Кавалькада застряла на въезде в Шаннон: улицу перед главными воротами запрудил радостный народ в зеленых беретах, с зелеными лентами и просто обрывками зеленых тряпок на рукавах. Простолюдины в один голос с рыцарями орали славу наследнику короны, истинному Бероуку, бросали под копыта его коня зеленые сосновые ветви, и то и дело из толпы слышалось:

   - Благослови тебя Отец и Матерь! Заступник!

   Брандон принимал народный восторг как должное, улыбался, кивал и махал рукой. Тан Мейтланд - тоже, с нескрываемой гордостью поглядывая то на Брандона и как-то незаметно оказавшуюся с ним рядом Белинду, то на возвышающихся над толпой конных рыцарей - как один, при зеленых беретах и полном вооружении.

   Невольно Сакс отметил, что горожане в Шанноне выглядели куда более сытыми и довольными, чем столичные жители, не говоря уж про Кроу или те деревни, что были под ноблями. Почему война, разорившая танства Флейтри и Эллисдайр, не затронула Шаннон, Саксу еще по дороге в Кроу рассказал Брандон. По его словам, умный и осторожный тан Мейтланд склонился перед волей короля Бероука и, приняв новую веру, выделил ноблям земли, изгнал хранителей старых богов и беспрекословно платил мудрым непомерные налоги. К тому же, тан Мейтланд принадлежал к королевской семье, а ссориться с Бероуком рыбники не желали. Потому и закрыли глаза на то, что после войны Мейтланд позволил старым хранителям прятаться в лесах Шаннона, а потом собрал под свою руку всех беглецов, уцелевших мятежников и прочих разбойников.

   "Ручные повстанцы оказались не такими ручными, как хотелось бы дядюшке", - хмыкнул тогда Брандон.

   Среди горожан, к удивлению Сакса, мелькали луайонцы. В первом же ряду махал зеленым беретом пожилой пекарь в перепачканном мукой фартуке, - мелкий, тонкокостный, явно щучьей крови, - за его руку держался мальчишка лет восьми, а за спиной возвышались двое взрослых сыновей, лицами похожие на отца, но здоровенные, как тейронские медведи. Остальные горожане словно и не замечали, что среди них - враг и захватчик. Сакс подумал, надо будет спросить Брандона, почему так, и что он собирается делать с чужаками.

   Но вместо Брандона ответил Киран: они оба ехали следом за принцем, несмотря на то, что люди Мейтланда настойчиво пытались оттеснить их подальше.

   - Ассимилировались, - сказал непонятно и тут же поправился: - Женились на тейронках, родили детей. На родине они - босяки, а тут - уважаемые граждане. Среди горожан тоже немало таких. Пока перевес на стороне Брандона, они будут драться за него и за свои семьи.

   - И вспомнят, что они луайонцы, как только в Шаннон войдут щучьи войска, - буркнул Сакс, приглядываясь к толпе. Показалось, мелькнуло несколько солдат в зеленых плащах.

   - Не войдут, - уверенно ответил Киран, но объяснить, почему, не успел: подъехали к перекинутому через сухой ров подъемному мосту, танские герольды задудели в длинные трубы.

   Пока въезжали в замок и спешивались, Киран вполголоса подсказывал, где что расположено, он явно не единожды бывал в Шанноне. У Сакса голова шла кругом с непривычки - толкотня и вонь, гомон и лязг, десятки любопытных взглядов... Но это не мешало ему примечать расположение стражи, приглядываться к лицам - хмурым и радостным, озабоченным и веселым. Встречающий тана и принца во внутреннем дворе рыцарь поглядел на них с Кираном недоуменно и сердито, мол, с чего это сиволапые крестьяне занимают место благородных лордов? А когда они следом за Брандоном и Мейтландом вошли в нижний зал, где уже собралось с десяток лордов и рыцарей со свитами, один из танских слуг, одетый богаче иного лорда, и вовсе велел им отправляться на кухню, а не мешаться у благородных гостей под ногами. Велел достаточно громко, чтобы Брандон услышал и обернулся, на полуслове оборвав прочувствованную речь какого-то старого и потрепанного рыцаря.

