Осколок скалы, который одновременно и представлял собой залежь, плыл в золотистом солнечном тумане. В одном месте туман светился ярче, в той стороне на расстоянии десятков миллионов миль находилось солнце. В другом месте туман был темнее, кое-где он становился совсем тонким, в проплешинах мерцали одна-две искорки звезд. Расстояние до них можно было выразить только в световых годах. Вся остальная часть тумана была освещена до однообразия равномерно. Некоторое разнообразие в картину вносила скала. В длину она достигала самое большое семьдесят футов, а в наиболее узкой части — пятьдесят футов. Вещество, ее составляющее, за исключением одной-единственной вкрапленной жилы породы, представляло собой кристаллическую субстанцию, некогда яростным ударом отколотую от какого-то большого целого.

Скала плавала в пустоте. Она не падала, потому что вращалась по орбите вокруг планеты, которую скрывала золотистая дымка тумана. Ничто не объясняло ее присутствие здесь, но люди добрались и до нее.

Неровными буквами кто-то пометил эту скалу: ТХ-37. Буквы и цифры едва можно было различить на расстоянии. А несколько позже некто украсил поверхность новой надписью: «ДК-39», эта надпись частично перекрывала старую. И это было все, что можно сказать об одной стороне скалы.

На другой ее стороне имелись более очевидные следы человеческого присутствия. Имелся прозрачный купол, надежно прикрепленный к скальной поверхности. Диаметр его составлял пятнадцать футов. Сферическая поверхность купола достигала в высоту футов восемь. С боку в одном месте была встроенная трубчатая металлическая рама, к которой примыкал прозрачный воздушный шлюз. И внутри купола находились предметы, предназначенные только для человека.

Здесь был спальный мешок с капюшоном, кубообразный объект, который являлся кондиционером воздуха. Имелся штабель резервуаров, во все стороны торчали вентили и шланги. Резервуары были помечены словом «Кислород». Некоторые ящики, судя по надписям, содержали — или когда-то содержали — запасы провизии.

Но ничто не двигалось на скале. Семьдесят футов на пятьдесят и на сорок, скала обладала массой в несколько тысяч тонн. Она вращалась вокруг некоей неопределенной оси, совершая один оборот примерно за десять минут. Все было спокойно.

Это была безымянная скала. Она плыла в туманном вакууме, в космическом облаке пыли, составляющим громадный светящийся диск, повисший в межпланетном пространстве. Это были кольца Тотмеса, о котором «Галактический Указатель» мимоходом замечал, что Тотмес — газовый гигант, четвертая от светила планета системы звезды Нилетус, окруженная кольцами пыли и мелких осколков от распавшихся лун. То есть, в этом отношении она напоминала Сатурн, планету Первой Системы.

Скала, с выведенными на ее поверхности буквами и цифрами, все плавала и плавала в световом тумане. Ничего не происходило. Ничто не двигалось. Совсем ничего. Даже то, что лежало в спальном мешке, тоже не шевелилось, и не дышало.

Данн вел свой космоскаф сквозь кольца Тотмеса. Он сердито хмурился, потому что направлялся на Отдушину, куда скоро должен был прибыть транспорт-сборщик, а для Данна необходимость этого перелета сейчас была очень некстати. Прибытие сборщика вызывало каждый раз прилив почти истерического веселья, но Данну сейчас было не до этого. Только крайняя необходимость заставила его покинуть своего партнера Кииза, который остался на одном из осколков, что они нашли и начали разрабатывать. Там имелась двухфутовая жила абиссальных кристаллов прямо на поверхности осколка, и было бы безумием оставлять такое сокровище без охраны. Конечно они пометили осколок. Но маркировка особого значения не имела. Хотя они и пометили его своей меткой — «ДК-39» — поверх старой «ГХ-37», но в Кольцах Тотмеса не существовало понятие законности, и это была еще одна причина для беспокойства. Киизу был оставлен весь очень ограниченный запас кислорода и никто больше не знал, где он находится.

Но кто-то должен был отправиться на Отдушину за пополнением запаса, а это было возможно только в моменты прибытия транспорта-сборщика. Дорога на Отдушину с того осколка, на котором работали Дайн и Кипз, занимала два с половиной дня, и лететь нужно было сквозь золотистый туман, в котором не было маяков. Из двух партнеров Данн являлся более опытным астронавигатором. Если бы полетел Кипз, оставив Данна на скале, он мог бы заблудиться и не найти дороги назад, прежде чем у Данна закончился бы кислород. Данн имел гораздо меньше шансов заблудиться. Кроме того, если бы они оба покинули свой осколок, какой-нибудь посторонний старатель мог бы наткнуться на него, пометить заново своими инициалами и номерами… если, конечно, он был готов отстаивать свою находку.

Поэтому-то Кииз и остался в куполе, который Данн покинул два дня назад и теперь спешил поспеть на Отдушину к приходу сборщика. Им нужен новый запас кислорода. Им нужна провизия и запчасти для горного оборудования. Все это Данн должен был получить на корабле-сборщике, привозившем запасы с Хоруса, следующей от солнца планеты этой системы. При всем при том Данн должен был следить за тем, чтобы не попасть в ловушку недоброжелательно настроенных объектов, которые всегда рады воспользоваться отсутствием правосудия в Кольцах. Полет от этого становился не только срочным, по и трудоемким, и ничего удивительного, что он хмурился. Нужно было не только взять припасы, по и вернуться обратно к осколку, не приводя «хвоста». Если это ему удастся, то они с Киизом станут весьма состоятельными людьми к тому времени, когда снова придет корабль-сборщик. Но если ему не удастся…

Но другого выхода не было. Он должен суметь. Если повезет, все вообще пройдет совершенно гладко. Но имелись другие возможности, и они ему не правились. Окруженный со всех сторон непроницаемой пеленой пылевого тумана Данн с трудом мог представить, что существует в действительности вся остальная Вселенная.

Космоскаф плыл в золотистом светящемся тумане. Казалось, туману нет конца, но Данн знал, что он приближается к Отдушине. Отдушина была большим осколком — летающей горой, крупной частицей неисчислимых фрагментов Колец Тотмеса. На ней находился местный грузовой космопорт.

Каких-то несколько миллионов или сотен миллионов лет назад несколько сателлитов Тотмеса неосторожно вошли в предел Роше для этой системы спутников. Они были раскрошены в пыль гигантскими приливными силами, которым ничто, в буквальном смысле слова, не могло противостоять. Они развалились. В ходе процесса осколки были перемолоты в мельчайшую пыль, а частью в гравий, позже отдельные частицы снова слиплись вместе, образовав более крупные тела: скалы и горы.

