Галактика занималась своим собственным делом, а Данн занимался своим. И если могло существовать множество мнений по поводу занятий и дел всех обитателей Галактики, то относительно Данна этого нельзя было сказать. В данный момент в его задачу входило: первое — остаться в живых; второе — чтобы в живых осталась Найк. Хотя вторую ответственность он никакого желания возлагать на себя не хотел. Кроме того, нужно было отделаться от космоскафов-преследователей.

Относительно их существования не было никакого сомнения. Их корабли следовали за ними на дистанции, с которой могли следить за всеми изменениями в курсе шлюпки. Очевидно, они надеялись, что детекторы шлюпки уступают по чувствительности детекторам космоскафов. И, наконец, Данн должен был добраться вовремя до Кииза и спасти напарника от смерти в результате того, что исчерпается запас кислорода.

Они находились в полутора днях пути от Отдушины, когда Данн объяснил всю ситуацию Найк. К этому времени он уже сделал все, что мог для того, чтобы привести в действие свой первоначальный план. Он исчерпал запас традиционных приемов сбрасывания «хвоста». И теперь шлюпка шла постоянным курсом, звук ее двигателей, неприятно ноющий, выделялся среди жужжания двигателей космоскафов. Преследователи должны были решить, что Данн оставил надежду уйти от них. Данн внимательно наблюдал за экраном радара. Шлюпочная система обладала несколько большим радиусом действия луча, но зато значительно уступала радарам космоскафов по объему информации о лоцируемом объекте.

Внутри маленькой шлюпки создалась, в некотором смысле, необычная атмосфера. Данн все еще злился, в основном на самого себя, ведь всему виной послужила его первая ошибка.

Преследователи же занимали время в основном разговорами о легендарной находке Джо Гриффита. Он принес на Отдушину больше кристаллов, чем все остальные старатели могли собрать за годы. И он хвастал, что нашел место, где кристаллов в сотни, или даже в тысячи раз больше, чем он принес с собой. Он отправился за ними и исчез. Место, куда он направился, назвали Большой Леденцовой Горой.

Судьба его оставалась загадкой. Вряд ли он пал жертвой другого старателя, потому что в последние годы не было зарегистрировано крупных находок. Некоторые верили, что его утащили Гуки, но само существование Гуков вызывало обоснованные сомнения. Конечно, время от времени детекторы космоскафов ловили странные отголоски, которые нельзя было объяснить работой двигателей космоскафов или какой-либо другой причиной, но это трудно было назвать научным доказательством.

Данн продолжал наблюдать за экраном радара. Он объяснил Найк, как отличить радарное эхо скалы от эха космоскафа. Скалы двигались по неизменным орбитам вокруг Тотмеса, а космоскафы преследовали шлюпку.

— Мы направляемся туда, где мой брат? — спросила Найк.

Данн покачал головой:

— Пока нет. Сначала нужно избавиться рт толпы любопытствующих.

Найк некоторое время колебалась, не решаясь, очевидно, задать вопрос, потом все-таки спросила:

— Вы ведь… не позволите, чтобы у него кислород кончился раньше, чем мы туда доберемся?

— Если я от них не оторвусь, — непреклонно сказал Данн, — мы все трое можем считать себя мертвецами. Как вы думаете, почему каждый старатель не расстается с оружием? И почему в сборщик они входят по одному, когда сдают собранные кристаллы?

— Почему?

— А потому, — ядовито ответил Данн, — потому что все старатели — это шайка потенциальных преступников, не признающих законов. Головорезы! Корабли исчезают. Иногда их находят — уже обчищенными. Кто-то на них напал, убил экипаж и присвоил найденные кристаллы. Кто? Неизвестно. И никого это особо не интересует, поскольку не касается их лично. Я сам по пути на Отдушину едва не попал в засаду. А кто-то, наверное, был менее осторожен, но кристаллы, которые они собрали, все равно попали на сборщик, хотя и из других рук, и деньги за них будут перечислены на другой счет Абиссальной Минеральной Компании.

Девушка, судя по всему, была поражена.

— Парод здесь не сахар, — сказал ей Данн. — Говорят, что смертность в Кольцах составляет тридцать процентов в год. Частью это несчастные случаи, по и убийств тоже полно! Если мы прибудем к нашей скале с половиной старателей, следующих за нами, думаете, они вежливо попрощаются и оставят нас в покое!? Только потому, что мы первыми нашли скалу? Черта с два! Здесь, в Кольцах, человеку принадлежит то, что он нашел только в одном случае, если он в состоянии защитить свою находку. И если мы доберемся до места, то нам с вашим братом придется решать — покинуть находку или нет, поскольку речь идет о вашей безопасности.

