Вилла была погружена во тьму. Ее обитатели спали. Со стороны все выглядело тихо и спокойно. Уязвимо. Однако он знал, что это не так. Целая сеть невидимых лазерных лучей окружала особняк, мраморная стена ограды была напичкана датчиками движения, а состояние каждого окна и двери фиксировалось датчиками удара. Все это стоило не самых больших денег, какие можно потратить на систему безопасности, но уже почти по максимуму.

Неприметная фигура не торопилась, тихонечко подползая к самому краю просвечиваемой детекторами зоны, чтобы проникнуть в летнюю резиденцию Менгска. Попасть в белокаменное сооружение, располагающееся на вершине белого утеса с видом на темные воды океана, будет очень непросто.

Специальная маска скрывала молодое красивое лицо. Закрепленный на поясе сканер, являлся модифицированным модулем для геологических изысканий, использующийся изыскателями Исследовательского корпуса Конфедерации. Он представлял собой пульсовый детектор электромагнитных волн для обнаружения выбросов веспен-газа. Настроить детектор на просвечивание лазеров охраны, и вывести изображение на поверхность окуляра очков, оказалось делом техники.

Чтобы аппарат заработал, необходимо знать частоты лазеров и точный минеральный состав кристаллов, которые их создали. Это оказалось достаточно просто, благодаря технику, что устанавливал систему прошлым летом.

Спец-очки обесцвечивали пейзаж. Темно-синее небо казалось плоским, цвета ржавчины, горы на севере приобрели глубокий красно-коричневый оттенок, а море внизу — переливалось алым.

Словно океан крови.

Стены виллы казались темными, а лазеры, проецируемые датчиком, выглядели как мерцающие серебряные нити, словно натянутые сигнальные растяжки.

— Слишком просто, — прошептал он, и тут же в мыслях упрекнул себя за ненужные слова.

Человек лег на землю и пополз вокруг северного края виллы, держась подальше от дороги ведущей в Стирлинг. Высокая трава колыхалась, под воздействием дующего с моря легкого бриза. Она хорошо скрывала ползущую фигуру.

Сеть пучков лазеров охраны постоянно меняла направление, однако в модуль визора человека были прописаны алгоритмы их движения. Поэтому, когда лучи сдвигались, он успевал сместиться в мертвую зону.

Конечно, ни одна программа не обладает стопроцентной надежностью, и шанс, что он будет обнаружен, всегда есть. Но он был уверен в своих способностях и даже не помышлял о неудаче.

По правде говоря, уж что-что, а провал задания ему не грозил. Может кто-то другой может провалить задачу, но только не он. Он был хорошим специалистом в своей области, и знал это. Поэтому он более чем уверен, что справится с заданием лучше, чем многие, так как он всегда добивался того, к чему стремился.

Ну хорошо, почти всегда.

Чем ближе он подползал к вилле, тем медленнее и осторожнее становились его движения. Придерживаясь правила, — "тише едешь — дальше будешь", он потратил практически два часа, чтобы сократить расстояние от стены до шести метров.

Пассивные ИК-датчики движения располагались по краю стены, но они уже устарели, так как были установлены около десяти лет назад. Эти датчики были не сложнее тех, какие можно встретить в системе охранной сигнализации какого-нибудь управляющего в колониях Периферии[4]. Конечно, ни у кого и в мыслях не было, что подобная защита может быть установлена в летней резиденции одного из самых известных сенаторов Корхалла и его семьи.

Эти датчики не могли засечь фигуру в черном облегающем комбинезоне, с системой теплопоглощения. Эту систему он смастерил из внутренней прокладки защитного скафандра, что применялись изыскателями в исследованиях высокотемпературных областей. Человек улыбнулся, когда встал на ноги. ИК-сканеры, мечась по телу, не обнаружили его.

Сеть лазерных лучей снова начала двигаться. Он замер, пока она не зафиксировалась в новом положении. Он увидел тонкий луч, мерцающий у его ноги, и, задержав дыхание, осторожно отодвинулся от него. У него было семнадцать целых и три десятых секунды до того момента, как они снова переместятся. Он быстро перебрался к стене; осторожно, не касаясь ее, опасаясь датчиков вибрации.

Его окружала лазерная сетка, но пока он держался вблизи стен — но не касался их, — он был невидим для службы безопасности виллы. Воспользовавшись моментом, человек перевел дух, а потом обошел строение и направился к боковому входу.

Он замер, когда на землю впереди упало пятно света.

Открылась дверь.

Он почувствовал страх, пульсирующий в нем, когда из двери вышел человек, а за ним — еще один. Они закурили по сигарете и начали болтать. Нарушитель задержал дыхание; его сердце молотило по ребрам. Кухонные носильщики, только и всего.

Они отошли от двери, укрывшись за пристройкой от холодного ветра. Нарушитель воспользовался этой прекрасной возможностью, чтобы проскользнуть в дверь. Войдя на кухню, он откинул наверх окуляры очков.

