут ее недостатки, что о достоинствах даже забываешь.
– Совесть – то немногое, что можно иметь даром, но что часто очень дорого тебе же достается.
– Грехи отпускаются в порядке очереди. Заняла, но боюсь не успеть, слишком очередь длинная.
– И болеть не хочется, и врачам как-то жить надо… Решила жертвовать собой…
– Это хорошо, что у людей нет крыльев, иначе обгажены были бы не только памятники…
– Даже настоящие враги перевелись, остались только мелкие пакостники, с которыми враждовать гадко.
– Люди делятся на тех, кому хорошо, и тех, кому от этого плохо.
О знакомом ученом:
– Он такой умный, такой умный, что сам не понимает половину собственных мыслей!
Знакомая расспрашивает:
– Как дела, хорошо ли здоровье?
– Это смотря с кем сравнивать…
– На Земле уже столько Пупов Земли, что она вся ими покрыта. При этом многие похожи на кочки, а некоторые и вовсе на прыщи.
Надоевшей актрисе:
– Вы – счастье, которого всегда в совершенном избытке.
– У него исключительно хорошо получается валять дурака. Может, стоит делать это профессионально?
– Он настолько многогранный, что за гранями самого уже и не видно…
– Я то и дело ем, потому что доктор сказал, что курить на пустой желудок крайне вредно.
– Я как атлант – держу на плечах груз прожитых лет и пережитой глупости.
По поводу знакомого-неудачника:
– Он с большим трудом вытащил рыбку из пруда, но это оказалась килька в томате.
– Я одинокая. Даже эхо в квартире не живет…
О знакомой:
– У нее кругозор замочной скважины.
– О знакомом:
– У него бронезащитная душа.
Глядя, как мается на трибуне очередной оратор:
– Легче трижды выслушать, чем один раз выступить.
– Ах, Фаина Георгиевна, как я вам завидую!
– Ваша зависть мне льстит.
О знакомой:
– Она пышет злобой, как здоровьем.
Услышав о знакомом, что тот «плюнул в вечность»:
– Вечность плюнула в ответ.
– Как понять, хороший ли он человек?
Раневская объясняет:
– По тому, завидует он успеху других или радуется.
– Фаина Георгиевна, мне кажется, что вы стали курить еще больше.
– Понимаете, голубчик…, чтобы победить какой-то недостаток, его нужно довести до абсурда. Вот я и довожу до абсурда курение…
– Худший вид беременности – мозговой. У большинства людей она заканчивается либо выкидышем, либо рождением урода.
– NN так блистательно выступает, что о смысле его речи как-то забываешь.
– Фаина Георгиевна, я видела вас в больнице. Заболели?
Раневская не любила жаловаться на болячки, тем более малознакомым людям, предпочитая отшучиваться.
– Организм свой пугала.
– Что делали?
– Пугала организм, водила его в больницу, чтобы посмотрел, что с ним будет, если вздумает заболеть.
– Фаиночка, как у тебя жизнь? – интересуется давняя приятельница.
Раневская со вздохом:
– Мухам понравилась бы… Особенно большим и зеленым.
– Тощие люди лучше толстых.
– Это почему?
– Меньше загораживают солнце.
Раневская рассказывает о походе в неудавшиеся гости, ее пригласили явно из-за популярности, желая показать как экспонат и посмеяться над шутками.
– У меня вдруг развилось стадное чувство.
– Захотелось быть как все, Фаина Георгиевна?
– Нет, ощутила, что вокруг одни скоты.
– Фаина Георгиевна, как понять, вежливый человек или нет?
– Вежливый обязательно скажет «извините», перед тем как сделать гадость, и «простите», когда ее уже сделал.
– А невежливый?
– Делает без извинений.
– Наверное, уйду из театра в бюро прогнозов погоды. К дождю все ломит и ноет.
– Правильные люди скучны. Они как лист из тетрадки в клеточку – правильные линии есть, но читать нечего.
– Не все, у кого есть крылья, ангелы. У навозных жуков они тоже есть.
– Чем вы расстроены, Фаина Георгиевна?
– У меня украли жемчужное ожерелье.
– Дорого стоило?