Пыль и прочие обломки, оставшиеся от этой катастрофы, и составляли теперь Кольца Тотмеса. Каждая частица тумана имела свою орбиту, как и более крупные тела свою. Каждая пылинка или летающая гора мчались сквозь золотую пустоту по своим собственным неизменным дорожкам. Кольца Тотмеса напоминали кольца планеты Сатурн из Первой Системы. И само собой люди нашли причину, чтобы рисковать здесь своими жизнями.

В случае с Тотмесом причина была проста. Разнообразные объекты, плавающие в Кольцах, имели разный химический состав. Некоторые были осколками верхних пород некогда существовавших лун. Некоторые представляли собой куски железоникелевой руды из коры разрушенных спутников. И местами можно было натолкнуться на осколки, состоящие из абиссальных наиглубиннейших пород в контакте с такими металлическими жилами. В некоторых абиссальных субстанциях содержались особые кристаллы. Эти кристаллы существовали только там, где имелись планеты или лупы. И добраться до них можно было только там, где планеты или лупы некогда пережили катастрофу и были раскрошены. Они напоминали по виду обыкновенный леденец, по по сути являлись самым дорогостоящим минералом в галактике. Только благодаря им были возможны межзвездные путешествия.

Могучие песни кораблей, что достигали самой окраины галактического острова, были обязаны своим существованием особым свойствам абиссальных кристаллов. Они были необходимы для функционирования тяговых генераторов. Без них не существовала бы межзвездная коммерция, исчезли бы многочисленные колонии. Сама Земля превратилась бы в переполненную свалку, где люди не могли бы и шагу ступить, потому что их было бы слишком много и всем не хватило бы места.

И вот на одном осколке Колец солидных размеров, Данн и Кииз обнаружили выход серой материнской породы, в которой очень часто встречались абиссальные кристаллы. Им уже удалось кое-что добыть. И теперь Кииз остался в куполе, чтобы охранять найденное сокровище и добыть еще больше кристаллов, пока Данн вернется. Он остался один, а это совершенно не нравилось Данну.

Данн бросил быстрый взгляд на экран радара. Примерно в миле, справа по курсу, двигался осколок размером с речную гальку. Но более полудюйма в диаметре, можно не обращать внимания. В трех милях слева плавал объект размером с кулак. Его тоже можно было игнорировать.

Потом вдруг защелкал детектор. Впереди таился объект гораздо больших размеров. Приборы уже проанализировали полученные данные и теперь предоставили решать Данну. Какой-то объект, еще скрытый в тумане, двигался не в общем направлении вращения осколков в Кольцах Тотмеса. Это была не скала, нет. По размерам это мог быть и корабль. И он тоже мог прощупывать Данна радарным импульсом. В щелканье детектора ему уже слышалось негодование.

Данн что-то проворчал себе под нос. Он проворно забрался в скафандр. При этом, пока он облачался в противопустотную броню, он не спускал глаз с приборов.

Высвободив из креплений короткорылую старательную базуку, стрелявшую специальными капсулами-снарядами и применявшуюся для взрывного бурения и взятия проб породы, он вставил заряды в соответствующие места на поясе скафандра.

Еще раз оглядев циферблаты приборов, Данн направился к воздушному шлюзу. Он присоединил к соответствующему зажиму страховочный фал. Потом закрыл внутренний люк и открыл внешний. Это была обычная процедура взятия пробы с осколков Кольца, но одновременно человек, вооруженный базукой и стоящий в проеме люка своего космоскафа, мог представлять собою грозную боевую единицу.

Он вглядывался в сплошную мглу пылевого тумана, освещенною только далеким солнцем. Но вот вырисовался смутный силуэт, некая твердая масса, плавающая в пустоте. Размерами масса вполне соответствовала космоскафу. Маленький кораблик — «мул» вполне мог бы за ней укрыться. Если с толком его разместить.

«До обломка оставалось две мили. Данн нажал на спуск базуки. Три первых выстрела он промахнулся. Крохотные снаряды унеслись в ничто. Здесь, где практически отсутствовала гравитация, они будут двигаться по математически прямым линиям.

Когда до скалы оставалась всего лишь миля, первый из снарядов базуки попал в цель. В камне образовались трещины. Скала начала распадаться на более мелкие осколки. В цель ударил второй снаряд, потом третий.

Скала словно превратилась в ничто, и теперь было видно, что за ее массой притаился космоскаф. Этот корабль „залег в засаду“. Очевидно, его владелец засек эхо работы двигателей корабля Данна прежде, чем детекторы корабля последнего засекли его. Он успел вовремя заглушить двигатели и устроить засаду. Но теперь он превратился в масс-центр сотни осколков взрыва разлетающихся во всех направлениях. И Данн, недвусмысленно давший попять, что он сможет постоять за себя, не спускал его с прицела.

Незнакомый космоскаф ретировался, спасаясь бегством. Дани послал ему вслед последний заряд из базуки и закрыл дверку воздушного шлюза. Открыв затем внутренний люк, он направился к пульту управления. О только что закончившемся инциденте он больше не думал. Не стоило слишком расстраиваться по этому поводу. Ведь это были Кольца, и именно то время, когда удачливые старатели-пустотники везут добытые кристаллы к кораблю-сборщику. И в это время менее удачливые их коллеги готовы пойти на самые отчаянные поступки. Дайн вычеркнул весь случай из головы. Но он продолжал очень тревожиться за судьбу Кинза.

Он изменил курс космоскафа. Ему следует вернуться назад, но таким образом, чтобы ни один старатель в Кольцах не» мог его выследить. Хотя бы тот же космоскаф, который он только что вспугнул из засады.

Нельзя сказать, что многие из самых неприятных типов в Кольцах отличались чересчур воинственным правом, нет. И все же космоскаф, который направляется к Отдушине в период прихода корабля-сборщика, зачастую везет достаточно кристаллов, чтобы пойти на убийство или два.

Итак Данн приближается к Отдушине. Периодически он менял курс своего корабля, каждый раз при этом проверяя, не ловят ли детекторы эхо от работы двигателей другого корабля. И ни один из космоскафов, которые он успел повстречать на своем отрезке пути, не сделал попытки пересечь его курс — мудрое поведение, которое Данн целиком поддерживал.

Вскоре его коммуникатор поймал одновременно несколько жужжащих сигналов — это было эхо работы двигателей многих космоскафов. Это значило, что Дани приближается к цели назначения. Немного времени спустя он услышал голос, едва еще различимый. Голос весело приветствовал кого-то:

— Добро пожаловать! Кто там?

Это означало, что какой-то старатель уже успел совершить посадку на Отдушине, и теперь приветствовал другой корабль, приближавшийся к посадочному полю. И Данн уже заранее мог сказать, что сейчас произойдет и что будет происходить потом.

