Дорога от Девьего озера до Кроу заняла полных три дня. Припасов у них не было, так что пришлось ловить рыбу и охотиться. Если бы не Брандон, Сакс бы, верно, и не вспомнил, что голоден. Но оставить голодным своего сюзерена не мог. Тем более что Брандону нужно было знать все о повстанцах, о деревенской жизни, о местных лордах и мудрых. Он требовал, чтобы Сакс рассказывал ему все слухи и хрустальные сказки, даже самые невероятные, часто хмыкал и повторял, что мудрые - ллировы дети, только ллировы дети могут так нагло врать. Пожалуй, Сакс был ему благодарен за эти бесконечные, до заплетающегося языка, разговоры. И за то, что на второй вечер, когда жарили на углях подстреленную Брандоном же утку, он обратил внимание на болтающуюся у саксова пояса фляжку с выморозками - волшебную, подаренную Лиле.

   - Что, правда никогда не заканчивается? Любопытно. - Потряс, понюхал, попробовал вино на вкус: будь это обычная фляжка, осталась бы пустой. - Очень любопытно! Ну-ка, брат, пей и рассказывай все, что знаешь о фейри.

   Ни пить, ни рассказывать Сакс не хотел, и Брандон это прекрасно знал. Тем не менее - спросил. Пришлось пить и рассказывать, - получилось, что нечаянно рассказал и о Лиле, - целую ночь. Правда, то и дело сбивался и называл Брандона высочеством, на что тот дергал плечом и хмурился, и снова спрашивал - о самом Саксе, его отце и братьях. А когда дело дошло до Марка, и Сакс снова назвал его "мой принц", оборвал на полуслове:

   - Думаешь, я каждого встречного братом называю?

   Растерянный Сакс только помотал головой: он вообще не понимал, с чего такая милость, больше похожая на блажь, тем более что Брандон и блажь вместе не уживаются. Значит, он это всерьез, и не без причины.

   Видимо, все что думал - то на лице и отразилось, потому как Брандон хмыкнул и снова протянул ему фляжку.

   - Ты славный парень, Сакс. Смелый, честный, ответственный и, что немаловажно, умный. Значит, понимаешь, что привезти меня в Кроу - даже не полдела. - Дождавшись кивка, продолжил: - Я не Артур, мне мало будет послужить знаменем Мейтландова переворота и болванкой для короны. Это братец мой был бы счастлив назваться королем, отдать власть дядюшке и продолжать в том же духе: блуд, драки, пьянки и балы с охотами, как повод для блуда, пьянки и драки. Само собой, при этом луайонцы как были хозяевами Тейрона, так и остались бы, а через год-другой Артур женился на луайонской принцессе, как раз старшая войдет в брачный возраст, и мирно присоединил Тейрон к Луайону. Провинцией.

   Брандон скривился, отобрал фляжку и от души хлебнул, а Сакс снова кивнул: после бесед с Охотником и речей Мейтланда он что-то такое и подозревал, только верить не хотел. Слишком уж не похоже было на красивые легенды и баллады.

   - Так вот, брат мой, - с нажимом сказал Брандон. - У меня нет никого, кроме тебя. А у тебя - никого, кроме меня. И в деревню тебе уже не вернуться, слишком высоко залез, теперь или карабкаться дальше, или падать и ломать шею. А мне ты нужен. Я мог бы, конечно, пожаловать тебе рыцарство, отдариться мелкой деревушкой и отослать, но кому тогда доверять? Дядюшке? Лордам, которые меня давно уже записали в расход?

   - Почему в расход? - удивился Сакс такой Брандовой уверенности.

   - Потому. - Брандон снова хлебнул. - Колдун, проклятая кровь. Сожгли бы, как вашего кузнеца, и никто из "верных вассалов короны" слова против не сказал!

   Он резко замолк и прищурился на Сакса, совсем трезво прищурился, словно всю ночь не прикладывался к фляге. Наверное, надо было что-то ответить, но Сакс не знал, что, и потому просто встретил его взгляд. Прямо.