   Смерив слугу внимательным взглядом, он чуть заметно нахмурился и махнул Кирану с Саксом - мол, не отставайте. Слуге пришлось отступить. А лорду Брандон доверительно пояснил:

   - Вот всегда так, о благородстве судят по одежде. Разве ж так наказал нам Отец?

   Потрепанный рыцарь согласно кивнул и гордо огладил свой меч - явно старый, не раз бывший в деле, и заговорил о верности Бероукам и Тейрону. Мол, и его дед, и его отец, и он сам никогда не склонялись перед чужаками, а что кроме верности и чести у него ничего не осталось, неважно. Честь - превыше!

   Брандон слушал лорда чуть не со слезами на глазах, а как рыцарь закончил, обнял его и громко, на весь зал, сказал:

   - Мы, тейронцы, никогда не забываем долгов! Мы ждали двадцать пять лет, но больше ждать не будем! Мы вернем нашу свободу и нашу землю! И никто, слышите, никто из настоящих тейронцев больше не будет прятаться по лесам, не смея назвать своего имени! Лорд Кайет, клянусь перед Отцом и Матерью, ваши земли снова будут вашими, не пройдет и года!

   Тан Мейтланд снова отечески улыбнулся, словно именно он взрастил этого благородного юношу, а лорды и рыцари заорали славу Бероукам. Под этот ор принц прошел через зал, всем своим видом показывая, как тронут, счастлив и полон решимости вернуть родным верным лордам все, что им принадлежало, и еще немного сверх. Или не немного.

   Где-то между нижним залом и вторым этажом исчез Киран. Шепнул Саксу, что разведает обстановку, велел сегодня не отлучаться от принца, и пропал.

   Мейтланд проводил Брандона до покоев на втором этаже, в пристройке рядом с основной башней, - донжоном, вспомнил Сакс уроки матери. Красивые комнаты, просторные. Королевские. Роберт Бероук, пояснял Мейтланд оглядывающему комнату Брандону, нередко гостил здесь и очень любил эти покои. Особенно ему нравились гобелен с медведем у ручья и вот это кресло у камина. А еще его величество очень любили принимать здесь ванну...

   Когда тан открыл боковую дверь, Сакс обомлел. Такой роскоши он не то что не встречал, а даже не предполагал, что подобное бывает. Мать как-то рассказывала, что оквудский замок строили как положено, с канализацией, отоплением и водопроводом, даже объясняла, что это такие медные трубы, по которым течет в замок свежая вода и уходит грязная, но Сакс не очень-то верил. Река внизу, а замковые покои - наверху, не может же вода течь вверх. Если только это не колдовство.

   Верно, здесь колдовство и было. Сильное. Потому что стоило покрутить золотые рукоятки, вода текла не только холодная, но и горячая. Прямо в здоровенную каменную кадку, темно-синюю и гладкую. Но рукоятки Сакс крутил потом, и расспрашивал Брандона потом, когда тан оставил их отдыхать до обеда.

   К удивлению Сакса, тан лишь снисходительно кивнул, когда Брандон потребовал поставить для брата вторую кровать и принести подобающее рыцарю платье. И для Кирана тоже, прямо сюда! Кровать, правда, не пролезла бы в дверь, и потому слуги принесли лишь платье и узкий лежак. Хотели поставить в дальний угол, но Сакс показал на место у двери. Так, на всякий случай. Судя по тому, как вел себя Мейтланд, дурного против Брандона он не замышлял. Да и сам Брандон сказал не волноваться, а помыться и поспать перед обедом. Вечер будет долгим и трудным, лорды же.