Она потрясенно смотрела на него. Потом неуверенно выговорила:

— Это… это трудно себе представить.

— Средняя продолжительность жизни старателя в Кольцах — три года, — коротко заметил Данн. — Человек либо быстро богатеет, либо остается нищим. Поэтому любой душу дьяволу продаст, чтобы получить пригоршню кристаллов. И ни один не побрезгует срезать угол на пути к богатству. И часто это делается одним способом — убийством.

Вот о чем шли разговоры в тесной контрольной рубке маленькой шлюпки, которая под поющий звук работы двигателей продвигалась вперед. Время от времени по всей шлюпке проносился ветерок — это в очередной раз срабатывал кондиционер, очищая воздух от углекислоты, неприятных запахов и излишней влаги. Однажды, в течение нескольких часов, эхо одного из космоскафов преследователей переместилось несколько ближе к центру. Данн даже немного изменил курс шлюпки. Тотчас же все остальные космоскафы тоже переменили позиции. Они намеревались следить за своей жертвой до самого конца пути. Ни один космоскаф, как понимал Данн, совсем этого не желал.

Он объяснил Найк в чем тут дело. Взрыв его космоскафа указывал, что кто-то знает месторасположение находки Кииза и Данна, и хотел бы избавиться от Данна вместо того, чтобы следить за ним. Если это действительно было так, то Кииз, возможно, был уже мертв. Данна хотели задержать, пока новые владельцы скалы не закончат опустошать жилу кристаллов.

Конечно, это были предположения. Кииз показал себя достаточно ловким человеком и многому научился за те шесть месяцев, которые он провел с Данном. Он мог вполне позаботиться о своей безопасности.

Ничего из своих опасений Данн, естественно, не выдавал Найк, но сам не мог избавиться от мрачных мыслей.

Спасательная шлюпка продолжала двигаться сквозь золотой туман Колец. Радар по-прежнему показывал, что космоскафы преследователей упорно держат шлюпку в пределе действия своих детекторов. Найк приготовила еду и принесла тарелку Данну в контрольную рубку.

— Мы приближаемся? — спросила она с надеждой.

— Мы приближаемся к месту, где многое может случиться, — сказал Данн, — Но мы все-таки далеки от вашего брата.

Он поднял глаза и посмотрел в сторону от радарного экрана, туда, где находился иллюминатор внешнего обзора. Казалось, он старается что-то рассмотреть.

— Гляди!

Он показал рукой. Найк проводила взглядом его палец и покачала головой.

— Я ничего не вижу!

— Смотри, вон там — яркая точка. Помнишь, на Отдушине можно было увидеть в небе несколько ярких точек, если смотреть в другую сторону от солнца. Это были звезды. Отдушина близка к внешнему краю Колец. А мы сейчас приближаемся к границе их плоскости. Это то же самое.

Она не поняла, и Данн попытался объяснить доступнее. Шлюпка продолжала двигаться вперед. Постепенно, прямо по курсу, в желтой дымке загорелась яркая точка, более яркая, чем сама дымка. Потом точек стало две, лотом три…

— Осталось совсем немного. Через минуту мы выйдем из Колец и увидим звезды.

Он не ошибся. Внезапно вечно светящийся золотистый туман начал таять. Туман все утоньшался и утоньшался, точки звезд становились все ярче и ярче. И вот туман исчез совсем. В черноте космоса сияли мириады звезд. Они видели Млечный Путь, голубые, красные, белые и зеленые звезды. И во многих местах многочисленные пятнышки света образовывали созвездия, а в других местах звезды были закрыты темными образованиями.

Шлюпка, казалось, поднимается над неоглядной туманной плоскостью, которая простиралась на тысячи и тысячи миль. Общий диаметр Колец составлял примерно двести тысяч миль. Но центр занимал глобус Тотмеса. До него было всего шестьдесят или семьдесят тысяч миль. Это было одно из самых великолепных зрелищ во всей Галактике.

Найк вздохнула от восхищения. Два человека, заключенные в кабине спасательной шлюпки, видели то, что даже экипажу корабля-сборщика не всегда удается видеть. Кольца — они уходили, казалось, в бесконечность. Они казались литыми, хотя Данн знал, что это не так. Казалось, немигающие точечки света — звезды — в изумлении взирают на чудо космической природы.