   - А ты бы полез спасать. Погиб безо всякой пользы, но все равно полез. Как герой баллады.

   - Может и не без пользы.

   - Вот! - Брандон поднял палец. - Поэтому ты. Мой. Брат. Не Артур, не Мейтланд, никто из этих лизоблюдов, а ты. К тому же, это несусветная глупость, из чистой сентиментальности побрататься с крестьянином и сделать его своей правой рукой, а? Я ж не буду вот так с ходу объявлять, что ты - законный внук убитого рыбниками лорда, это все потом. А сейчас пусть дядюшка убедится, что из меня можно сделать чучело в короне ничуть не хуже, чем из Артура.

   На последних словах Брандон неуловимо изменился: умный и волевой правитель пропал, зато появился зашуганный недалекий мальчишка, обиженный на весь свет и растерянный от свалившейся удачи. Сакс восхитился бы таким волшебством, если бы мог восхищаться. И, наверное, радовался бы такому доверию - если бы мог. Если бы Лиле была жива. И она бы тоже за него радовалась. Только теперь, без нее, все это не имело смысла.

   - Надеюсь, ты не пожалеешь о своем доверии.

   - Не пожалею. - Брандон снова был похож на летящий в цель болт. - Потому что ты не хочешь, чтобы смерть твоей Лиле оказалась напрасной.

   После ночных откровений отсыпались чуть не до полудня. Так что, когда приехали в лагерь, лорд Мейтланд уже ждал. Саксу бросил: "Молодец!" - и так скривился, словно хлебнул прокисшего эля. А к Брандону подошел с поклонами, намекнул, что кони ждут: ехать в его, лорда Мэйтланда, замок. Не оставаться же сиятельному принцу среди простолюдинов. И на Сакса покосился, как будто ждал, когда тот снова вспылит.

   Ясное дело, ждал зря.

   Зато Брандон оправдал дядюшкины надежды: едва завидев, просиял, но вовремя вспомнил, что теперь он наследник престола, без пяти минут король.

   - Это мой народ, дядюшка. Мои честные тейронцы! Согласитесь, ваш протеже верностью и отвагой превосходит иных лордов. - И велел Саксу: - На колено, брат.

   Лорд Мейтланд сдвинул брови и собрался возразить, но Брандон глянул на него с таким детским восхищением, что лорд не удержался, оделил племянничка отеческой улыбкой. Видно, уже порадовался, что королем станет тихий и послушный младший принц, а не горячий и норовистый Артур.

   Правда, Сакс сомневался, что побратиму удастся долго изображать для дядюшки покладистого жеребенка.

   Брандон посвятил Сакса в рыцари у всего лагеря на глазах: повстанцы радовались так, словно их золотом с ног до головы осыпали. Потом поставил слева от себя, - справа, конечно же, был лорд Мейтланд, - положил руку на плечо и сказал речь о свободе, верности, справедливости и правильных старых богах. Повстанцы ликовали, кидали в воздух шапки и славили доброго и мудрого принца. Лорд Мейтланд тоже сказал речь. Он, мол, готов жизнь положить за Бероуков, и тейронские лорды лишь ждут королевского приказа, чтоб выступить против жестоких и жадных луайонцев. Сказал, что Зеленый легион под командованием его младшего брата уже идет к столице, чтобы поддержать законного наследника и выгнать рыбников. А на границе стоят три сотни ветеранов - они, с благословения Отца и Матери, не пропустят ни единого щучьего сына на свою землю.

   - Выпейте за здоровье принца Брандона, добрые тейронцы! - напоследок выкрикнул лорд Мейтланд и махнул своим людям; те выкатили разом четыре бочонка с элем.

   Месяцем раньше Сакс не знал бы, куда деваться от радости: сбылась его заветная мечта, та, в которой едва смел себе признаться: рыцарство! А сейчас - что было, что не было. Хотелось только уйти домой, и не видеть, как льнет к принцу леди Белинда, и как щурится на Сакса Киран. Он же сейчас спросит...