Одни космоскаф уже приземлился. Второй очень, очень осторожно подошел на дистанцию прямой видимости к Отдушине, с открытым люком воздушного шлюза, в котором стояла фигура в скафандре и с базукой в руках. Можно было подумать, что вид Отдушины привел экипаж корабля в замешательство, по это было не так. Все прекрасно знали, как выглядит Отдушина — железоникелевый астероид, летающая гора, некогда составная часть ядра разрушившейся лупы. В длину она достигала более мили и формой была под стать ночному кошмару. В грубом приближений, один ее конец напоминал конус, второй полусферу. Вся ее поверхность была изрыта трещинами, кратерами, пересечена изломами, за исключением одного места. Это место, почти идеально гладкая равнина, образовавшаяся, очевидно, в результате касательного столкновения много миллионов лет тому назад. Вот это поле без какого-либо знака пли маяка, могущего дать знать, что нога человека когда-либо ступала на его поверхность, и являлось космопортом на Отдушине. И любой одинокий космоскаф приблизится к предполагаемому месту посадки с максимальной осторожностью. Потом он опустится на металлическую поверхность астероида — причем в таком месте, где никто не сможет подойти к нему незамеченным, с какого бы направления он ни приближался.

Совершив посадку, его экипаж будет ждать. Ждать появления других кораблей. Когда же следующий космоскаф превратится в видимую глазом темную частицу в золотом светящемся тумане, корабль, приземлившийся первым, окликнет его:

— Добро пожаловать! Кто это там?

Данн слышал и вопрос, и ответ. Второй корабль назвал себя. Он спустился в другом месте поля, не слишком близко от первого. Потом между экипажами кораблей началась беседа. Поначалу она имела характер сдержанный и пропитанный недоверием. Но люди в каждом из кораблей не слышали другого человеческого голоса, кроме своего и компаньона. Все жаждали общения с новым человеком.

Еще один корабль. И еще два. И множество остальных! Вакуум в окрестностях Отдушины наполнился коротковолновыми переговорами. Откуда ни возьмись зазвучал смех, посыпались шутки и анекдоты. Некоторые шутки имели бороду столь длинную, что она уходила куда-то во времена докосмической эры. Очень немногие на них были по-настоящему новыми, по люди с готовностью разражались преувеличенно веселым смехом, выдававшим радость по поводу перемены в рутине старательской жизни, наступавшей на недолгий срок прибытия корабля-сборщика. Слышались вопросы. Неужели тот-то и этот-то до сих пор делают то-то и то-то? А неужели этот, как там его? — до сих пор мучается кошмарами и размахивает руками и ногами во сне? А помнишь когда-то? А кто видел то-то и то-то? А где подевался такой-то? В последний раз его не было видно. Он еще в Кольцах?

Но вопросы такого рода были не из числа тех, которые приветствуются. Они не согласовывались с настроением старателей во время очередного прихода корабля-сборщика. Люди с нетерпением ждали момента, когда они смогут выбраться из круглых маленьких кораблей, которые, словно тюремные камеры, заключали их в себе в течение многих месяцев. Они не хотели и слышать, что кто-то вдруг исчез. Единственное логическое предположение, которое можно было сделать в таком случае, было то, что эти люди мертвы.

Имелось также негласное соглашение: не интересоваться открыто относительно удачи других старателей. Всякий хвастун просто склонит менее удачливых коллег последовать за ним, когда придет время покидать Отдушину. Им очень даже интересно будет узнать, где это он раздобыл целую кучу кристаллов, за которыми люди рыскают но всей галактике. Но среди прочих имелись два традиционных вопроса, которыми встречали каждого новоприбывшего. Первый — видел ли он Гуков? Это считалось почему-то страшно смешным.

«Ну что, видел кто-нибудь Гуков, а?» — Взрыв смеха. Второй вопрос — не нашел ли кто-нибудь Большую Леденцовую Гору? Все это представлялось до чрезвычайности развлекательным для людей, которым не терпелось покинуть наконец коробки космоскафов. Хотя бы на несколько минут.

Данн знал, что все это сейчас происходит внизу, хотя до Отдушины сам еще не добрался.

Потом ого детекторы поймали басовитое гудение двигателей корабля-сборщика. Звук этого эха отличался от жужжания космоскафов старателей. Корабль-сборщик нес с собой кислород и запасы продовольствия, а также запчасти для оборудования, по самое главное, он означал перемену в тяжелом труде старателей, передышку, возможность ненадолго забыть жизнь такую, какую приходилось вести им здесь, в Кольцах Тотмеса. Корабль приходил с Хоруса, соседней планеты этой системы.

Эхо его двигателей, низкое басовитое гудение, быстро усиливалось. Разговоры старателей в кораблях, приземлившихся на поле космопорта, внезапно прекратились. Данн почувствовал отчаянное нетерпение, которое все испытывали в этот момент. Ему самому захотелось дать полную тягу на генераторы двигателей, последним бешеным броском достигнуть Отдушины прежде, чем приземлится сборщик. Но он сдержал себя. Он слышал, как умолк гул двигателей сборщика, потом снова зазвучал — космический транспорт маневрировал, уравнивая скорость и реактивный момент с вращающейся массой, осторожно приближаясь к Отдушине сквозь светящуюся мглу. Данн тем временем продолжал приближаться к космопорту и, наконец, на радарном экране появилось нечеткое изображение какого-то крупного объекта прямо по курсу. Точно сказать, что это было; пока не было возможности, но Данн знал все и без этого. Впереди была Отдушина. Гудение корабля-сборщика прерывалось и возобновлялось с секундными интервалами.

Потом вдруг на долю секунды гудение усилилось — это были включены основные двигатели, и наступила тишина. Из коммутатора донеслось оживленное бормотание людей в космоскафах. Корабль-сборщик совершил посадку.

Поднялась целая буря веселых вопросов, обрушившихся на сборщика. Какая погода на Хорусе? Победили «пантеры» в финале Всепланетного кубка? Привезли ли холодного пива? Люди выкрикивали заказы на разнообразные деликатесы, привилегии цивилизованных миров, которые они желали бы закупить: можно легко представить, что эти люди в деталях предвкушали, как они этот заказ будут давать, а потом получать вожделенное лакомство. Можно было вполне справедливо сказать, что они ждали прибытия этих яств с не меньшим нетерпением, чем доставки нового запаса кислорода.