Найк не могла оторвать взгляда от иллюминатора. Потом Данн с ворчанием забрался в скафандр.

— Что… — начала Найк.

— По радару базуку не наведешь, — сказал Данн, возясь с нагрудными креплениями. — Нужно видеть, во что стреляешь. Я хочу сбить немного прыти с наших друзей.

Она одновременно казалась встревоженной и ошеломленной.

— Вы хотите сказать, что вступаете в бой?

— Это не бой, — заверил ее он. — Разве что, только один на один. С теми, что просто следят за нами, можно не сражаться. Опасен только тот, кто взорвал мой космоскаф. Остальные стрелять не станут, иначе они лишат себя проводника к голубой мечте — Большой Леденцовой Горе. А вот с тем, кто хотел бы нас прикончить — с ним нужно посчитаться.

Он застегнул горловую муфту скафандра и поднял с кресла шлем.

— Я рискую вашей жизнью, — сказал он, — в той же мере, что и своей. И я буду очень осторожен!

Он наполнил гнезда на поясе маленькими снарядиками для базуки. Опустив шлем, он закрыл за собой внутренний люк шлюза и зафиксировал его как обычно — полуповоротом штурвала.

Найк сцепила пальцы рук. Ей не оставалось ничего иного, как только ждать. Послышался шум воздушного насоса — из шлюза откачивался воздух. Потом шум затих и Найк услышала щелканье — это отпиралась наружная дверь шлюпки. Потом опять наступила тишина.

Эта тишина страшила Найк. Когда кондиционер неожиданно в очередной раз выдохнул в кабину струю свежего воздуха, она едва не подпрыгнула. Потом она приникла к иллюминатору.

Прижавшись лицом к прозрачному толстому пластику, она старалась рассмотреть, что происходит поближе к корме. Сначала она не видела ничего, кроме обшивки корпуса шлюпки. Ее охватил страх. Вдруг Данн… вдруг с ним что-то случилось и он теперь обречен на медленную смерть в пустоте? И то же самое ожидает ее, когда кончится кислород в шлюпке. Но на это могут уйти годы — шлюпка рассчитана на нескольких человек и регенератор воздуха отличается большой надежностью. Задолго до конца она сойдет с ума от одиночества.

Она перешла к другому иллюминатору и с облегчением вздохнула, увидев Данна. Он стоял в открытом шоке воздушного шлюза и она ясно видела, что для страховки он надежно крепил себя к корпусу фалом.

В скафандре Данн не походил на человека, а скорее напоминал металлическую статую. В членистой металлической руке он сжимал горную базуку. Не спеша, он начал заряжать магазин. Подняв базуку на уровень плеча, он присоединил к шлему провод — теперь крохотный экран внутри шлема превратился в телескопический прицел базуки.

Ей казалось, что он целится бесконечно долго. Потом вспыхнула молния. Еще одна. И еще, и еще. Данн начал перезаряжать базуку. Потом еще четыре невидимых снаряда унеслись в пустоту.

Очевидно, этого было достаточно, и Данн задвинул наружный люк. Немного спустя раскрылась внутренняя дверь и он вошел в рубку, снимая на ходу шлем скафандра. Он махнул шлемом в сторону сверкающей желтой поверхности Колец в иллюминаторах.

— Нужно показать вам немного, — сказал он, — как управлять этим кораблем.

Побледневшая Найк с трудом проглотила комок в горле.

— Пока мы уходим от Колец, — сказал Данн, — и с хорошей скоростью уносимся в пустоту. Но скоро остальные преследователи поймут, что рассчитываем вернуться обратно в Кольца. Тем не менее, открытое пространство приведет их в замешательство. Это даст нам фору.

Он приник к иллюминатору. Из туманной глубины Колец к шлюпу протянулась ниточка светлого пара — это был след снаряда базуки — кто-то стрелял по шлюпке в ответ на огонь Данна.

— Им не понравилось, что я их обстрелял, — с удовольствием заметил Данн. — Но отвечать они не стали. Стреляет тот, кто хочет прикончить нас. Думаю, парии из других космоскафов не очень довольны, что Хейн начал стрелять.

Найк попыталась говорить так же спокойно, как и Данн:

— Хейн?

— Тот самый человек, что предлагал вам помочь. Наверняка я, конечно, не знаю, но сильно опасаюсь, что не ошибся и это он. Вот они, снаряды.