От каменных печей на него хлынуло тепло; в воздухе витал слабый аромат, оставшийся от ужина Менгск. Ночью кухня была пуста; повара и прислуга высыпались перед ранним подъемом и приготовлением завтрака. Он на мгновение задумался, что здесь в такое позднее время делали те двое курящих.

Но, отбросив неуместные мысли, он продолжил двигаться через кухню, к двери, которая вела в главный вестибюль. Он приоткрыл дверь и выглянул в затененный зал.

На стене в ряд висели портреты прославленных предков Ангуса Менгска. На рифленых колоннах стояло множество статуэток, ваз и оружия, со вкусом подобранных его женой Кэтрин. У покрытой ковром лестницы, ведущей в спальни семейства, контрастируя с величием произведений искусства, было разбросано множество игрушек маленькой дочери Ангуса, Дороти.

Пол был в шахматном порядке выложен черной и белой плиткой. Человек ждал. С противоположной стороны зала вошел охранник и по ларингофону сообщил своим товарищам в комнате охраны, что все в порядке.

Ангус Менгск держал в своей летней резиденции только горстку вооруженных охранников, утверждая, что приезжает сюда, чтобы на время забыть о проблемах между Корхалом и Конфедерацией.

Охранник посмотрел на парадный вход, развернулся и ушел в столовую, закрыв за собой дверь. Когда охранник исчез, человек проскользнул в зал, поднялся по лестнице и, остановившись наверху, оглядел широкий коридор.

Спальня Ангуса и Кэтрин была слева, но человек двинулся в противоположном направлении, к спальням младших членов семьи Менгск.

Деревянный пол был застлан толстыми коврами. Он осторожно шел по нему, избегая мест, где, как он знал, были скрипучие половицы. Нарушитель подошел к толстой двери с бронзовой «А», закрепленной на ней; и улыбнулся.

Он взялся за ручку, тихо открыл дверь и заглянул в комнату.

В помещении царил полусумрак. Вдоль стен располагались длинные стеллажи, заваленные демонтированным оборудованием и образцами горных пород. На самих стенах, заключенные в рамки, висели схемы геологических образований и разрезы горных пластов. На большой, обитой железом кровати, лежала бесформенная фигура, накрытая простынями.

Нарушитель сделал шаг внутрь, и услышал голос:

— Полагаю, вы думаете, что это было очень умно.

Обернувшись, он увидел Эктона Фелда — начальника службы безопасности семьи Менгск. Мужчина сидел в кожаном кресле в дальнем углу зала. Его рука покоилась на рукоятке тяжелого пистолета. Одетый в темный пиджак и просторные брюки, Фелд обладал высоким ростом и идеально сложенной фигурой. Его внешность идеально вписывалась в образ человека отвечающего за безопасность жизней.

Фигура в черном сняла спец-маску, открывая свое лицо. Черты аристократа, волевая линия подбородка, широкие серые глаза с пытливым взглядом семнадцатилетнего мальчишки.

— На самом деле, я думаю, что это был верх моей изобретательности, — сказал Арктур Менгск.

Эктон Фелд без особого интереса осмотрел геодезический прибор. Этому парню удалось собрать неплохой комплект для проникновения в летнюю резиденцию сенатора. Фелд решил, что стоит серьезно пересмотреть местные средства обеспечения безопасности.

Он положил геодезический прибор обратно. Если Арктур смог забраться так далеко, неизвестно, как далеко сможет забраться человек с более злым умыслом.

Фелду не хотелось даже думать о возможных последствиях подобного. Корхал и без того не отличался стабильностью, не хватало еще чему-нибудь случиться с Ангусом Менгском. Если столь откровенный противник Конфедерации умрет в собственной кровати, корхальское движение независимости может никогда не оправиться.

— А разве вы не должны быть в академии в Стирлинге?

— Мне там наскучило, — сказал Арктур, сев на край кровати и сдернув то, что скрывало кучу подушек. Подушки были разложены так, чтобы походить на человеческую фигуру. — Они не могут меня научить чему-то, чего я еще не знаю.

Это вполне могло быть правдой, подумал Фелд. У Арктура Менгска было много талантов. Да, он был самовлюбленным хулиганом. Настолько самоуверенным, что многие назвали бы его высокомерным. Однако, помимо этого он действительно был очень умен и превосходно справлялся со всем, за что брался.

— Вашему отцу это не понравится.

— А когда ему нравилось что-либо из того, что я делаю? — возразил Арктур.

— Бунтарь всегда остается бунтарем, да? — сказал Фелд.

— И что это ты имеешь в виду?

— Ничего. Забудьте, — ответил Фелд. — Так почему же вы вломились в свой собственный дом?

Арктур пожал плечами.

— Наверное, чтобы выяснить, возможно ли это.