   И спросил. Как только Брандон отпустил Сакса, Киран протолкался сквозь окружившую бочонки толпу.

   - Где Лиле?

   Ответить Сакс не смог. Слов не было. И слез уже не было, ничего, одна горечь на языке. Киран покачал головой и ушел - тоже не хотел смотреть, как леди Белинда воркует с принцем, а про него забыла. Зато лорд Мейтланд про Сакса не забыл. Раз-другой поглядел, точно примеривался, как бы ловчее удавить гадюку. Как раз война же на носу, а война все спишет. Что ж, погибнуть в бою - не самая плохая участь для рыцаря, который и меч-то толком держать в руках не умеет. Все лучше, чем жить без Лиле.

   "Война, будет война", - гудел лагерь в Кроу.

   Вечером, когда повстанцы разошлись по своим землянкам, к Саксу заглянул Киран и велел быстро идти за ним. Привел в самый большой дом, отданный принцу и лорду под ночевку.

   Брандон и Мейтланд о чем-то спорили над картой, незнакомый рыцарь из мейтландовых и Белинда стояли рядом и внимали. Принц обернулся, махнул Саксу, мол, иди сюда. Мейтланд презрительно дернул плечом и вопросительно глянул на Брандона.

   - Побратим будет рядом со мной, - ответил он.

   Кирана он словно не увидел, и тот уже отступил к двери, чтобы тихо исчезнуть. Но вмешалась Белинда, сердито глянула на Кирана, чтоб не вздумал сбегать, и улыбнулась принцу:

   - Если ваше высочество позволит...

   - Говори прямо.

   - Киран вам нужен, мой принц, - мягкий тон не вязался со смыслом, словно Белинда неудачно притворялась нежной и кроткой девой. И недовольно сведенных дядюшкиных бровей она не замечала. - Лучшего командира народным ополчением вам не найти. Только благодаря ему повстанцы за двадцать пять лет не превратились в разбойников. Мой принц, забудьте, что Киран не благородного происхождения! Он даст фору большинству лордов. Если б не он, этот лось, - она кивнула на Сакса, - в жизни до вас не добрался.

   Сакс подтвердил, мол, в самом бы деле не добрался. И вообще толку от него - как от козла молока. В том, что привез Брандона к повстанцам, не его заслуга, а среди благородных лордов ему делать нечего.

   Мейтланд кивнул, мол, деревенщина знает свое место, а Брандон нахмурился и бросил:

   - Я сказал, рядом. А ты, - он кивнул Кирану, - иди сюда. Насколько разбойники, тьфу, ополчение, сможет задержать луайонские войска?

   Киран тут же ответил, показал на карте...

   Мейтландов рыцарь напрягся, сжал челюсти: не по нраву, что принц спрашивает какого-то простолюдина. Но промолчал - его мнение принцу неинтересно.

   А Сакс встал за плечом Брандона. Молча.

   Из разговора над картой он понял, что в смерти Артура обвиняют Брандона. Не то мудрые, не то первый королевский советник - луайонский нобле. А король или слишком болен, или не хочет отрекаться от второго сына и объявлять его мятежником, но мудрые все равно его заставят. И потому будет война, потому надо спешить: луайонской армии потребуется около трех недель, чтобы добраться до Тейры, Брандон должен занять столицу и добиться от отца отречения в свою пользу раньше.

   Брандон хмурился, кусал губы, но соглашался, что красиво, как для баллады, не получится. Рыбники не упустят возможности убрать с дороги Бероуков и "законно" присоединить Тейрон к империи. Так что все равно будет война, и ждать, чтобы завязнуть в боях до коронации, он не имеет права. Народ должен его поддержать, что бы ни говорили мудрые и что бы ни сказал король. Значит - завтра они выходят в Шаннон, главный город танства Мейтланд, и оттуда - как можно быстрее в столицу.

   - Как думаешь, Сакс? - неожиданно вспомнил он о побратиме.

   - Люди поддержат вас, сир, - растерянно ответил Сакс.