– Нет, сущие гроши. Оно фальшивое.
– Тогда почему вы страдаете, купите себе новое.
– Вор будет думать, что я подсунула фальшивку нарочно, что я жмот.
– Фаина Георгиевна, вам необходимо постепенно отказаться от курения. Предписываю выкуривать всего по одной папиросе после еды, не больше.
Раневская, хитро прищурившись:
– А есть можно сколько раз за день?
– В еде я вас не ограничиваю.
– Спасибо, доктор, хотя съедать по двадцать сосисок в день тяжеловато.
– Почему двадцать сосисок?!
– Не могу же я обедать каждый раз, как захочется покурить!
Ее спрашивали, смотрит ли она фильмы со своим участием.
– Я и спектакли не смотрю.
Раневская рассказывала:
– Были молодыми… Денег нет даже на еду, кавалеров красивых нет… Взяли где-то взаймы, купили бутылку вина и решили посидеть, поплакать и поругать жизнь. Хохотали до коликов.
– Почему?
– Нам вместо вина продали средство для травли тараканов.
– Ненавижу кино и спектакли…
– ?!
– …в которых я не играю.
– Мы с организмом договорились: я прекращаю мучить его диетами, а он разрешает мне курить.
– Я очень хотела посвятить себя служению искусству, но оно этого вежливо не заметило…
Чуть помолчав, с грустью:
– И невежливо прошло мимо.
– Что вы, милочка, она такая скупая, что даже мочу для анализов норовит у кого-нибудь позаимствовать, чтобы свою не тратить.
После очередного пребывания в больнице:
– Неизлечимых болезней нет. Просто не все больные доживают до своего излечения.
По поводу старого холостяка:
– Он просто задержался в девках…
– Ничто человеческое мне не чуждо: ни руки, ни ноги, ни жопа…
– Как живете, Фаина Георгиевна?
– Не живу – переживаю.
– Хорошо, что мне некому завещать…
– Почему, Фаина Георгиевна?
– Кому нужны в наследство неприятности и нытье? А больше у меня ничего нет…
– Фаина Георгиевна, вы верите в светлое будущее?
– Конечно, почему бы не верить в то, до чего точно не доживешь?
– В нашем доме вот этот молодой человек никогда не ездит в лифте, хотя живет на седьмом этаже, – шепотом сообщает знакомая, кивая на хлипкого вида парня, направившегося к лестнице. – Молодец, наверное, заботится о своем здоровье.
Раневская в ответ хмыкает:
– Или однажды, совершив в лифте мелкое хулиганство в уголок, застрял в нем надолго, и теперь лифт не переносит.
– Никогда не понимала, как женщины могут заниматься наукой. Вот я бы не смогла.
– Почему?
– Там же все точно, а у меня даже в рецептах приблизительно.
– Фаина Георгиевна, почему вы выходите не на своей остановке, а на одну раньше?
– Во-первых, экономлю билет, а во-вторых, трамваю и без меня тяжело.
Билет выдавался на всю поездку, независимо от количества остановок.
У Раневской с утра перевязана полотенцем голова. В ответ на сочувствующий вопрос «голова болит?», машет рукой:
– Меня преследует маньяк. Всегда. Всю жизнь.
– В чем это выражается?
– Где бы ни жила, наверху обязательно живет этот сосед, у которого что-то падает на пол, громыхает и катится…
– Курю так много, что на день уже не хватает коробки.
– Вы хотели сказать, пачки папирос, Фаина Георгиевна?
– Нет, милочка, именно коробки – спичек.
– Я так одинока, что поддержку оказывает только собственный скелет…
Это было не так, Раневскую любили и старались по возможности навещать, но она все-таки была одинока.
Спрашивают, много ли заработала, снимаясь в последнем фильме:
– Этого хватило бы на всю жизнь, умри я сегодня.
– Я в детстве тоже была Мичуриным.
– Вы? И чем вы занимались?
Раневская с гордостью:
– Пыталась высаживать орехи из конфет в цветочный горшок. Не прижились.
– Дни рожденья – вещь полезная.
Это заявление Раневской, которая страшно не любила всякие юбилеи и болезненно относилась к своему возрасту, удивляет окружающих.