Наконец и Данн начал готовиться к посадке на Отдушину. Несколькими ударами полной тяги реверсного двигателя он уравнял скорость корабля со скоростью астероида. Теперь он парил над полем космопорта, где неровным кольцом цепь космоскафов окружала корабль-сборщик. Его заметили. Его приветствовали не слишком пристойными шутками, на которые были горазды по-детски расшалившиеся космические старатели Колец. Кто к ним пожаловал! Почему так поздно? Как насчет встречи с Гуками? А ведь он опоздал. Всю еду на сборщике уже распределили. А что нового слышно с Большой Леденцовой Горы? Упоминания об этой сказочной местности были конечно шутками, но не совсем. Потому что где-то в тумане Колец действительно находилось нечто, окрещенное молвой Большой Леденцовой Горой, потому что отвечало мечте каждого старателя о богатстве и могуществе. Данн знал обо всем этом деле немного больше остальных старателей, потому что его партнер Кииз был племянником того самого Джо Гриффита, который нашел гору и принес оттуда невероятный груз кристаллов, а затем вернулся обратно, чтобы принести еще больше.

С тех пор его не видели. Кииз, естественно, держал факт родства в секрете от всех остальных старателей, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Каждый подумал бы, что у него имеются какие-то полезные сведения относительно месторасположения Горы и именно по этой причине он явился в Кольцах.

Но Большая Леденцовая Гора была частью местного фольклора. Многие люди верили в нее совершенно серьезно и ловили упоминания о каждой легенде, всякий раз вызывавшей у них обильное слюновыделение в мечтательной железе. Многие верили, но внешне этого не высказывали. И не было таких, что не верили вообще, потому что в основании легенды лежал подлинный факт. И не было такого рудокопа в Кольцах, который бы не мечтал, что он, и никто другой, найдет неисчислимые сокровища на неизвестном фрагменте Колец, и произойдет это совсем скоро — возможно, еще до следующего прихода корабля-сборщика.

Данн сдержанно назвал свое имя и опустился за пределами кольца кораблей, окружавших сборщик. Это было не самое лучшее место для посадки. Конечно, он мог видеть отсюда все, что происходило на территории космопорта, но поблизости начинались образования, называемые «деревьями». Это были обыкновенные металлические скалы, — а не деревья, по благодаря им, человек в скафандре мог бы подобраться к кораблю Данна незамеченным. Но это было единственное удовлетворительное место из еще оставшихся свободными.

Голоса невидимых старателей упражнялись в остроумии.

— Эй, Данн! Сколько килограммов кристаллов ты притащил с собой?

Это была гениальная шутка. Хорошей добычей считался даже грамм кристаллов, а десять граммов — великолепный улов. Добыча целого килограмма даст пищу благоговейным слухам на год вперед, если кто-то действительно принесет такое количество кристаллов. И, во всяком случае, ни один старатель не станет отвечать на такой вопрос всерьез — даже на Отдушине и даже в непосредственной близости от корабля-сборщика.

Кто-то спросил, как новому партнеру Данна понравилось в Кольцах. Кто управляет кораблем? Вопрос был не случайным — зачастую между двумя напарниками разгоралась целая психологическая война, что было неудивительно, учитывая, что люди проводили месяцы в замкнутом пространстве в обществе только друг друга. Иногда один из напарников прилетал на Отдушину и требовал расторжения партнерского контракта, что и производилось на корабле-сборщике. Иногда две пары старателей обменивались партнерами, и зачастую ситуация от этого не улучшалась, как выходило наружу позднее. Все знали, что партнером Данна был Кииз. Кииз в Кольцах был относительным новичком. Поэтому задавали вопросы с подковыркой. Не случалось ли драки? Как Кииз приспособился к жизни в Кольцах? Эй, Кииз! Как идут дела? Этот Дани — нелегкий тин, правда? Говорят, он трясется от страха всякий раз, когда выходит из корабля в скафандре. Ты его почаще заставляй работать снаружи! Слушать такие разговоры было нелепо. Все равно, что обижаться на шалости детей. Но в основе их лежало нетерпение людей поговорить с новым человеком, услышать новый голос. Кииз не отвечал. При всем своем желании он не мог этого сделать, поскольку остался на скале, которую они с Данном нашли. Голоса старателей взывали к Кинзу, обещая познакомить его со всеми хитрыми штучками и розыгрышами, на которые горазд такой опытный космический рудокоп, как Дани. Но Кииза не было на борту космоскафа и он не мог им ответить.

В мрачных предчувствиях Данн опустил корабль на металл посадочного поля и задействовал магнитные якоря. Голоса опять начали требовать Кииза к микрофону.

— Его нет, — коротко ответил Данн. И с опозданием на секунду осознал, что совершил грубейшую ошибку. Лучше было бы ему сказать, что Кииз погиб при несчастном случае, разбив лицевую пластинку шлема, когда выходил из корабля наружу. Это не вызвало бы никаких подозрений. Ему могли бы и не поверить, но все прошло бы без последствий. Или, если бы даже он сказал, что собственноручно убил Кииза, это никого бы не касалось. Это было личным делом Данна. Но он ни в коем случае не должен был говорить, что Кииза нет и не дать более подробных объяснений. Теперь начнутся догадки. Эти догадки могут оказаться опасно близкими к истине. Каждый сразу же заподозрит, что Данн и Кииз нашли богатую жилу и поэтому не могли оставить ее без охраны на время, пока нужно слетать к кораблю-сборщику за запасом кислорода…

Наступила опасная тишина. Почти полминуты в пространстве вокруг Отдушины было необычно тихо. Потом кто-то напряженным голосом что-то сказал о том, что корабль-сборщик напрасно теряет время. К нему присоединились другие голоса. О Киизе все вдруг странным образом позабыли. Теперь настала пора делать предположения. Данн понял, какой промах он совершил. Самое меньшее половина космических старателей, собравшихся на Отдушине, займется теперь обсуждением проблемы — попробовать проследить обратный путь Данна к Киизу или этого не стоит делать. Все они сойдутся на одном — Данн и Кииз нашли сокровище. Некоторые даже назовут его неисчислимым. Еще некоторые решат, что все дело в самой Большой Леденцовой Горе.

Потом раздался гудящий голос, который перекрыл все остальные голоса в коммутаторе Данна. Это заработал сверхмощный передатчик корабля-сборщика.

— Ну, ладно! — ворчливо заявил голос.

— Я больше не слышу других космоскафов. Наверно, все ваши уже прибыли. Займемся делом. Кто совершил посадку первым?

Весело ответил какой-то голос. Он назвал свое имя. Потом другой голос назвал свое имя, все очень коротко и по-деловому. Это был второй приземлившийся космоскаф. Послышались другие голоса. Один голос сказал: «Смайдерс». Голоса продолжали называть свои имена в порядке очередности. Неприятный, словно елейный голос сказал: «Хейн». Когда все ранее прибывшие корабли назвали себя, настала очередь Данна и он коротко сказал:

— Данн.