— И только?

— Ну, может, еще, чтобы позлить отца, — улыбнулся Арктур. — Это никогда мне не надоедает.

— Вот как. Не сомневаюсь, это позлит его, — сказал Фелд. — Особенно сейчас. И после того, как он сделает выговор мне, уверен, у него найдется пара ласковых слов и для вас.

— А как ты это сделал? — спросил Арктур. — Я имею в виду, нашел меня. Комбинезон скрыл меня от инфракрасных датчиков, и я уверен, что ни один лазер не задел меня. Как ты узнал?

— А почему это я должен вам говорить? Вообще-то, мне стоило бы намылить тебе шею и выяснить, как тебе удалось зайти так далеко. — Фелд пристально посмотрел на Арктура. — Вам ведь кто-то помогал?

— Нет, — сказал парень, но Фелд знал, что он врет. Имея в отцах сенатора, мальчик хорошо изучил различные политические уловки. Он был способен скрывать правду почти так же хорошо, как это делают закаленные в словесных баталиях ветераны Палатинского форума.

Почти. Но не так же.

— Вы бы не смогли обойти лазерную сеть без чьей-либо помощи.

— Ладно, — признался Арктур. — Мне помогли. Я убедил Лона Хелана дать мне спецификацию на лазеры, так что я смог подкрутить этот геодезический сканер и сделать лучи видимыми. Я сказал ему, что это для школьного проекта.

— Значит, утром Лон Хелан будет искать новую работу.

— Да, видимо, будет.

Такое равнодушие разозлило Фелда. Только что Арктур в шутку разрушил жизнь человека, и все только затем, чтобы бросить вызов своим способностям.

— Ну давай же, — сказал Арктур, — скажи. Как ты меня обнаружил? Какая-то новая система, о которой я не знал? Биометрический распознаватель? Сканер ДНК?

Фелд посмотрел на молодое, энергичное лицо и почувствовал, как его гнев угасает. Сын Ангуса Менгска обладал качеством, заставляющим окружающих забыть свои обиды и в чем-нибудь угодить ему. Только его отец и мать казались неподвластными этим чарам.

— Это была не новая система. Это была старая система, о которой вы забыли.

— Старая система? Какая?

— СГ. Базовая модель, — сказал Фелд, поднимая геодезический сканер.

— СГ? — повторил Арктур. — Никогда о ней не слышал. Она от «ЛарсКорпа»? Или нет, погоди; наверное, от «Близнецов», да?

— Ни тех, ни других, — сказал Фелд и показал на свой глаз. — «Собственные глаза». Самая базовая модель. Я видел вас через камеры наблюдения, когда вы проходили через кухню.

— Камеры наблюдения? Какие еще камеры наблюдения?

— Новая модель камер «Терры». Ваш отец установил их перед приездом Умоджанского посла.

— Кого?

— Вы вообще слышите что-нибудь из того, что говорят в этом доме, если оно не касается вас лично?

— Нет, если это связано с моим отцом. Вся эта политика и бизнес слишком скучны, чтобы обращать на них внимание, — сказал Арктур. — Так кто у нас здесь?

— Человек по имени Айлин Пастер и его дочь, — сказал Фелд. — Очевидно, некая «шишка» с Умоджи, приехал на торговые переговоры с вашим отцом.

Это было не совсем правдой, но Арктур в прошлом не проявлял особого интереса к делам сенатора, и Фелд решил не вдаваться в подробности. Происходили события, решающие судьбу мира, а Арктур тратил большую часть своего времени на кучку подхалимов из академии и свою коллекцией камней и самоцветов. Ну, и еще на то, чтобы позлить своего отца.

Держа в руках конфискованный геодезический сканер, Эктон Фелд развернулся к выходу.

— Кстати, тебе лучше сказать своим друзьям, что игра окончена.

— Своим друзьям? — сказал Арктур. — Ты о ком?

— Не нужно этого, — предупредил его Фелд. — Просто скажи им, чтобы они шли домой. Уже поздно, и я слишком устал, чтобы разбираться еще и с этой ерундой.

— Честное слово, Фелд, я понятия не имею, о ком ты говоришь.

Эктон Фелд пристально посмотрел на парня, глядя сквозь его беззаботное лицо и способность притворять ложь правдой. Арктур Менгск мог парой фраз убедить техника с десятилетним стажем отдать ему спецификацию лазерной сети, но Фелд понимал, что то, что он услышал сейчас, было чистой правдой.

А это значило…

— Черт, — сказал Фелд и включил переговорное устройство. — Всем постам, статус черный; повторяю, статус черный.

Фелд повернулся к Арктуру.

— Оставайся здесь, — сказал он. — И спрячься.

— Что там такое? — крикнул вслед уходящему Фелду Арктур.

Доставая на ходу свой пистолет, Фелд сказал:

— Вторжение.