– Чем же?
– У кого их больше, тот и живет дольше.
– Фуфа, почему вы не хотите идти к этому врачу, чем он вам не нравится?
Фуфой Раневскую звали близкие.
– Ты посмотри на рецепт.
– И что?
Раневская театральным шепотом подозрительно:
– Каким красивым почерком он выписан! Врачи не пишут так четко и понятно. Это подлог, он не врач.
– На своем памятнике велю написать: «Привет всем! До встречи!»
А еще она говорила, что нужно написать «Умерла от отвращения».
Возвращаясь из поликлиники, где сказали о необходимости срочной операции, приятельнице:
– Вон, даже черная кошка не стала дорогу переходить, решила, что с меня и так хватит…
Насколько опасно жить в человеческом обществе.
– Это смотря кто вокруг, стая или стадо. Стая сожрет, а стадо забодает.
Отрывая очередной листок календаря:
– Прошел целый год…
Домработница подозрительно:
– После чего это?
– С тех пор, как все в очередной раз осталось по-прежнему.
– Она сидит на жесткой диете, о пирожных даже думать не может, чтобы от мыслей не поправиться.
– Произойти может все, что угодно, – вещает знакомый.
Раневская разводит руками:
– У меня наоборот – происходит все, что неугодно.
На вопрос о состоянии здоровья со вздохом:
– Ни состояния, ни здоровья. Одна симуляция.
– Фаина Георгиевна, вам нужно бросить курить. Ну, соберите вы свою волю в кулак.
Раневская:
– Кулак слишком большой получится, могут не понять…
– Если возлюбить врагов своих, то что тогда делать с друзьями?
– Одиночество ужасно – мне даже поругаться не с кем!
Раневская ворчит по поводу одиночества:
– Одна-одинешенька…
Геннадий Бортников возражает:
– Фаина Георгиевна, но у вас есть мы, ваши друзья…
– Друзья! Не позовешь же тебя почесать спину, если приспичит. Приходится елозить по дверному косяку.
– Я порядочный человек и такого не допущу!
Раневская всплескивает руками:
– Что же вы, голубчик, столько времени скрывали свою порядочность?
Мало кто знает, что знаменитую фразу из кинофильма «Весна» «Красота страшная сила» Раневская придумала сама.
Но еще менее известно окончание этой фразы, в фильм не вошедшее.
Раневская в образе Маргариты Львовны, посмотрев в зеркало, произнесла:
– Да, красота страшная сила!
И тихонько добавила:
– А ее отсутствие еще страшней.
Со вздохом:
– Другие безвременно умирают, а я безвременно родилась…
Раневская считала, что опоздала родиться, ей бы больше подошел XIX век.
У актера флюс, он объясняет:
– Зуб мудрости прорезался…
Раневская, разводя руками, тихонько:
– Ну, уж если и это не поможет…
По поводу очень худой женщины, безо всяких женственных форм:
– Глядя на нее, я начинаю верить, что Ева создана из ребра Адама…
На чьих-то поминках после многих обычных хвалебных речей:
– Почему бы не сказать хоть десятую часть при жизни?
– Любовь Орлова никогда не жалуется, что у нее что-то плохо.
Раневская:
– Правильно, не хочет никого радовать.
– Легко простить другим недостатки. Вы попробуйте простить достоинства и успех.
Актриса кается после бурного романа на стороне:
– Не могу мужу в глаза смотреть. Меня совесть заела.
Раневская испуганно:
– Чего ж вы ее не кормите-то? Голодная небось.
– У NN совесть чиста, он ею не пользуется.
Читая некролог о ком-то:
– Надо же, при жизни был такой сволочью, а умерев, сразу перевоспитался!
– Фаина Георгиевна, как полагаете, какие женщины самые привлекательные?
– Те, у которых мужья в командировке.
– О, чтобы сохранить свои вредные привычки, нужна еще какая сила воли!
Марецкая о знакомом:
– Родился дураком…, живет дураком… Может, хоть к старости поумнеет?
Раневская в ответ с сомнением:
– Вряд ли. Будет старым дураком.
– У него с водкой взаимная вражда. Она его губит, а он ее вообще уничтожает.