   Лорд Мейтланд покосился на него, хмыкнул и внезапно улыбнулся, словно что-то для себя решил.

   Потом, когда Сакс с Кираном устраивались на ночлег снаружи, у дверей, Киран шепнул:

   - Молодец. Мейтланд поверил, что ты безопасен. Пусть верит и дальше.

   Почему это хорошо, Сакс не совсем понял, и зачем Брандон спрашивает его мнения, тоже.

   - Ну что, убедился? - спросил Брандон по дороге в Шаннон, когда лорд Мейтланд ненадолго отлучился: держать принца под личным присмотром денно и нощно он, к счастью, не мог. - Ты единственный, кому я могу доверять полностью. Еще, пусть пока с оговорками, можно доверять Белинде с Кираном. Мейтланд его ругает, мол, упрям, непокорен, места своего не знает, хоть и умен не в меру. Но чем больше ругает, тем больше я убеждаюсь, что этот ваш Охотник очень интересная личность. Случаем, не фейри? Нет? А похож... пожалуй, сделаю его таном Флейтри и женю на Белинде.

   Сакс подумал, что надо бы удивиться и порадоваться за Кирана. Но не смог: было слишком пусто и холодно. А Брандон снова сделал вид, что не замечает равнодушия побратима, и тихо рассмеялся.

   - Я ж не слепой. Белинда хочет быть королевской фавориткой, так пусть. Она красива, умна, целиком и полностью зависит от меня. Значит, будет верна. Отдать ее за кого-то из лордов - это дать лорду в руки непозволительно большое влияние. - Подмигнул Саксу и снова рассмеялся. - Не кривись. Считай это первым уроком дипломатии. Ты ж не думаешь, что будущему владетельному тану позволительно не разбираться в государственных делах? Ты писать, кстати, не умеешь? Тоже учись, и быстрее. Вот закончим войну, дам тебе лучших учителей.

   Возражать Сакс не стал - кто он такой, чтобы возражать сюзерену? Тем более, все равно ж война, и ему прикрывать Брандона. И даже если Сакс не поймает назначенную сюзерену стрелу или клинок, лорд Мейтланд не допустит, чтобы около короля был не благородный лорд, а какой-то крестьянин, и плевать Мейтланду на его родство со последним лордом Оквудом. Так что танство и дипломатия - не для него.

   Насчет дипломатии он ошибся.

   И понял свою ошибку на следующий же день. Когда на склоне холма, за которым уже должен был показаться Шаннон, нос к носу столкнулся с Марком. Тот выехал встречать принца во главе стражи - той самой стражи, с которой гнался за ним к Девьему озеру. Едва пропустив едущих в сотне локтей впереди Брандона солдат, Марк спешился посреди дороги, снял шлем и опустился на одно колено, прямо в осеннюю грязь.

   - Сир, - сказал, не поднимая глаз, когда Брандон остановился рядом, и замолк.

   Впервые с той ночи близ Кроу, когда Брандон его напоил и заставил выговориться, Сакс вспомнил, что жив. Под ключицей у него снова болела стрела, - убившая его вместе с Лиле, - мешала дышать и думать. Рука сама сжала меч: убить гадину, немедленно! Но сдержался, лишь отвернулся: не ему решать судьбу бывшего капитана гвардии. И Лиле его смерть не вернет. А Брандон помолчал, глянул на Сакса и бросил Марку:

   - Встань. Я не стану тебя судить, ты честно служил Артуру. Но на службу не возьму. Смотрю, лорд Мэйтланд тебя принял?

   - Если вашему высочеству будет угодно... - отозвался догнавший принца Мейтланд.

   - Нашему высочеству все равно.

   - Капитан Марк принес весть о том, что ваше высочество покинули дворец и направляются в Кроу, - задумчиво сказал Мейтланд и кинул косой взгляд на Сакса: снова ждал, что лось вспылит и попрет на рожон? - Думаю, да. Нам пригодятся опытные командиры.