После того, как Фелд исчез за дверью, Арктуру потребовалось еще несколько мгновений, чтобы до конца осознать слова начальника службы безопасности. Вторжение? Здесь?

Арктур пожалел, что ему пришла в голову мысль испытать таким вот образом систему охраны дома, чтобы потешить свое самолюбие: внезапно эта идея показалась ему глупой и по-детски импульсивной. Внезапно эту мысль вытеснила другая — сейчас его семья может быть в опасности! Он почувствовал, как внутренности опалил огонь страха.

Арктур быстро справился с нахлынувшими эмоциями. Вопреки инструкциям Фелда, он выскочил из комнаты обратно в коридор. Огни метались по всему дому, перекрикивались охранники, занимая свои посты. Когда хлопнула дверь, юноша замер в нерешительности.

Оглушительный хлопок пистолетного выстрела эхом прокатился по коридору. Следом раздался человеческий крик. Арктур крадучись двинулся дальше, пока не остановился около двери украшенной бумажными цветами и приколотым детским рисунком пони.

Красочные бумажные записки объявляли, что это "Комната Дороти". Арктур открыл дверь. В комнате горел свет. Он быстрым взглядом осмотрел помещение. Четырехлетняя сестра сидела на кровати и сонно протирала глаза. Ее длинные волнистые волосы неряшливо рассыпались по плечам.

Рядом с ней на кровати сидела молодая девушка примерно одного с Арктуром возраста. Ее светлые волосы сияли подобно меду, а лицо было столь же красиво, сколь неожиданно.

— Кто вы? — требовательно спросила девушка, закрывая руками Дороти.

— Могу задать тебе чертовски похожий вопрос, — сказал Арктур. — Кто ты, и что делаешь в комнате моей сестры?

— Я Жюлиана Пастер, — сказала девушка. — Дороти попросила меня остаться с ней и почитать ей сказку. Видимо, мы обе уснули. А вы, должно быть, Арктур? Но что там происходит? Это были выстрелы?

— Да, но я сам не совсем понимаю, что происходит, — сказал Арктур, устремляясь к кровати. — Думаю, на нас могло быть совершено нападение.

— Нападение? Но кем?

Арктур проигнорировал вопрос и встал на колени рядом с кроватью.

— Малышка Дот, — позвал он сестру уменьшительным именем, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тебе нужно одеться.

Услышав голос брата, Дороти посмотрела на него. Гнев Арктура моментально улетучился, когда он увидел на ее глазах слезы. Юноша не особо любил отца или его работу, но он обожал сестру. Её улыбка могла растопить самое черствое сердце, и даже Ангус не мог устоять перед ее прихотями.

— Куда мы пойдем? — сонным голосом спросила Дороти.

Арктур не успел ответить, раздались новые выстрелы. Дороти в ужасе вскрикнула. Арктур посмотрел на Жюлиану Пастер и сказал:

— Пригляди за ней. Я посмотрю, что там происходит.

Жюлиана кивнула. Внезапно дверь распахнулась и в комнату ворвались два человека. Девушка крепко прижала девочку к себе. Арктур вскочил на ноги, но в этот же момент облегченно вздохнул — в одной из фигур он узнал мать.

Высокая, стройная и красивая, Кэтрин Менгск тем не менее никогда не была "домашним цветком", что проводит все свое время за вязанием крючком или за чтением стихов. Волевой стержень из нео-стали давал о себе знать, когда ее детям что-либо угрожало. Она удивилась, увидев Арктура, но быстро справилась с чувством, и начала быстро собирать детей для выхода. Второй человек бросился к Жюлиане.

— Вы в порядке? — выпалила Кэтрин. — Арктур? Дороти?

— Все нормально, мама, — ответил Арктур, высвобождаясь от ее хватки. — Где отец?

Кэтрин взяла Дороти на руки.

— Он с Эктоном. Какие-то люди пытаются проникнуть внутрь, и они пошли их задерживать.

В коридоре снова раздалась стрельба. Дороти расплакалась.

Кэтрин повернулась к мужчине и, кивнув на Жюлиану, спросила:

— Как она?

— С ней все хорошо, — ответил человек. В сильном голосе отчетливо слышалось волнение.

Мужчина на вид был примерно одного возраста с отцом Арктура — это говорило о том, что он уже разменял пятый десяток, — а его интерес к Жюлиане выдавал в нем Айлина Пастера. Арктур подумал, что для посла из такого важного мира как Умоджа этот человек выглядит не слишком впечатляюще.

Редеющие седые волосы, скошенный подбородок, придавали Айлину Пастеру робкий вид. Однако с раннего возраста Ангус предупреждал сына, что когда речь идет о политиках и борзописцах, то таких людей нельзя недооценивать, — иначе подомнут под себя.

— Что происходит, мама? — спросил Арктур. — На нас действительно напали?