Актер хвастает, что его жена лучше всех:
– Самая красивая! У нее самые стройные ножки!.. Самая тонкая талия!..
Раневская шепотом:
– Голубчик, вы сильно рискуете.
– Чем?
– А вдруг найдутся желающие проверить?
Актриса рыдает:
– Он отверг меня!
Раневская успокаивает:
– Не переживайте, милочка, люди обычно отказываются от слишком дорогих вещей, которые не могут себе позволить.
Тихонько себе под нос:
– Или от всякой дряни…
– Меня в команду по шахматам не возьмут…
– Играть не умеете?
– Нет, жопа на стуле не поместится.
Вернувшись из гостей, Раневская немедленно отправляется в кухню. Домработница, которая не готовила ужин, зная, что хозяйка идет в гости, удивляется:
– Вы что, голодная, что ли? Вы же из гостей!
Раневская:
– Милочка, приличные люди из гостей уходят голодными.
До зарплаты три дня. Денег привычно нет.
Домработница:
– Денег уже нет.
Раневская:
– Еще нет. Так звучит приятней.
Объясняет внуку подруги, что такое хоровое пение:
– Это очень трудно: одновременно начать и одновременно закончить петь.
– А после начала?
– Тогда уже не так важно.
После выхода из больницы.
– Фаина Георгиевна, ну как?
– Плохо!
– Что такое?
– То процедуры, то уколы, то осмотры… Совершенно некогда было поболеть!
Услышав рассказ о большой толпе, пришедшей на похороны ненавистного многим чиновника:
– Это они собрались, чтобы убедиться, что закопают глубоко…
Женщины обсуждают знакомую:
– Чему она может радоваться? В жизни одни проблемы!
Раневская:
– Каждый имеет право быть счастливым по своему усмотрению.
– Я люблю всех, кроме тех, кого не могу терпеть и презираю!
– Быть Любовью Орловой очень трудно. Она икона, а к иконе каждый норовит приложиться.
– Я свой возраст не скрываю.
– Гордитесь им?
– Нет, из подозрений во вранье могут дать больше лет, чем есть на самом деле.
– Об одном я помню точно: у меня склероз!
– Парадокс медицины: чтобы поставить человеку точный диагноз, нужно произвести вскрытие. Но так как вскрытию никто подвергаться не хочет, лечат по приблизительным диагнозам.
– О чем вы задумались, Фаина Георгиевна?
– Давать ли соседям в долг.
– Что, плохо возвращают?
– Нет, собираются покупать своему ребенку пианино.
Немного поразмыслив, решает:
– Дам. А потом куплю ему в подарок барабан.
Утром, почти заламывая руки:
– Это ужасно, ужасно!
– Что именно, Фаина Георгиевна?
– Мне приснилось, будто я гуляю по Красной площади абсолютно голая в одной шляпке. А все глазеют и глазеют.
– Вы смутились от того, что голая?
Машет рукой:
– Причем здесь это? Шляпка была совершенно старомодной.
– Мы единственные в мире, кто празднует старый Новый год!
– Конечно, у кого еще после Нового остается полтазика оливье, ведро вареной картошки и тазик холодца? Надо же это все доесть.
– Что-то давно о себе гадости не слышала. Теряю популярность…
– Фаина Георгиевна, вы слышали, у Розы родился сын.
– Ей давали наркоз?
– Нет, она рожала без наркоза.
– Боже мой, чего наслушался бедный мальчик, еще не родившись!
– Но почему, вы полагаете, что она ругалась?
– Нет же! Но она наверняка давала ему советы, как выбираться изнутри.
– Фаина Георгиевна, какой диагноз вам поставили?
– ЧЕЗ.
Полдня думали, что это может быть такое, спросить неудобно, но и в неведении оставаться тоже не по себе, мало ли что за таинственная болезнь? Все же спросили:
– А что это, как расшифровывается?
– ЧЕЗ? Черт его знает.
Старая врач интересуется:
– У вас хороший стул?
Раневская отвлеклась и вопрос прослушала, потому переспрашивает:
– Что?
– Кал у вас хороший?
– Говно, а не кал, доктор.
– Что вам сказал врач по поводу предстоящей операции?