Последовала пауза. Это проверялся список имен. Почту уже, без сомнения, успели рассортировать, но люди, у которых имелись жены или родственники, которые могли послать им письма, поглощали почту с жадностью заключенных в тюрьму. Но сама процедура сверки списков не заключала ничего сложного. Нужно было просто сравнить список имен, данный старателями, со списком, который сохранялся на сборщике со времени прошлого визита. Списки совпали не полностью. Некоторые космоскафы на этот раз не прибыли. По этому поводу не было сделано никаких комментариев. Кто мог сказать или даже знать наверняка, что случилось с этими старателями? Когда космоскаф скрывался в тумане и выходил из зоны прямой видимости, то он и буквальном смысле исчезал. И если что-то с ним случалось, никто не имел своей обязанностью начать расследование или отправиться на поиски. Пропавшие старатели сами купили себе космоскафы, сами прибыли в Кольца, полностью сознавая, что процент смертности среди рудокопов здесь равен тридцати в год. Планетарное правительство на Хорусе посылало сюда корабли-сборщики для того, чтобы обеспечить старателей, необходимым и забрать добытые ими сверхценные абиссальные кристаллы. Но в задачу сборщиков не входило предотвращать или карать преступление. Для этого просто не было возможности. Это было даже не практично. Поэтому Данн горько сожалел теперь, что он не сказал, что убил Кииза вместо того, чтобы дать пищу домыслам. В Кольцах ни один правительственный чиновник не высовывал носа дальше брони корабля-сборщика. Зато не здоровому любопытству пределов не было.

— Хорошо! — сказал гудящий голос с корабля-сборщика. — Тогда приступим! — И он прочитал первое имя… первое имя в списке. — Мы тебя ждем!

Пауза. Потом фигура в скафандре выбралась из космоскафа. Он нес пакет. Человек направился к громаде сборщика, крепко ступая по относительно ровной поверхности металлического поля. Магнитные присоски на подошвах позволяли ему шагать так уверенно. Из люка сборщика опустился трап. Человек взобрался по его ступенькам и на несколько минут скрылся внутри космического транспорта. Потом вышел наружу и не спеша направился к своему космоскафу.

Голос со сборщика прогудел второе имя. Другой человек покинул свой корабль и исчез внутри сборщика. Он тоже нес пакет. Обратно он вышел с пустыми руками и вернулся на космоскаф. Экипаж за экипажем, по мере того, как чиновник со сборщика называл имена, старатели уходили на сборщик и возвращались уже с пустыми руками, оставив свои пакеты на борту гостеприимного транспорта.

Человек, который назвал себя Хейном, направился к сборщику, неуклюже переступая ногами — казалось, у него что-то не в порядке с магнитными подошвами, они как будто были намазаны клеем. Потом пошел другой человек, который назвал себя Смайдерсом. Потом на вызов со сборщика ответил Данн и сам направился туда. Он был последним, потому что последним прибыл в космопорт. Пакет с кристаллами он передал чиновнику-приемщику. Эти кристаллы были осью всех событий в Кольцах. Данн подал официальное заявление о том, что они со своим партнером Киизом нашли скальный фрагмент, маркированный так-то и так, по судя по всему, покинутый прошлыми хозяевами. Они нанесли на камень собственные инициалы и начали разработку.

— Ясно! — сказал клерк и занес данные в журнал. — Я помню тех ребят.

Он имел в виду бывших владельцев скалы, — Вроде все у них шло хорошо, а потом они просто не вернулись назад и все.

— Есть почта? — спросил Данн.

Сам он писем не ждал, но для Кииза должно было быть письмо. На Хорусе у него была сестра, о которой он очень заботился. Если бы с кораблем-сборщиком не пришло бы письмо, Кииз начал бы волноваться. Поэтому Данн попросил проверить почту второй раз. Но письма для Кинза не было.

Данн подал свой заказ на кислород и другие материалы. Все будет подготовлено очень быстро. Он отправится на свой кораблик.

Последовала небольшая пауза, без особой на то надобности, и наконец голос с корабля-сборщика спросил:

— Кто еще? Все?

Это делалось на тот случай, если какой-нибудь космоскаф запоздал и только приближается к Отдушине. Они могли поймать вызов корабля-сборщика на довольно приличном расстоянии. Но за вопросом последовала тишина. Опоздавших космоскафов не было. Тогда человек на сборщике сказал сухо:

— Ладно, парни. Добро пожаловать на борт. Готовьте денежки!

За этим мгновенно последовал взрыв активности по всей территории космопорта. Люди выскакивали из своих космоскафов и спешили к сборщику с Хоруса. Тишине пришел конец. Они переговаривались через шлемофоны, но менее веселым образом, чем перед посадкой транспорта. Они соскучились по разговору с новым человеком. Они жаждали перемены обстановки, им до смерти наскучили собственные герметичные купола и каюты космоскафов. В каждом кораблике было по два человека, не считая Данна и Смайдерса.

Старатели гурьбой поднимались по борту транспорта. Они были словно маленькие дети, покидавшие школу по окончании уроков. Они весело переговаривались. Веселее всего были те, кто получил письма. Старатели заполнили большой грузовой шлюз, в котором было достаточно просторно для всех и воздух оттуда был выкачан заранее. Это было необычно, в космоскафах имелись только крохотные индивидуальные шлюзы, где с трудом могли бы разместиться два компаньона. Теперь же они сгрудились посредине громадного зала грузового шлюза и наружный люк начал задвигаться. Потом через клапаны пошел воздух, холод вакуума конденсировал содержащуюся в нем влагу и шлюз наполнился белесым туманом. Потом распахнулся внутренний люк и они оказались внутри транспортника. Это событие было встречено восторженными возгласами.

Процедура была стандартной. Все они к ней давно привыкли, проходя ее не один раз в прошлом. Но в обычной своей жизни — жизни рудокопа Колец Тотмеса — они не имели возможности получить нечто подобное, и поэтому наслаждались каждой секундой долгожданного праздника.

На столах их уже ждала еда. Там были белые скатерти и столовые приборы из серебра. Сияли бокалы. Генераторы искусственной гравитации создавали поло притяжения более слабое, чем то, к которому они привыкли в своих космоскафах. Сняв неуклюжие вакуум-скафандры, каждый чувствовал себя необыкновенно легко. Все было рассчитано на создание эйфорического настроения. Только теперь, когда в Кольца пришел корабль-сборщик, старатели могли ощутить себя в мире неожиданно материализовавшейся мечты. Если бы не корабли-сборщики, они могли бы и позабыть, ради чего рискуют жизнями, они могли просто деградировать или сойти с ума. А теперь они снова могли почувствовать себя детьми на рождественской елке.