   В отличие от принца, сразу уснуть Сакс не смог, хоть и устал смертельно. Снова вспоминалось летнее озеро, земляника и фейри на дальнем берегу. Она махала рукой, улыбалась и обещала непременно вернуться, совсем скоро. А под ногами у нее был холмик, сплошь усыпанный звездчатыми желтыми цветами жалей-травы. Травы, которая растет только там, где живут фейри. Или где фейри умирают и растворяются в земле, реках и облаках, чтобы пролиться дождем и зацвести вереском...

   Сакс очнулся от сквозняка, словно бы отворилась дверь. Не успев понять, где он, скатился с лежанки, вскочил, сжимая нож и озираясь в поисках опасности... и встретился взглядом с Кираном. Охотник стоял в двух шагах сбоку от двери, держал руки ладонями вверх и усмехался.

   - Негодный у тебя стражник, брат. - Виновато глянув на принца, севшего на кровати, Сакс сунул нож обратно за пояс. - Проспал.

   Киран подошел и хлопнул его по плечу.

   - Годный, не переживай.

   - Хороший стражник, вовремя почуял, - подтвердил Брандон и, склонив голову набок, уставился на Кирана. - Любопытно, где ты выучился так тихо двигаться? Даже убийца из Фелима, которого еле поймали мудрые в прошлом году, так не мог. Уверен, что ты не фейри?

   - Уверен. - Киран хмыкнул и сел на саксов лежак. - Но учил меня фейри. Давно.

   Замолк и потянулся к смятой одежде, той, что принесли слуги тана.

   - Учил, как я вижу, не только тихо ходить, - не дождавшись продолжения, сказал Брандон. - Ну, рассказывай, что делается у дядюшки и что говорит Белинда.

   - Лорды пьют за ваше здоровье и делят танства. Дядюшка доволен как слон... - осекся, видя непонимание в глазах Брандона, и поправился: - В смысле, как кот, сожравший певчего щегла. И прикидывает, когда играть свадьбу вашего высочества с Белиндой.

   Киран остро глянул на принца.

   - Пусть прикидывает. - Откинувшись на подушки, Брандон принялся задумчиво разглядывать вышивку на балдахине. - До коронации мы не будем его разочаровывать. Лордов тоже. Но и обещать им ллирово золото будем осторожно. А дальше... Чего ждете? Одевайтесь. Не справитесь сами, слуг позовите. Теперь вы не разбойники, а народные герои. И я, как добрый и справедливый принц, буду вас награждать. Для начала рыцарством. А вы - радоваться.

   Киран, вертевший в руках зеленый дублет с привязными рукавами, тяжело вздохнул. Сакс был с ним согласен: королевская награда - не только мед, но и пчелы. Злые и много. На что Брандон хмыкнул и повторил:

   - Я сказал, радоваться и благодарить. И передай Белинде, на ушко, что мы благословляем нашу фаворитку на брак с таном Флейтри, лордом Кроу и прочая, прочая. То есть с тобой. После моей коронации, разумеется.

   Всего миг Киран недоуменно смотрел на Брандона, словно тоже до сих пор не принимал всерьез мимоходом кинутое обещание отдать ему танство, а может, не ожидал такой прямоты от принца. Но замешательство быстро прошло, Киран криво усмехнулся и, приложив руку к сердцу, словно заправский придворный лорд, склонил голову.

   - Слушаюсь и повинуюсь, сир.

   Судя по усмешке, Киран ничего не имел против того, чтобы делить Белинду с Брандоном. А Саксу подумалось, что здесь он их обоих не понимает. Делить с кем-то Лиле он бы не согласился ни за что. Даже с королем и побратимом. Особенно с королем и побратимом. И Лиле не променяла бы землянку в лагере на королевскую спальню.

   Когда танский сенешаль постучал в дверь и пригласил его высочество почтить присутствием обед, Сакс с Кираном уже были одеты, как подобает лордам, и разве что не завиты на луайонский манер. И готовы благодарить, радоваться и делать все, что прикажет принц. Правда, глаза у Кирана были - в точь как у мальчишки, лезущего в соседский сад за яблоками.