— Да, — кивнула Кэтрин, а затем скомандовала. — Мы должны добраться до убежища. Не будем тянуть волынку, все за мной!

Его мать не была из тех, что "подслащивала пилюли", и это было одно из качеств, за которые Арктур ее любил. Айлин Пастер взял дочь под руку и приготовился следовать за женщиной.

Где-то недалеко прогремели выстрелы из автоматического оружия. Звук был таким громким, что было невозможно определить местоположение его источника, но Арктур подумал, что стреляют на этом этаже.

Он услышал тяжелые шаги и крики.

Арктур дернул мать за руку, когда где-то рядом прогремели новые выстрелы.

Первым выстрелом расщепило деревянный косяк двери. Все закричали и упали на пол. Арктур только закрыл уши, как вокруг загрохотали металлические и деревянные осколки разлетевшейся двери.

По ковру покатились витые серебряные шипы, тонкие металлические конусы с мизинец толщиной.

Арктур сразу узнал их — такими снарядами стреляли армейские автоматы. Гаусс-автомат К-14, если быть точным. «Каратель».

Под ударами дверь распахнулась и в проеме показались двое мужчин. Эктон Фелд держал в руках дымящийся пистолет-пулемет. Из ран на груди и плече текла кровь. Второй мужчина был вооружен "Карателем", и Арктур узнал его. Это был один из охранников, по имени Жак Дело.

Начальник службы безопасности окинул комнату пристальным взором.

— Ангус, это Фелд. — торопливо произнес он в петличный микрофон. — Я нашел их. Мы в комнате Дот.

Арктур не расслышал ответа за ревом новой стрельбы. Дело быстро высунулся в проем и сделал пару выстрелов. Грохот автомата был оглушительным; особенно, в сочетании с плачем Дороти.

— Эктон, — сказала Кэтрин, — где мой муж?

— Внизу, организует оборону. Скоро двинется к нам, — сказал Фелд, загоняя новый магазин в рукоятку пистолета и грубо передергивая затвор. — Но нам нужно выбираться отсюда. Здесь мы слишком уязвимы. В другом конце зала есть убежище.

— Мы не можем уйти! — сказал Айлин Пастер. — Нас убьют.

— Нас убьют, если мы останемся здесь, Айлин, — возразила Кэтрин.

— Нет времени на споры, — сказал Фелд. Его лицо было бледным от потери крови. — Их люди наступают с обеих сторон. Жак, что там видно?

Жак Дело поднял автомат и, выглянув в коридор, посмотрел налево и направо. Он выпустил очередь из «карателя», и Арктур услышал крик боли.

— Теперь чисто, — сказал Дело. Звуки выстрелов только участились.

Арктур не понимал, как там может быть чисто. Он слышал бессвязную какофонию криков. Кто-то требовал прикрытия, кто-то — медика. А кто-то звал маму.

Знал ли кто-нибудь, кто побеждает в этом бою?

— Сейчас! — крикнул Фелд. — Двигаем!

Первым из комнаты выдвинулся ствол пистолета. За ним вышел державший его Фелд. Дело следом вытолкал Кэтрин — с все еще прижатой к груди Дороти, — Айлина Пастера и Жюлиану. Наконец, вышел Арктур, а Дело пошел замыкающим. Все устремились по коридору в сторону убежища.

Дым от выстрелов заполнял коридор. В тусклом свете электрической дуги разбитых ламп, Арктур различал только то, что творится у него под ногами. Он прошел мимо тела, застывшего на полу в неестественной позе. Человек получил пулю в шею.

Глядя на рваную дыру и размазанные по полу кровавые кляксы, Арктур с отвращением закрыл рот рукой. Запах смерти имел привкус обжигающего металла. Еще один мертвец лежал дальше по коридору. Его грудь была буквально разорвана шипами "карателя". Создавалось впечатление, что человека практически разрезало пополам.

Фелд, спотыкаясь, вел всех в убежище, — подземный бункер, сооруженный в самом сердце дома, а Дело прикрывал тыл. Бункер имел мощную систему связи, с возможностью выхода на орбитальные спутники Корхалла. Кроме того, там был предусмотрен запас ресурсов, из расчета на четыре дня полной автономии.

Мать Арктура возражала против идеи построить в летнем доме "безобразное", по ее словам, сооружение. Но после того, как безумный психопат убил всю семью сенатора Никкоса прямо в своих кроватях, пусть с неохотой, но все же согласилась.

Теперь, этот псих скорей всего служит в армии Конфедерации. После нейронной ресоциализации.

Арктур споткнулся. Дело поддержал его.

Нео-стальные двери бункера были открыты и изнутри лился холодный свет от флуоресцентных ламп. Эктон Фелд в изнеможении опустился на порог. Раны давали о себе знать. При попытке приподнять пистолет-пулемет, по его лицу разлилась мертвенная бледность.

Доносящиеся до Арктура крики становились все настойчивей и требовательней.