Он смотрел в иллюминатор, внешне равнодушно. Бесконечно маленькие снаряды, оставляя за собой светлые полоски, мчались к шлюпке. Они прошли далеко за кормой, хотя один из них промахнулся всего на какую-то сотню ярдов.

— Не так-то просто стрелять по кораблю, который идет с ускорением, — задумчиво заметил Данн. — Трудно определить упреждение.

Разговор вернулся к прерванной теме.

— Когда я отказался принять его весьма щедрое предложение, — продолжал Данн все тем же голосом, — он попытался взять с собой только вас. И вот тогда я и должен был с ним покончить. Но мысли у меня были заняты судьбой вашего брата и, только что взорванным, моим кораблем. Я не понял, что Хейн выдал себя с головой.

— Я не знала, что он предложил…

— Ведь это был единственный человек, — сказал Данн, — который не поверил, что мы нашли Большую Леденцовую Гору. Он поверил моему слову. А почему? Да потому, что он уже знал, что именно мы с Киизом нашли в действительности. И нужно было сразу его убить.

Данн задумчиво покачал головой.

— Не сообразил я сразу. Очень плохо.

— Я хочу показать вам некоторые приемы управления кораблем, — сказал он. — Если вы сможете следить за шлюпкой, пока я стреляю, у нас будет в два раза больше шансов уцелеть.

Он сел за контрольную панель пульта и начал знакомить Найк с маневрами, которые могли понадобиться во время огневого боя в Кольцах. Стрелять он мог только из одного шлюза. Следовательно, другая сторона оставалась незащищенной. Он показал, как вращать корабль вокруг продольной оси, а также, как сделать возможным огонь прямо по носу или прямо по корме. Он показал, как выполнять уклоняющие маневры, чтобы уйти от нацеленных в шлюпку снарядов вражеской базуки.

Она следила за объяснениями внимательно, по как отметил Данн, с изрядным оттенком покорности судьбе. Но он продолжал урок для того, чтобы удержать Найк от беспокойства о брате.

Внезапно она заговорила, и вопрос ее не касался управления кораблем.

— Вы сказали, — напала она без явной на то причины, — что в среднем человек выживает в Кольцах не более трех лет. Вы здесь давно?

— Два года, — ответил Данн. — Мы с вашим братом неплохо сработались. Если мы подчистим скалу, которую нашли, ему можно будет бросить старательство.

— Я упрошу его, — сказала Найк. — Ведь у меня никого больше нет, кроме него. А чем вы занимались до того, как прилетели в Кольца?

— Так, то да се, — ответил Данн. Он наклонился над пультом, проверяя показания приборов. Потом посмотрел в обзорный иллюминатор и удовлетворенно кивнул.

Шлюпка возвращалась в Кольца. И большинство преследователей осознали, что Данн сбил их с хвоста Приемом, образно именовавшимся как «щелчок хлыста». Но теперь было уже поздно что-то исправить, и они могли следовать за космоскафами, которые сами следовали за другими космоскафами, а те держались тех кораблей, что еще способны были уловить эхо работы двигателей шлюпки.

Прямо по курсу шлюпки светился золотой туман Колец. Они выглядели как сплошная твердая стена, о которую вот-вот неизбежно разобьется вдребезги шлюпка. Но на самом деле, это было совсем не так. И теперь, когда шлюпка приблизилась к степе вплотную, стали видны завитки и струи тумана.

Звезды позади шлюпки постепенно исчезали, поглощаемые облаками пыли. Шлюпка все глубже уходила в толщину тумана.

И потом произошло нечто небывалое. Через коммуникатор доносилось жужжание двигателей космоскафов, мягкие шелестящие звуки, похожие на шепот и щелкающий треск разрядов. Все эти шумы имели естественное объяснение. И вдруг появился совершенно незнакомый звук. Это были монотонные чириканья, вроде «твит-твит-твит». Они производили довольно жуткое впечатление. Они были также невероятны, как если бы в коммуникаторе послышалось настоящее чириканье пролетающей птицы.

— Что это? — напряженно спросила Найк.

— Какой странный звук!

Звук прекратился. И шлюпка уже глубоко укрылась в облаках пылевого тумана. Данн изменил курс. На полном ускорении он устремился по новому пути. Пять секунд. Десять… Двадцать… Дани выключил двигатель. В иллюминаторе была видна только золотистая туманность Колец. Радар показывал, что слева по курсу что-то движется, что именно — видно не было. Дани выключил радар.