   Торжественного обеда Сакс толком не запомнил. Лишь копоть и вонь масляных светильников, жирное мясо, бессмысленные громкие речи и недовольство лордов: принц приблизил и даровал рыцарство сразу двоим простолюдинам, причем второму - здесь же, у них на глазах! Лорды кривились, но роптать не смели. Брандон сделал все красиво, как в легендах, и сказал столько правильных слов о чести, верности и любви к своему народу, что хватило бы на десяток героических баллад. Сакс слушал и удивлялся себе: раньше бы он искренне радовался и верил королевской доброте, а сейчас больше думал о том, что Брандону в самом деле лучше оставить при себе безродных, но верных, чем остаться в окружении лордов. Своих, родных тейронских лордов, глядящих на принца, как на сундук с золотом. Запертый. И каждый из лордов громкими речами и огненными взглядами пытается этот сундук взломать.

   Сундук не поддавался. Блестел, звенел, обещал непонятно что и кому, но очень красиво, и не ломался.

   А следующим утром Сакс снова столкнулся с Марком.

   Брат поджидал его у самых гостевых покоев. Заступил дорогу, заговорил об отце с матерью, о приказе принца Артура и верности. Припомнил даже, как учил Сакса стрелять из лука.

   Вот тут Сакс не сдержался.

   - Ты мне не брат, - сказал очень тихо, еще тише, чем вытащил нож из ножен и приставил к горлу Марка. - Та фейри была моей женой и носила сына.

   Услышав про фейри, Марк скривился и отшатнулся к стене. А Сакс добавил:

   - Ты жив только потому, что она не хотела, чтобы я убивал.

   Марк по-волчьи сверкнул глазами и, отодвинув руку с ножом, пошел прочь. Быстро, не оглядываясь. Лишь в конце коридора дважды сплюнул через плечо, отгоняя ллировы мороки.

   Значит, фейри для тебя - демон, подумал Сакс. Вот и хорошо. Лучше честный враг, чем лживый друг. Тем более, война скоро. Так что это все ненадолго.

   - Дурной лось! - в один голос обругали его Брандон с Кираном, когда хмурый Сакс рассказал о встрече.

   Он и сам понимал, что надо было иначе. Только как иначе и зачем иначе, не знал.

   - Научишься, - уверенно сказал Брандон. - По крайней мере, врага ты себе выбрал славного. Такой злопамятной сволочи, как Дубок, поискать. Так что придется тебе теперь вдвое внимательнее смотреть по сторонам.

   - И не вздумай сам его тронуть, - добавил Киран. - За своего вассала Мейтланд с тебя шкуру спустит.

   - Может даже и хорошо, что ты так сдурил. - Брандон задумчиво оглядел Сакса и улыбнулся, словно придумал что-то очень забавное. - Мейтланд и так не принимал тебя всерьез, а теперь убедился, что лось и есть лось. Злой, упрямый, прет напролом... точно. Вот такой ты мне и нужен.

   Какой именно и зачем, Сакс понял далеко не сразу. Пока он просто держался за плечом Брандона, без его приказа вперед не лез, а лишь присматривался, прислушивался и мотал все на ус. Жаль только, Киран в то же утро покинул Мейтланд-холл, отправился к повстанцам. Сакс вышел его проводить, да просто выбраться хоть ненадолго из каменного мешка на воздух. Вонючий воздух, слишком много в Мейтланд-холле собралось солдат и лошадей.

   - Партизаны, сопротивление, - вздохнул Киран о чем-то своем и подмигнул Саксу: - Смотри в оба, браконьер, береги побратима. И не тоскуй так. Она вернется.