Данн тоже ощущал на себе эту тягу к экстравагантному поведению, подобно всем встречавшим транспорт, но его партнер оставался в пластиковом куполе, за многие сотни миль пылевого пространства, ожидая пока он, Данн, вернется. Не забывай об этом, напомнил он себе. Их скалу уже однажды обнаружила пара рудокопов, и пометила своим маркером — «ТК-37». Это произошло, как свидетельствуют цифры, обозначавшие дату, два года назад. И с тех пор эта пара словно растворилась в пустыне Колец. Потом скалу нашли они, Кииз и Данн, и пометили ее «ДК-39». Теперь в задачу Данна входило благополучно вернуться назад с запасами кислорода и провизии, пока Кииз охраняет их находку от непрошеных искателей богатств. Если Данн не вернется, или вернется не вовремя, Кииз умрет. У него кончится кислород. Данн не должен был ни на секунду терять это обстоятельство из виду, что он и делал.

Экипажи космоскафов набросились на приготовленные угощения. Они наполняли бокалы и осушали их единым залпом. Они поглощали еду. Находясь в полевых условиях, они почти позабыли о свежей пище — фруктах, овощах, мясе. Запасы подобной пищи занимали бы слитком много места на, бел того тесных, космоскафах, к тому же, перевозка их с Хоруса обходилась бы неимоверно дорого. Поэтому корабль-сборщик задавал старателям настоящий, хотя и единственный банкет. Это помогало людям выдерживать жизнь и работу в Кольцах, и поэтому было выгодно для правительства Хоруса. Солидная часть бюджета этой планеты добывалась людьми, живущими в космоскафах и работающих в Кольцах. Ибо кристаллы, которые здесь добывались, позволяли грузовым транспортам соединять созвездия в единый коммерческий механизм, именно они давали возможность пассажирским лайнерам наполнять вакуум межзвездного пространства пением электромагнитного эха своих двигателей, уносясь к самой границе галактики.

Данн ел и пил. Но он не чувствовал обычного удовольствия. Он совершил грубейшую ошибку, не придумав предлога, объяснявшего отсутствие Кииза. Ведь мог же он сказать, что Кииз погиб, этого было бы достаточно! А теперь он посеял подозрения, и избавиться от любопытных глаз будет очень непросто.

На корабль-сборщик он доставил всего лишь две пригоршни кристаллов. Под их стоимость он заказал новый запас кислорода, воды и провизии, а также принадлежностей, необходимых для горных работ. Все это было привезено сюда с Хоруса. Теперь он ждал возможности начать обратный путь. Но все остальные кольцевые обитатели чувствовали себя в самой лучшей тарелке. Можно было подумать, глядя на них, что само просторное помещение сборщика опьяняло их, не говоря уже о запахе гидропонной оранжереи, витавшем в воздухе, о возможности перечитывать письма и вдоволь болтать с новыми людьми.

Говорили все, и в самом деле, больше обычного, все сразу и на пределе голосовых возможностей. Все преувеличенно горячо жестикулировали. Все считали нужным пошутить хотя бы один раз — в основном касательно Гуков, но это никого по беспокоило. Они обсуждали вопрос о поиске Большой Леденцовой Горы. И они то и дело позволяли своим глазам удостовериться, что Данн под шумок не выскользнул из-за стола. Они пели песни — сразу несколько за раз. Они набивали желудки. Все они словно сошли с ума. Но ни один из них не был настолько глуп, чтобы даже среди веселья похвастать количеством кристаллов, привезенных на сборщик. Ни один из них не дал сорваться с языка даже легчайшему намеку, который позволил бы определить, где они сейчас работают.

Один Данн сидел молча. Он совершил ошибку и теперь сознавал, что за каждым его движением следят десятки глаз. Сложность его проблемы увеличилась из-за простой небрежности в разговоре.

Некоторое время спустя к Данну подошел корабельный офицер. Он, стараясь не привлекать особого внимания, подал Данну знак и отошел в сторону. Данн, выждав минуту или две, последовал за ним.

Офицер сборщика ждал его за первым же люком. Он пристально смотрел на Данна, когда тот покинул «банкетный» зал.

— Ваше имя Данн?

— Да, — сказал Данн, настораживаясь, — в чем дело? Вы все-таки нашли почту для меня?

— Нет. У вас был напарник по имени Кииз, — сказал офицер. — Где он?

— Он остался там, где мы сейчас работаем, — сказал Данн. С офицером сборщика можно было говорить без опасений. Это были проверенные, надежные люди. Об этом заботилось правительство Хоруса. Старатели должны были знать, что на офицера сборщика можно было положиться.

Офицер сказал с ноткой скепсиса в голосе:

— Послушайте! Здесь, в Кольцах, законов нет. Вы это знаете не хуже меня. Если он мертв…

— Он жив, — раздраженно сказал Данн. — Мы нашли скалу. На ней уже работали до нас, но теперь она была покинута — те парни погибли или еще что-то с ними случилось. Во всяком случае, теперь на ней работаем мы. Можете это проверить — я привез с собой две пригоршни кристаллов. Наша жила слишком богата, чтобы ее можно было оставить без охраны. Кто-нибудь мог на нее наткнуться. Если бы сюда полетел Кииз, он мог бы не найти дороги назад. Поэтому полетел я. Я могу его найти и найду. Все это мне было не по душе, но что еще оставалось делать?

— Проклятье! — раздосадованно воскликнул офицер. — Вы что-нибудь знаете об этом человеке, Киизе?

— Он мой партнер, — сказал Данн.

Люди, которые проводили вместе недели или месяцы, изолированные от всего остального мира, имели все возможности хорошенько узнать своего партнера.

— Его сестра…

— Я отправил ей письмо. Я опустил его в ящик, когда заказывал кислород и припасы. Его написал Кииз, а я отправил.

— Я знаю, — сказал офицер. Он вздохнул. — Она его прочла и теперь хочет поговорить с вами.

Дани молча смотрел на офицера. То, что он услышал, было совершенно невозможно. Женщины не посещают Колец! Он сказал сердито:

— По-вашему, это очень смешно?

— Она прилетела с этим рейсом, чтобы повидать брата. Естественно, она купила билет в оба конца.

Каждый, кто направлялся в Кольца, платил за проезд в оба конца, даже если это был будущий старатель. Это было условие, с которым надо было считаться, если вы имели дело с кораблями-сборщиками.

— Что за чушь! — С бешенством сказал Данн. — Это безумие! Какого черта…

— Она хотела повидать брата, — без всякой симпатии сказал корабельный офицер. — Он ведь должен был прилететь сюда с вами. Если бы он был здесь, ничего ненормального в этом не было. Поскольку его здесь нет, она хочет поговорить с вами. Вот так.

Он провел Данна сквозь люк в герметической переборке, потом через еще один люк, и еще. Корабли дальнего следования отличались простором, потому что размеры в космосе не играли существенного значения — в расчет принималась только масса. Создайте легкую конструкцию и пусть она будет сколь угодно большого размера. Но космоскафы строили миниатюрными — для сохранения высокой маневренности. Это был пассажирский зал. Обстановка была просто роскошной, но Данн даже не оглядел комнату. Он уставился на девушку, которая ждала его. Он узнал ее по фотографии, которую ему показывал Кииз. Это была Наик, сестра Кииза. На лицо ее читался испуг. Она явно перенервничала и напряжение до сих нор не отпускало ее. Глаза ее почти с отчаянием заметались по лицу Данна.