   Не попер, промолчал. Раз уж взялся служить Брандону, следует вести себя как подобает рыцарю, а не лосю.

   - Мой принц, - снова подал голос Марк, поднявшийся с колен, но так и не надевший шлема. - Прошу, позвольте этим людям вернуться к вам на службу. - Он показал на остановившийся позади него отряд. - Они лишь исполняли мои приказы и ни в чем не виноваты перед вашим высочеством. Поверьте, та погоня... мы никогда бы не причинили вам вреда, сир.

   Только прикончили бы ваших спутников, а вас вернули рыбникам, мысленно закончил за него Сакс. Правильно закончил, судя по тому, как нахмурился Брандон. Буркнув "ладно", принц тронул коня. Сакс - за ним, не глядя больше на Марка. Ему и так было на что посмотреть: с холма открывался отличный вид на долину Старой Реки, расчерченную неровными бурыми квадратами полей, на окруженный желтыми садами город и мрачно-серый замок, словно придавивший городские дома к земле. Шаннон был едва ли не больше столицы, а может, Саксу это лишь казалось.

   - Замок Эллисдайр меньше Мейтланд-холла, но ненамного, зато земли больше, - тихо сказал Брандон. - Обрати внимание, в каком порядке лорд Мейтланд содержит дороги. Не то что около столицы.

   Сакс кивнул и судорожно сглотнул: только сейчас он вдруг понял, что Брандон всерьез намерен сделать его, крестьянина, таном. То есть - города, замки, земли... оборони Матерь, как со всем этим управляться? И какой в этом всем смысл без Лиле...

   Проклятье. Не время тонуть в горе. Он нужен своему сюзерену. Лиле умерла за свободу Тейрона, а он боится жить ради той же свободы? Нет уж. Он не трус, а Лиле умерла не зря.

   Тем временем Брандон повернулся к Мейтланду и принялся расспрашивать об урожае, торговых делах и политических новостях. Дядюшка выпячивал грудь, хвастался, и всячески показывал, что благополучие будущего короля всецело зависит от него - верного, преданного, мудрого и доброго дядюшки, радеющего лишь о благе королевства. Брандон верил. Хорошо верил. Смотрел дядюшке в рот, спрашивал совета и кидал выразительные взгляды на Белинду.

   А Сакс, выкинув на время из головы танство Эллисдайр, политику и дороги, смотрел по сторонам. Все больше на мейтландовых стражников. Здоровых, сытых стражников, в крепких доспехах, вооруженных для боя, а не для парадной встречи. Пожалуй, они выглядели даже серьезнее, чем гвардия принца - Сакс никак не мог понять, зачем Брандон взял на службу людей, верных Артуру? На них же нельзя положиться! Он так у Брандона и спросил, как только тан Мейтланд отвлекся, чтобы переброситься парой слов с племянницей. А Брандон усмехнулся в ответ, совсем не так, как улыбался дядюшке.

   - Это мои люди, Сакс. Ты ж не думаешь, что Артур знал их всех по именам?

   Сакс кивнул: принц Артур не походил на человека, которого волнует хоть кто-то кроме него самого. А Брандон - совсем не такой. Странно, что он не переманил к себе и Марка.

   - Мне нужен ты, брат, - словно подслушав его мысли, тихо добавил Брандон. - И я доволен. Ты правильно повел себя с Марком. Как подобает благородному рыцарю.

   Слово "благородный" прозвучало несколько странно, но Сакс отодвинул эту мысль - туда же, куда и тупую ноющую боль под ключицей. Пока его заботила безопасность сюзерена: хоть тан Мейтланд сочился радушием и любовью к племяннику, если он вдруг посчитает Брандона опасным или недостаточно послушным, гостевые покои мгновенно станут тюрьмой, сбежать из которой будет куда сложнее, чем из королевского дворца. В замке Шаннон наверняка есть потайные ходы - но ни Брандон, ни Сакс их не знают. А прорываться через единственные ворота, охраняемые по меньшей мере десятком стражников, и потом через весь город - чистое безумие.