Жак отпустил юношу и резко развернулся. Припав на колено, он поднял винтовку. Грохот и вспышки огня вырвались из дула оружия. Звук был настолько оглушающим, что Арктур закричал. Гаусс-шипы со свистом улетали прочь. Вслед за очередью, криков страданий стало еще больше.

— Пошли! — крикнул Дело.

И тут же в этот момент в него попали. "Каратель" поразил цель.

Это выглядело так, словно гигантский кулак ударил мужчину, и отшвырнул его к стене. Кровь забрызгала Арктура, и он с ужасом увидел, как Дело уронил голову на грудь. Шипы К-14 практически оторвали ее от тела.

— Арктур! — Крик матери из бункера донесся до него словно из бочки. Что она кричала он не мог разобрать. Все что он слышал, это хрип Дело, и звук брызжущей крови из его пробитой шеи.

Не осознавая до конца, что он делает, Арктур упал на колени и схватил выпавшую из рук Жака винтовку. Он никогда не стрелял из такого оружия раньше, однако сразу сообразил, что для того чтобы кого-то убить, нужно просто прицелиться и нажать спусковой крючок.

Только легко ли это сделать?

Из дыма в коридоре показалась фигура. Стрелок был одет в темную одежду, в бронежилете и странного вида шлеме. На шлеме сбоку от черного матового стекла — в котором Арктур видел собственное отражение — торчало множество электронных приспособлений.

Автомат лежал в руках Арктура мертвым грузом, и совершенно бессознательно парень поднял его. Но автомат террориста уже был наведен, и Арктур понимал, что не успеет нажать на спуск прежде, чем его разорвет на куски.

Это мысль скорее разозлила его, чем напугала.

Но до того, как террорист смог выстрелить, отражение Арктура в забрале шлема рассыпалось облаком плексигласовых осколков, костей и мозгов.

Еще один выстрел попал в шлем террориста, за ним еще один, и еще. Человек упал на колени, а высокоскоростные снаряды продолжали пронзать его грудь и ноги.

Арктур повернулся и увидел свою мать, идущую к нему. Обеими руками она держала перед собой пистолет Эктона Фелда. С длинными черными распущенными волосами и в ночной рубашке, развивавшейся словно накидка, она была похожа на воительницу из древних мифов.

Пистолет снова выстрелил в ее руках, и этот выстрел ни на миг не заставил ее сбавить шаг.

Арктур уронил гаусс-винтовку, когда увидел, что боевик умер. Рука Кэтрин легла на его плечо. Юноша поднял глаза. Лицо матери пылало гневом. Не на Арктура, а на человека, который осмелился угрожать ее ребенку.

Кэтрин подняла Арктура с колен и практически затолкала его в бункер. С помощью Айлина Пастера она захлопнула массивную дверь, а затем на панели доступа отбила код блокировки. Арктур ловил ртом чистый отфильтрованный воздух. Глотая кислород, он чувствовал, как трясутся руки. Смерть прошла совсем рядом от него. Он сжал кулаки, рассерженный на себя за проявленную слабость, и подавил страх усилием воли.

Успокоившись, он осмотрелся.

Эктон Фелд лежал у стены рядом с Арктуром. Его грудь и рука представляли из себя месиво красного цвета. Юноша не знал, жив ли начальник охраны, или мертв. Жюлиана Пастер сидела у противоположной стены бункера, крепко обняв Дороти. Арктур подошел к ним. Он погладил сестру по волосам и ободряюще улыбнулся Жюлиане.

— Малышка Дот! — позвал он. — Это я. Мы в безопасности!

Дороти взглянула на брата. Арктур улыбнулся.

— Ты была очень храброй, малышка. Больше никто не собирается нас обижать, — произнес он, стараясь, чтобы в его словах не проскользнуло и намека на неискренность.

— В безопасности? — переспросила Дороти, шмыгая носом. — Ты обещаешь?

— Я обещаю. — Аркутр кивнул. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Никогда.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда, — пообещал он.

Единственным, чем можно было заняться в запечатанном бункере, это только ждать. Правда Арктур никогда не мог похвастаться способностью к усидчивости. Он сидел на кровати-раскладушке, скрестив ноги. Голова Дороти покоилась на его бедре. Девочка крепко сжимала подмышкой набивного пони по имени Понтий. Большой палец другой руки засунула в рот.

Несмотря на пережитое, она провалилась в глубокий сон. Арктур провел рукой по ее темным волосам и улыбнулся.

Как выяснилось, Эктон Фелд был еще жив. Кэтрин прилагала все усилия, чтобы хоть как-то обработать раны от "карателя". С прагматичностью — одной из составляющих ее непререкаемого авторитета в семье Менгск, мать Арктура начала ставить беглецам задачи. Таким образом она хотела занять их умы чем-то полезны, чтобы отвлечь от случившегося.