   Сакс опешил, хотел спросить, когда вернется? И как может вернуться фейри, если ее убили? Но Киран уже направил коня к воротам. Окликать его на виду у мейтландовой стражи и челяди Сакс не стал, да и ни к чему. Если вернется, значит, вернется. Только ждать ее у Девьего озера нельзя, война на носу, оставить Брандона - значит, предать.

   Верно, если бы Сакс не задумался, и если бы какая-то неуклюжая деваха не пихнула его полной овощей корзиной, то ллирова хранителя он бы не заметил. А так...

   Пока думал, пока отмахивался от извинений девахи - в ворота въехал всадник. Не рыцарь, потому что без доспеха и один, без слуг и оруженосца. Не купец - купцы не носят серые невзрачные плащи с глубокими капюшонами. Не крестьянин - лошадь хорошая, верховая, деревенщине не по карману.

   Лишь разглядев зеркальце, поблескивающее у всадника на груди, Сакс понял: хранитель! Самый настоящий старый хранитель, из тех, что лорд Мейтланд приютил в своих землях. Замковые стражники отдали ему честь, десятник что-то сказал, в гаме было не разобрать, что. А хранитель скинул капюшон и сказал:

   - Луна благословит тебя, - громко и торжественно.

   Голос у него был низкий и гулкий. И вкрадчивый, так что не глядя можно сказать - Ллиров слуга.

   Сакс-то как раз глядел во все глаза. Он ни разу не видел настоящих божьих слуг, только давно еще, когда был совсем маленький, слышал от матери: зеркальца на груди носят Ллировы хранители, хрустальные браслеты на правой руке - Асгейровы, венок из трав - Отца Кирмета. Саксу тогда было страсть как интересно, на кого ж служители похожи, вряд ли на простых людей, но увидеть не довелось.

   Этот был похож на ястреба. Нос тонкий, изогнутый как клюв, и внимательные глаза. Сам смуглый, борода белая, и волосы как перец с солью. Соли больше. Точно, ястреб. Пестрый.

   Прислушался: интересно ж, о чем хранитель говорит со стражей. Десятник как раз кашлянул, прочистил горло и ответил:

   - Тан, как приехал, о вас спрашивал, мастер Конлей. Велел, как появитесь, сразу проводить.

   Хранитель усмехнулся, спешился без всякой помощи, не то что мудрые, и уверенно зашагал к башне. Видно было, частый и почетный гость в замке, вон и слуги расступаются, почтительно кланяются.

   О ллировом хранителе он, ясно дело, тут же рассказал Брандону. Хорошо же, что Мейтланд слушает правильных божьих слуг, а не мудрых.

   - Слушать надо не ллировых слуг, а Отца. Здесь слушать, - неожиданно сказал Брандон и коснулся пальцами груди. - Ты завтракал? Нет? Быстро ешь, нам скоро идти вдохновлять на подвиг Зеленый Легион. А потом снова лорды. Что, много еще приехало?

   Пока завтракал, доложил - сколько лордов и рыцарей, сколько солдат, где разместились. Брандон одобрительно кивал, лишь под конец вздохнул:

   - Мало. Завтра выступать, а лордов всего ничего.

   Ничего себе мало, подумал Сакс, припомнив забитые до отказа казармы и слухи о том, что часть рыцарей разместилась в городе, в брошенных рыбниками домах. К тому же, Зеленый Легион!

   Лагерь располагался под южной городской стеной, у реки. Окруженный земляным валом, с выстроенными по ниточке палатками, чистый и аккуратный - куда аккуратнее повстанческих землянок. В расположение Легиона принца сопровождали оба Мейтланда, старший и младший, на диво не похожие между собой. В отличие от тана Мейтланда, его младший брат, - отец Белинды, - был резок, продублен солнцем и ветрами, разговаривал отрывисто и совсем не умел гнуть спину, хоть бы и перед своим принцем. Зато смотрел открыто и улыбался искренне, так, что ему Сакс готов был ему поверить тут же. И солдаты смотрели на своего командира чуть ли не с обожанием. Подумалось, что страшные истории про Зеленый Легион не такие уж правдивые, а что солдаты не всегда возвращаются домой, так на то они и солдаты. На войне, бывает, ранят и убивают. Да и не на войне тоже. Вон, сестру Мэта в лесу волк задрал.