— Мне очень жаль, — сказал Данн, — Ваш брат должен был прилететь вместе со мной, но мы оба решили, что кто-то должен остаться на скале, которую мы нашли. А он не был уверен, что сумеет найти обратный путь без меня. Поэтому я прилетел один.

— Я… мне нужно было с ним поговорить, — неуверенно сказала девушка. — Мне… мне просто необходимо!

Данн сунул руку в карман. Он вытащил чек, который ему выдали за привезенные кристаллы.

— Послушайте! — сказал он. — Это заменяет здесь деньги. Мы с вашим братом имеем некоторый счет в Абиссальной компании. Я могу выписать вам чек, который они оплатят и вы купите билет на следующий сборщик. То есть, вы сможете вернуться сейчас на Хорус и прилететь со следующим рейсом. К тому времени ваш брат будет уже ждать вас здесь. Согласны?

Найк была очень бледна. Она покачала головой.

— Нет. Я не могу ждать. Я должна увидеть его как можно скорее. Сейчас.

— Сейчас он в двух с половиной днях отсюда, — сказал Данн. — И сборщик не станет ждать, пока я слетаю и привезу его.

Найк проглотила комок в горле. В руке она сжимала письмо, которое менее часа отправил ей Данн. Кто-то нарушил все правила, выдав прямо здесь ей это письмо.

— Брат очень хорошо писал про вас, — сказала она дрожащим голосом, — Очень хорошо! Я знаю, что он сказал бы мне, если бы знал, что я здесь. Поэтому я полечу вместе с вами. К нему. У меня нет выхода!

— Нет, — сказал Данн. — Брат никогда не посоветовал бы вам ничего подобного. Только не полет в Кольца! Впрочем, все равно вас не возьму. Вам придется сделать так, как я сказал. Возвращайся домой, прилетайте со следующим рейсом и я доставлю сюда вашего брата живым и невредимым.

— Но я должна поговорить с пим именно сейчас. Я должна!

— А мне думается, что совсем наоборот, — мрачно сказал Данн, — Вот вы лучше послушайте. Вы говорите, что ваш брат мне доверяет, так? Значит, он вполне доверил бы мне дать сестре верный совет, так? Разве не думал бы он, что я дам его сестре тот же совет, что и он сам?

— Да, но… — она смотрела на него с тем же отчаянием на лице. — Но дело в том, что мне необходимо повидать брата. Очень нужно!

— К сожалению, такой возможности нет, — Данн нахмурился. Он принял решение. — Я остаюсь на сборщике до тех пор, пока не будут готовы мои заказы… это примерно около часа еще. Вы напишите брату письмо и я его передам. А пока я договорюсь относительно вашего следующего прилета. Пока вы будете в дороге, брат решит, как вам помочь, а когда вы вернетесь со следующим транспортом, он уже будет встречать вас и скажет, что вам делать. Это все, что я в силах сделать!

— Но… это вопрос жизни и смерти! — Девушка судорожно сцепила пальцы. — Поверьте мне!

— Я же вам сказал, ничего иного вам не остается, — ответил Данн. — Я должен вернуться к своему напарнику, от этого зависит его жизнь. Но вас я с собой не возьму. Я знаю, вы его сестра, я видел ваше фото, и готов оказать вам любую помощь, по только в Кольца я вас по возьму.

Он повернулся на каблуках и вышел из каюты. Данн вернулся в зал, где рудокопы-кольцевики веселились в редком ощущении расслабленности, которое им давало сознание того факта, что они могут провести целый час, не ожидая каждую секунду тревоги и не опасаясь при этом ни в малейшей степени за собственную жизнь.

Но нервы у Данна расходились. Он и без того чувствовал необычное напряжение, еще до того, как прибыл в Отдушину, а теперь положение только ухудшилось. Он горько пожалел, что оставил Кииза одного. Лучше уж было рискнуть потерять находку, чем попасть в такую затруднительную ситуацию, в какую он влип сейчас.

На сборщик он привез две полных пригоршни кристаллов. Если добавить эту сумму к уже накопившимся на их счету деньгам, то это составит приличное состояние. Даже если учесть, что они поделят деньги с Киизом, а Кииз потом делится с сестрой — таково было его намерение — то и тогда сумма будет далеко не мизерной. Кииз мог покинуть Кольца и позаботиться о сестре. Сам Данн знал, что Колец он не покинет, но Кииз мог это сделать.

Эта девушка… Космоскафы были чисто функциональными, неуютными машинами, рассчитанными на экипаж из двух человек и предназначенными для поиска скальных объектов в золотом тумане Колец. Попав в космоскаф и отправившись в Кольца, обратного пути уже не было — до прибытия следующего сборщика. И единственная мечта, которая помогала людям преодолеть сводящую с ума тоску и тяжелую работу — это была мечта найти Большую Леденцовую Гору и разбогатеть. И именно эта мечта — поскольку все начали подозревать Данна в том, что они нашли Гору — создала ситуацию, когда сестре Кинза лучше бы было не появляться в Кольцах.

Рудокоп в старом засаленном комбинезоне подсел к Данну. Дани знал этого человека, его звали Смайдерс. Все считали, что он не совсем в своем уме. Он был единственным рудокопом в Кольцах, который работал в одиночку. Когда-то у него тоже был напарник, но куда-то пропал и с тех пор Смайдерс работал исключительна одни. Он утверждал, что его напарника убили Гуки, и что он должен отомстить за него. У него поэтому была единственная тема для разговоров — Гуки, он мог говорить об этом с кем угодно, кто только согласился бы его слушать. Наверно, в перерывах между приходами сборщика он разговаривал сам с собой.

— Они стали вести себя потише сейчас, — возвестил бедняга посреди всеобщего веселья. — Сначала они были просто бешеные, но теперь стали немного потише.

Данн кивнул. Вот еще один пример, что работающие в одиночку старатели потихоньку сходили с ума. Дайн едва не заскрипел зубами. Как он мог дать такую промашку! Теперь еще нужно ждать, пока подготовят его заказ, и получит его он самым последним — в порядке очереди.

— Ты слышал, — спросил Смайдерс Данна, — в последний раз один парень, его звали Сэм, говорил мне, что видел Гука. Сначала он их услышал. У них двигатели гудят иначе, чем у нас. Они делают так: твит… твит… твит… — Он важно кивнул.

— Да этот парень Сэм сначала их услышал. А потом он увидел корабль Гука. Он приближался к нему. Тогда Сэм поскорее дал деру. Но это был корабль Гука!