Она велела Арктуру позаботиться о Жюлиане и Дороти, а Пастеру — не спускать глаз с камер видеонаблюдения, чтобы иметь представление о том, что происходит снаружи бункера. Посол Умоджи кивнул в знак согласия. Получив доступ к панели с мониторами, он включил их. На многочисленных дисплеях появились изображения комнат и двора виллы Менгск.

Арктур не удивился тому, что именно мать перехватила бразды управления, и что Айлин Пастер охотно слушается ее. Кэтрин Менгск обладала аурой, излучающей власть, уверенность и надежность. В свои семнадцать, Арктур уже был достаточно взрослым, чтобы уважать силу характера матери. Он знал, что отец потратил многие годы, чтобы свыкнуться с тем, что нужно считаться с ее мнением.

— Айлин, что там происходит? — спросила Кэтрин, не отрывая глаз от раны Эктона Фелда. — Ты видишь Ангуса?

Арктур обратил внимание на посла. Айлин Пастер осмотрел все видеомониторы. Пустые коридоры, мертвые тела. Прячущиеся черные фигуры, совершающие зигзагообразные перебежки. Однако посол не мог определить, кто это — боевики или охранники.

Несколько камер не работало, и подключенные к ним мониторы показывали лишь "снег". Из-за чего получить полную картину происходящего не было возможности.

— На первом этаже все еще есть вооруженные люди. Но Ангуса я не вижу. Нет.

— Хорошо. Продолжай наблюдение, — ответила Кэтрин.

Пастер кивнул и снова сосредоточился на мониторах. Кэтрин встала и вытерла окровавленные руки о ночную рубашку. Глядя на напряженное, но все равно красивое лицо, Арктур улыбнулся, вспомнив, как она стояла над ним со сверкающим пистолетом Фелда. И как она убила человека, который хотел убить его.

— Твоя мать выглядит очень спокойной, — услышал Арктур голос Жюлианы. — Она знает что-то, чего не знаем мы?

Юноша повернул голову и посмотрел в лицо девушке. Подыскивая фразу для ответа, он рассмотрел ее повнимательней. Когда он увидел ее первый раз, то посчитал красивой. Теперь, приглядевшись, понял, как он ошибался.

Жюлиана Пастер была более чем красива. Она была ошеломляюще прекрасна. Но самое главное, она похоже не осознавала, насколько она привлекательна. Девушки в академии были либо карьеристки, с которыми невыносимо скучно, либо «заочки», соблазнить которых не составляло труда.

Он чувствовал, что Жюлиана не попадает ни под одно из этих определений.

Облегающая ночнушка подчеркнула изгибы ее тела, и воображение семнадцатилетнего юнца дорисовало то, что скрывалось под легкой тканью.

Арктур выбросил из головы возникший образ. Для подобных мыслей не место и не время.

— Моя мать, сильная женщина, — наконец произнес он.

— А моя мама заболела и умерла, — помедлив, сказала Жюлиана. — Когда я была совсем маленькой. Я почти не помню ее.

В ее голосе Арктур услышал неприкрытую тоску и не нашел, что сказать. Боль утраты ему не была знакома, и он никогда не проявлял сочувствия тем, кто потерял близких. Скорее находил их общество неприятным.

— Мне жаль, — выдавил он из себя.

Жюлиана кивнула, похоже не заметив его неловкости.

— Мы здесь точно в безопасности? — спросила она.

Арктур утвердительно кивнул в ответ, довольный, что разговор перешел к вопросу, ответить на который он вполне компетентен.

— Да, тут совершенно безопасно, — сказал он. — Стены бункера метровой толщины из пластбетона[5] усиленные арматурой из неостали. Чтобы пробить их, потребуется крупнейший бур Гильдии Горняков, БДЕ-1400, например. А может, даже и 1600.

— Ты хорошо разбираешься в бурах?

— Чуть-чуть, — ответил Арктур, таким тоном, чтобы у девушки не осталось сомнений о его познаниях в горном деле. — В моих планах стать изыскателем. Когда-нибудь.

— Ты не собираешься пойти по стопам отца?

Лицо Арктура потемнело, когда он услышал об отце.

— Нет, я ничем не могу ему помочь. Я не удивлюсь, если эта заварушка произошла по причине его выступлений против Конфедерации и сования носа не в свои дела.

— То, что делает Конфедерация, касается всех, — возразила Жюлиана.

— Может быть. — Арктур пожал плечами и посмотрел на Айлина Пастера в надежде, что тот уже может изложить ситуацию за пределами бункера. — Я не знаю, и мне без разницы. Я просто хочу, чтобы ко мне не лезли, и не мешали идти своим путем по галактике.

— Но если Конфедерация идет на такие меры, как эти, никто не сможет так сделать.

Арктур снова покосился на Айлина.

— Это сказал тебе твой отец?