И теперь шлюпка мчалась вперед, замаскированная от посторонних глаз, неслышимая и невидимая. Были выключены не только двигатели, но даже радар. Теперь обнаружить ее можно было только визуально. Она мчалась сквозь пылевой туман. Подобно множеству других объектов — скал, металлических астероидов и прочих тел.

— Мы в свободном дрейфе, — сухо сказал Данн. — Двигатели я заглушил. Кроме того мы не пользуемся радаром и вообще, ничем сейчас не выдаем своего присутствия. Нас теперь почти невозможно отличить от любой другой скалы поблизости. Наши распрекрасные преследователи сейчас видят на своих экранах и слышат через детекторы только своих товарищей. Они не сразу сообразят, что произошло и что теперь им нужно делать.

Найк странно посмотрела на него:

— А что это был за странный звук?

— Я не знаю, — сказал Данн. — И никто не знает. Его уже слышали, и не раз. Один старатель, по имени Смайдерс, уверен, что это Гуки. К сожалению, нет никаких других доказательств существования Гуков.

Заурчал кондиционер, начав очередной цикл очистки воздуха. Данн выключил и его. Теперь в шлюпке царила абсолютная тишина. Им оставалось только ждать, больше они ничего сделать не могли.

Но сознание того, что в любой момент один из преследователей может по воле чистого случая натолкнуться на шлюпку, не давало ее пассажирам ни минуты покоя. Они пребывали в беспомощном напряжении слепых, не зная, не находится ли преследователь сейчас всего лишь в нескольких ярдах от корабля, или рыщет в непроницаемом тумане за многие мили от шлюпки. И в любую секунду о корпус шлюпки мог детонировать снаряд от базуки, выпущенный разъяренным их молчанием старателем с преследующего космоскафа.

Найк проглотила комок в горле.

— Как трудно ждать, — сказала она.

Данн кивнул.

— Чертовски отвратительное чувство, — согласился он. — Они знают, что мы где-то в Кольцах, и знают, что мы дрейфуем. Но они не имеют представления, в каком направлении мы движемся и — как быстро. Каждый из них охотится сейчас в одиночку. Они не доверяют друг другу. Я вам уже говорил — в Кольцах иначе нельзя. Каждый старатель стремится разбогатеть прежде, чем его прикончат.

Она провела языком по губам.

— Мой брат писал что-то об этом. Но совсем в другом ключе, что-то вроде приключения…

— Он не хотел, чтобы вы волновались, — все так же сухо сказал Данн, — Поэтому он и хвалил меня. Но добродетельный человек долго не протянет в Кольцах. Конечно, если бы каждый из старателей был бы благородным и помогал другому бескорыстно, это было бы прекрасно. Но запустите в компанию хороших людей одного головореза, и все они будут вынуждены стать головорезами — просто для самозащиты. Вот так оно и получается.

Шлюпка продолжала дрейф. Ничего не происходило, Час проходил за часом. Второй. Третий. Десятый. Шестнадцатый.

— Может быть, нам надо включить детектор? — робко спросила Найк. — Может, кто сейчас…

— Нет, — сказал Данн, — Это неприятно, конечно, хотя я и начал уже привыкать. Но они как раз и ждут, что мы не выдержим и захотим выяснить, на каком этапе в гонке мы находимся. А поэтому этого делать нельзя.

Прошло двадцать часов с тех пор, как Данн полностью отрезал шлюпку от окружающего мира. Найк сказала нервно:

— Но ведь не будет вреда, если мы посмотрим наружу в иллюминатор.

— Не будет, — согласился Данн, — Хотя и пользы от этого тоже.

Найк направилась в контрольную рубку. Она заглянула по очереди в каждый из иллюминаторов. Но там была только светящаяся, непроницаемая для взгляда, дымка Колец.

Вздрагивая, она вернулась в основную каюту.

— Это… это ужасно, — дрожащим голосом вымолвила она.

— Постепенно ты привыкла бы, — сказал Данн. — Ты уже привыкла ко многим вещам, о которых даже не представляла на пути к Отдушине. Ко многому можно приспособиться — даже к постоянному страху.

Найк уставилась на него.

— Не могу представить, что вы можете испугаться.

— Ну, пусть не к страху, а к некоторому психологическому неудобству.

Он посмотрел на часы.

— Через час я послушаю, что делается во вселенной. Если я ничего не услышу — прекрасно, значит мы оторвались от «хвоста». И мы не так далеко от места назначения.

— Вы хотите сказать, что мы скоро найдем брата?