   Пока Брандон говорил с офицерами, Сакс осматривался. Все надеялся увидеть среднего брата, Грэма. Младший лорд Мэйтланд не принц Артур, вдруг Грэма не испортила служба? Грэма видно не было. Может, он попал и не в Зеленый легион, спросить бы!

   Спросил. У повара, когда Брандон пробовал солдатскую кашу прямо из котла.

   - Грэм Дубок? Да конечно! - заулыбался повар. - Стрелок, каких поискать!

   Генерал Мейтланд тоже услышал, обернулся к Саксу, глянул с интересом, словно впервые заметил.

   - Десятник Оквуд со своими лучниками остался на границе.

   Жаль, не передал весточку с Кираном, подумал Сакс - и велел себе забыть о брате до послевойны.

   Но войны не случилось, Охотник и тут оказался прав. Не было даже толкового боя, когда Брандон с Зеленым легионом, рыцарями и народным ополчением вошел в столицу - ровно в тот день, когда от горя скончался король Бероук, так и не успев объявить Брандона братоубийцей и мятежником. Потом только Сакс узнал, что король скончался у ворот собственного замка, когда вышел к народу и собирался что-то сказать. Даже начал, произнес: "Брандон, мой сын!.." - и замертво упал с коня.

   В бестолковой свалке, когда никто ничего не понимал, погибло всего полдюжины солдат, и случайной стрелой был убит генерал Мейтланд. А когда Зеленый Легион приготовился кроваво мстить за своего любимого командира, из дворца вышли мудрые в сопровождении лордов и гвардии, преклонили колена перед новым королем, и повинились за изменника, бывшего первого королевского советника, совершенно случайно упавшего с лестницы и свернувшего шею, а то бы мудрые непременно представили его перед королевский суд...

   - Ладно, хоть не голову на блюде вынесли, - под нос буркнул Брандон, а мудрые сделали вид, что не услышали.

   На этом война закончилась. Нобле ушли из Тейрона сами, быстро, едва не за месяц. Последовать за советником-изменником никому не хотелось.

   Когда ноблей в Тейроне не осталось, мудрые пришли к Брандону: напоминать об истинной вере и своей полезности. Но король не стал их слушать, велел прекратить огненные жертвы Асгейру и не вмешиваться в государственные дела.

   - Мы, - сказал Брандон, - равно почитаем обоих сыновей Отца и Матери. И приносим им положенную жертву по древнему закону: Асгейру светлый хрусталь и светильники, Ллиру зеркала, янтарь и молоко, Матери - плоды, Деве - цветы, Отцу - змеиные шкурки и травы, Старухе - затупившиеся серпы. И никто, никогда в Тейроне не принесет богу человеческой жертвы.

   Мудрые склонились перед королевской волей, но не отступились. А напоследок их главный бросил на Сакса выразительный взгляд, точь-в-точь тан Мейтланд, и Сакс подумал, что война все равно будет. Только война эта будет не мечами и стрелами, а уговорами и посулами. Прав был Брандон, придется ему учиться дипломатии, потому как выкорчевать заразу одним мечом не выйдет. Слишком глубоко проросла.

   - Я ж говорил, ты поймешь, брат, - улыбнулся Брандон, когда в тот же день Сакс поделился с ним опасениями. - И будь осторожен. Мудрые думают, что удалив тебя от трона, смогут шептать мне в уши. Они ошибаются. Я никогда не приму их веры. - Брандон прищурился на солнце, и Саксу вдруг показалось, что король стар и сед. - Они бы сожгли меня, как колдуна, как только Артур сделал наследника. У меня хороший слух, Сакс. Очень хороший.