Потом Смайдерс, немного помолчав, добавил, еще более зловещим тоном:

— А на этот раз Сэм не прилетел. Гуки до него добрались! Послушай, мы должны что-то сделать с Гуками!

Данн опять кивнул головой, не обращая особого внимания на сумасшедшего. Скорее всего, кто-то нехорошо пошутил над Смайдерсом в прошлый раз, а тот этого не понял. Слухи о Гуках постоянно ходили среди старателей. Само словечко появилось здесь же, в Кольцах, и означало что-то вроде «привидения». Коммуникаторы кораблей время от времени ловили электромагнитное эхо, которому не было объяснения, но это еще не означало, что в Кольцах скрываются иные разумные существа. Предполагалось, что Гуки являются обитателями Тотмеса, и некоторые люди верили, что Гуки умеют строить космические корабли и отправляются в Кольца для того, чтобы шпионить за деятельностью людей и время от времени похищать неосторожных старателей. Но достоверных данных не было.

Планета, чтобы на ней возможно было зарождение разумной жизни, должна иметь в своем составе необходимое минеральное «сырье». Но Тотмес, судя по его гравитационному полю, по плотности не превышал водяную сферу того же размера. Это исключало реальную возможность существования Гуков. Даже если допустить, что под слоем кипящих облаков имелось твердое ядро, то мир на поверхности Тотмеса должен был представлять ледяную пустыню, где замерзает газ. Жизнь не могла зародиться там!

Человек в замасленном комбинезоне с неожиданной странностью продолжал:

— Послушай! Вы нашли Большую Леденцовую Гору! Думаешь, ты удержишь это в секрете? Наверное, ты оставил Кииза там, чтобы он стерег находку. Но тут повсюду шныряют Гуки. Всей компанией мы справимся с ними. Но если ты попробуешь один…

— Никакой горы мы не находили! — сказал Данн.

Смайдерс игнорировал это заявление. Он твердо стоял на своем:

— Не забывай, что случилось с Джо Гриффитом. Он тоже нашел Гору! Это все знают. И на Хорусе уже копятся миллионные проценты. Но что с ним случилось! А теперь вы с Киизом нашли Гору. Если ты не возьмешь на подмогу нас всех, чтобы мы помогли отбиться от Гуков, знаешь, что с тобой случится?

— Мы никакой Горы не находили! — сказал Данн.

— Ты лучше, — зловеще посоветовал Смайдерс, — лучше возьми нас на подмогу. Там ведь на всех хватит. А если попытаешься сам все заграбастать — пуф! И больше никто тебя не видел! Гуки не допустят людей к Горе, пока могут. Расскажи лучше все по-честному, и две дюжины ребят пойдут с тобой охранять Гору, и тогда вы отобьетесь от целой армии Гуков. А если нет — то Гуки до тебя доберутся, рано или поздно. Это точно! Доберутся!

— Я же сказал тебе, не находили мы Гору! — в третий раз повторил Данн. — Ничего мы не находили.

Глаза Смайдерса блеснули, но он заметил с хитрецой:

— Значит, это не тебя корабельный офицер уводил на переговоры? И не он пытался выяснить, где находится Гора, которую вы нашли, а? Просто вам немного повезло и ты притащил едва ли достаточно кристаллов, чтобы продержаться до следующего транспорта. Да? Но только отчего это корабельный офицер не приглашал еще кого-нибудь на личную беседу? Только тебя! Послушай, что я тебе говорю: в Кольцах полно Гуков; а вокруг Большой Леденцовой Горы и подавно! Беи нас всех вам с ними по справиться!.. Что говорил тебе офицер? Разве не то же самое?

Данн стиснул зубы. А тут еще эта девушка! Великий космос! Если они только узнают, что на борту сборщика прилетела девушка, это будет похуже, чем подозрение Данна в открытии Горы. И без того словно пьяные лишь от того, что на час смогли выбраться из космоскафов, рудокопы уже пришли почти в исступленное состояние. Если они узнают, что на борту девушка…

— Ты лучше сам признайся! С Гуками шутки плохи! — предупредил Данна Смайдерс.

— Никакой Горы мы не видели в глаза, — устало сказал Дани, — и провались ты в преисподнюю.

Плюнув, Смайдерс ретировался. Позже Данн видел, как тот отводил в угол других рудокопов. Он явно решил организовать заговор против Данна, собрав всех людей, которые решили не спускать с Данна глаз и выследить, где находится вожделенная Гора.

Время шло. Смайдерс переходил от старателя к старателю. Все слушали его терпеливо, но никто не принимал его болтовню всерьез. И все же образовались две группы людей, которые утолили первый голод и жажду, занялись — в чем Данн не сомневался — обсуждением самого горячего вопроса о том, что Данн и Кииз наверняка нашли Большую Леденцовую Гору.

Время от времени подходил корабельный офицер и трогал одного из старателей за плечо. Это означало, что его заказы готовы к отправке. Старатель и его напарник покидали зал. Каждый спешил поскорее стартовать с Отдушины, пока не будет готов к вылету следующий космоскаф. Но теперь, со злостью подумал Данн, вполне вероятно, что они притаятся где-то поблизости и будут ждать его. Он начал лихорадочно искать пути сбросить «хвост».

Пара за парой, старатели покидали корабль-сборщик. Ладно, подумал Данн. Он совершил ошибку, это целиком его вина. Но Найк — тут он ни при чем! Ее он не обязан брать с собой в Кольца и не возьмет! Его очень беспокоит Кииз, но сестру его он с собой не возьмет ни за что!

— Внимание! — ожил настенный коммуникатор. — Кто-то вышел на взлетное поле! Если хотите проверить свои корабли, шлюз готов вас принять!

В мгновение ока от праздничного настроения не осталось и следа. Старатели облачились в вакуум-скафандры со скоростью, на которую никогда не были способны к обычной обстановке. Данн слышал, как седоголовый Смайдерс ругался себе под пос:

— Это Гуки! Гуки напали! Они решили выжить нас из Колец!

Данн не обращал на него внимания. Стремительно облачившись в скафандр, он оказался в первой десятке людей, вбежавших в грузовой шлюз.

Задвинулся внутренний люк, и тут же открылся наружный. Наполнивший шлюз воздух в один миг вихрем покинул камеру. Люди выпрыгивали наружу. Каждый тут же включал аварийный двигатель скафандра. Как правило ими пользовались только в крайних ситуациях, когда, например, рвется соединительный фал и человеку приходится использовать реактивную тягу, чтобы добраться до корабля.

Словно стая птиц, они понеслись над полем космопорта, каждый к своему кораблю.

Вдруг Данн услышал щелчок электрического детонатора.

Яростная вспышка разнесла его собственный космоскаф на мельчайшие осколки.