Он кивнул, но глаза не поднял.

— Мы попробуем.

— И тогда мы сможем вернуться на Хорус?

— Я бы не стал рисковать отправляться в такое путешествие на этой шлюпке. Во всяком случае, без дополнительных запасов. Это долгий путь. И все зависит от того, сколько мы найдем кристаллов. Лучше всего подождать следующего сборщика. Я довольно основательно очистил наш счет в Минеральной Компании, чтобы купить эту шлюпку. И если Ваши неприятности требуют денежных затрат…

— Я даже не знаю, что они требуют, — грустно сказала Найк. — Мне нужно спросить брата.

Данн мрачно кивнул. Он принялся ходить взад и вперед по каюте. На шлюпке было больше свободного пространства, чем на космоскафе.

Прошел час, тянувшийся, казалось, целые века, и Данн направился в контрольную рубку.

Он щелкнул выключателем коммуникатора и врубил питание радара.

В иллюминаторах золотилась пыль Колец. Радар не показывал ничего угрожающего. Коммуникаторные детекторы улавливали лишь слабые потрескивания — коротковолновые излучения местного солнца. Короткие потрескивания, более сильные — это были отзвуки сверхмощных гроз в атмосфере Тотмеса. И больше ничего не было слышно.

Нет. Внезапно из динамика раздалась серия непривычных звуков. Они были едва различимы и монотонны. Твит… Твит…

Внезапно они прекратились. Найк прошептала:

— Это те же самые звуки…

— Гуки вышли на охоту за неосторожными старателями, — с внешней веселостью сказал Данн, стараясь разрядить напряжение и успокоить Найк. — Во всяком случае, этим объясняют периодическую пропажу космоскафов.

Загудели двигатели шлюпки. Данн устанавливал курс. Теперь радары и детекторы корабля работали снова. Данн, не сознавая того, сжимал и разжимал кулаки. Он был уверен в своих астронавигационных расчетах, но ему не хотелось сейчас думать о том, что они могут найти там.

Вдруг на самом пределе действия локатора появилось эхо, обозначающее нечто твердое. Данн развернул шлюпку, корректируя курс.

— Это он? — с тревогой спросила Найк.

— Возможно, — ответил Данн.

Он явственно чувствовал, что что-то неладное. Что-то здесь было не так. Надвигалась опасность.

Изображение на экране локатора начало, по мере их приближения, принимать узнаваемые очертания.

— Думаю, это наша скала, — тихо произнес Данн. Он заговорил в микрофон коммуникатора:

— Кииз! Кииз!

Ответа не было. Он позвал еще раз. Через несколько секунд в золотом тумане, заполнявшем иллюминаторы, проступили темные очертания небольшого астероида.

— Мне это не нравится, Найк, — сказал Данн, очень спокойно. — Погляди тут пожалуйста, пока я надену скафандр.

Найк, чувствуя, как гулко ухает ее сердце, следила за приближавшейся темной тенью скалы, пока Данн облачался в пустотную броню.

— Мы приближаемся, — сказала она, когда тень превратилась в четко очерченный каменный осколок.

Данн быстро подскочил к пульту и включил тормозные двигатели. Миниатюрный кораблик повис почти неподвижно в пятидесяти ярдах от каменной массы, во много раз превышающей его по объему.

— Вы не попробуете вызвать его еще раз? — спросила Найк с тревогой.

— У него есть детекторы, — ответил Данн. — Они сообщат ему, что мы прибыли.

В голосе его чувствовалось напряжение. Кииз молчал — и это пугало.

Обломок скалы медленно вращался. На одной его стороне виднелось большое вкрапление серой породы. Это и была глубинная материнская порода, в которой находили абиссальные кристаллы. Астероид продолжал вращение. Показался жилой купол — пятнадцати футов в диаметре, сплавленный с каменным ложем в том месте, где в поверхности осколка имелось естественное углубление. Внутри купола виднелись различные предметы. Малой мощности очиститель воздуха. Баллоны с кислородом. Горное оборудование. Спальный мешок со светозащитным капюшоном, необходимым в вечно золотистом дне пылевых Колец. Капюшон был надвинут — в мешке кто-то лежал.

— Это он! — голос Найк дрожал. — В мешке! Видите! Он спит!

Дани не узнал собственного голоса.

— Боюсь, что нет, — хрипло сказал он.

— Да, это ваш брат. Но… он вряд ли спит. Нет. Это не сон.

Да, это был не сон. Это была смерть.