– Успокаивал. Это у него двадцатая такая. Должно же, в конце концов, получиться?
– Страдала, что старая, но вчера попыталась отложить по рублю на год. Получилось так мало, что воспрянула духом.
– Я к старости смолоду привыкла, в 22 года старуху играла, загримировавшись. Я столько всяких подлых сыграла, что могла бы и к этому привыкнуть…
– Почему вы не вышли замуж?
– Я не могла спариваться в неволе…
О признаках старости:
– В молодости удовольствия свои, а болезни чужие, в старости наоборот.
– Это ужасно, если все в твоей жизни зависит от тебя.
– Почему, Фаина Георгиевна?
– Даже пожаловаться не на кого!
У Раневской был сильнейший диабет, сплошные запреты на питание, о сладком и говорить нечего.
Жалуется:
– Когда я говорю, что пью чай без сахара, на меня смотрят, будто я что-то украла или скопидомничаю…
– Не все любят Новый год…
– Нет, Фуфа, Новый год любят все!
– Нет, мандарины, пожалуй, его не любят…
Услышав, что от одиночества некоторые начинают разговаривать сами с собой:
– Я пробовала, не получается.
– Разговаривать сама с собой?
– Не получается. Мы тут же поругались, оказалось, что эта сволочь знает обо мне все.
Врач, осматривая Раневскую:
– Спите хорошо? Вас не беспокоят ночные кошмары?
– Кошмаров мне вполне хватает днем.
– У нас в театре удивительные лестницы – в них ступенек вверх гораздо больше, чем вниз, особенно если подниматься уставшей, а спускаться после пинка под зад.
– Если прощать всех врагов подряд, то их ряды не только не поредеют, но станут куда плотней.
– По главной улице пусть проводят без оркестра, важно, чтоб не под конвоем.
– Беречь честь смолоду стоит только если точно знаешь, что хотя бы к старости пригодится.
По поводу довольно глупого актера:
– У него кариес зуба мудрости…
– NN терпеть не могут врачи, он безнадежно здоров.
– У меня столько надежд на лучшее, что хранить уже негде. Пробовала раздавать, говорят, что своих хватает. Что делать, ума не приложу…
– Душа хочет летать, тело стремится полежать на диване. Из компромисса ничего хорошего не выходит – либо полет низкий, либо тело измучено.
– Со временем функции многих вещей изменились. В сказках скатерть-самобранка целый пир развернувшему ее устраивала. Теперь действует согласно своему названию…
– N халявный уксус не пьет, потому что диабетик.
– Фаина Георгиевна, какое средство для похудения лучшее?
– Зависть.
– Половину жизни прожила с закрытыми глазами из-за мерзости окружающей жизни, потому и шишек столько набито.
– Великий царь Соломон прав – все проходит. Только вот это «все» проходит неодинаково – хорошее быстро и безвозвратно, а неприятности тянутся медленно и все норовят напомнить о себе.
Убедившись, что в кошельке снова пусто:
– Отсутствие денег – это сигнал свыше: надо или прекратить жрать, или начать зарабатывать.
Не желая спорить с режиссером по поводу какой-то сцены:
– Я всегда согласна договориться по-хорошему, если вы обещаете, что будет по-моему.
– Самое дорогое обычно то, что у тебя только отобрали либо ты только что потеряла…
– Весной начинается откорм моли, которая за зиму основательно оголодала в пустых шкафах без шуб.
Принеся из магазина тощего синего цыпленка:
– Купила птицу счастья, только то ли у нее период линьки, то ли кто-то успел на подушку ощипать…
– Время течет неравномерно – лучшие годы сначала впереди, потом вдруг оказываются позади… Получается, что эти самые годы мелькают, как деревья за окном курьерского поезда.
– Люди нелогичны. Заявляют, мол, мне бы ваши проблемы, предлагаю поделиться – шарахаются в ответ.
О знакомом:
– Он добрый человек – никогда не упустит возможности сделать добро за приличное вознаграждение.
– В собственном мнении он Эверест, а присмотришься – прыщ на жопе!
– Люди беспрестанно жалуются на жизнь, но при этом цепляются за нее, как только могут, даже те, для кого она невыносима.