— На самом деле, это сказал твой отец, — с усмешкой в голосе ответила Жюлиана.

— Тогда это интересует меня еще меньше.

— А ты не очень вежлив, не правда ли?

— Я тебя не знаю, — отрезал Арктур. — Почему я должен быть вежлив с тобой?

— Потому что даже поселенцы с Периферии знают — быть вежливым с гостем, это признак хорошего тона.

Юноша увидел, как зарделись ее щеки, и понял, что Жюлиана права. Он был груб. Причем груб с красивой девушкой. Своим поведением больше напоминая дикаря, а не сына сенатора.

Арктур глубоко вздохнул, и его лицо осветила лучезарная улыбка. Какой он обычно улыбался девушкам Академии, которые вдруг его заинтересовали. Улыбкой, от которой таяли девичьи сердца.

— Вы правы, я вел себя грубо. Извините. Сегодня был… непростой вечер. На самом деле, я не такой. И мне, правда, очень приятно находиться рядом с вами.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь проникнуть под маску неподдельной искренности. Однако даже самому искушенному человеку из светского общества Стирлинга, это было не по силам.

Жюлиана не имела никаких шансов устоять перед излучаемым юношей обаянием.

— Извинения приняты, — сказала она с улыбкой. Но Арктур знал, что это еще не означает, что рыбка на крючке.

— Ты проницательна, не так ли? Мне это нравится, — сказал он в ответ. То, что дочь Айлина Пастера смогла устоять перед его игрой, лишь подогрел интерес Арктура к девушке.

— Корхал, может, и является одной из жемчужин в короне Конфедерации, но Умоджа тоже не страдает отсутствием культуры и хороших манер.

— Я никогда не был там, — сказал Арктур. — Может, скоро приеду, если ваши девушки также красивы как ты.

— Не настолько. Но я думаю, тебе там понравится.

— Уверен, что да. Нет желания быть моим гидом?

— Почему бы и нет, — сказала Жюлиана. — Я могу показать вам каньон Саренго.

— Где потерпел крушение супер-носитель, — уточнил Арктур. — Говорят, захватывающее зрелище.

— Ты не будешь разочарован, — пообещала Жюлиана.

— Договорились. Если переживем эту ночь. Я ловлю тебя на слове, — подытожил Арктур, легким тоном, чтобы преуменьшить степень опасности.

Жюлиана улыбнулась. Арктур хотел сказать что-то еще, как Айлин Пастер вдруг воскликнул:

— Кэтрин! Дверь!

Арктур посмотрел на скопление мониторов. Однако, видеокамера, показывающая коридор была разбита в результате сражения. Панель доступа рядом с дверью пискнула комбинацией звуковых сигналов. Кэтрин наклонилась и проверила правильность шифровки, прежде чем ввести ответ.

В ответ с другой стороны, послышалась новая порция ударов по кнопкам, и Кэтрин снова ответила. Мать Арктура кивнула Айлину Пастеру, а затем напечатала завершающую комбинацию, которая открывала замки.

Арктур ощутил смесь облегчения и разочарования оттого, что время их нахождения здесь подошло к концу; однако улыбнулся, почувствовав, что в предвкушении Жюлиана взволнованно сжала его руку.

Толстая неостальная дверь убежища открылась, и в нее с покоящимся в руках «карателем» вошел Ангус Менгск — сенатор Корхала, отец Арктура и Дороти, и муж Кэтрин.

Ангус был широкоплечим, могучим мужчиной. Длинные темные волосы стянуты в хвост. В волосах, как и в бороде, пробиваются седые пряди. Волевое лицо, огрубевшее с возрастом, и холодные серые глаза под густыми бровями.

Он повесил винтовку на плечо, и заключил жену в медвежьи объятия.

— Слава Богу, вы в безопасности, — сказал он. — Я знал, что ты сможешь о них позаботиться.

— У нас все в порядке, — сказала Кэтрин. — Эктона подстрелили, но жить будет. Все закончилось?

Ангус выпустил жену из объятий и кивнул.

— Да, они все мертвы.

Арктур нервно сглотнул, когда увидел, что отец, наконец, заметил его, сидящего на кровати.

Ангус оторвал взгляд от Арктура и пожал руку Айлина Пастера; его хмурый взгляд сменился отточенной улыбкой политика.

— Приятно видеть, что ты жив, мой друг.

— И ты, Ангус, — сказал Пастер. — Несомненно, наши дела плохи. Конфедераты?

— Возможно, — сказал Ангус. — Обсудим это позже, ладно?

Пастер кивнул. Ангус прошел мимо него и остановился перед Арктуром. Улыбка политика слетела с его лица как маска, которую отбрасывают при ненужности.

— Во имя отцов, что ты здесь делаешь парень?! — потребовал ответа он. — Тебя опять выгнали из Академии?

— Я тоже рад тебя видеть, отец, — сказал Арктур.