Касдей тоже увидел это. Он рванулся к пульту управления, намереваясь увести корабль с линии прицела Оружия и упредить выстрел. Ветка, придя в себя поело шока, крикнула в знак протеста и оттеснила Касдея от пульта. Он оттолкнул ее и схватился за переключатели, по девушка опять помешала ему, схватив за руки.

— Не отводи корабль! — закричала она.

— Отойди, дурная баба! — Касдей с силой оттолкнул ее.

После секундной борьбы Ветка еще больше усилила свой натиск и резким внезапным ударом ребра ладони свалила его к своим ногам.

Гадрель, как загипнотизированный, наблюдал за Оружием Хаоса. Шум борьбы заставил, однако, его обернуться. Он быстро вскочил и подбежал it поверженному командиру, склонившись над ним.

— Что ты наделала? Хочешь угробить всех нас? — закричал он и угрожающе начал выпрямляться.

Ветка стояла неподвижно.

Гадрель махнул рукой и протянул руки к тумблерам пульта управления.

— Нет! Не трогай их!

Гадрель повернулся в сторону Асбеля, собираясь, очевидно, позвать на помощь. На экране грозно блестело нацеленное на незваных пришельцев Оружие Хаоса, с ошеломляющей быстротой поглощающее гигантское количество энергии. И нельзя было предугадать, когда произойдет выстрел.

Это секундное ослабление внимания Гадреля дало Ветке шанс, который ей сейчас требовался. Она мгновенно нанесла удар в плечо Гадреля, вынуждая его оторвать руки от пульта управления. Он потерял равновесие, и следующий удар, такой же быстрый, что глаз не уловил даже движения руки нападавшего, послал мужчину на пол. Вид его неестественно вывернутой головы свидетельствовал, что он, к сожалению, мертв. И в это же мгновение под потолком тихо лопнула ампула с газом. Ветка повалилась на пол. Остальные тоже потеряли сознание.

Пенемон был первым, кто пришел в себя; его руки сразу же потянулись к пульту. Находящаяся все еще под влиянием газа Ветка села и без видимой пользы попыталась остановить его. Сквозь нарастающий грохот двигателей, запущенных Пенемоном, Вилдхейт услышал ее слова. Они поразили его как удар грома, и он даже засомневался, правильно ли поступал, защищая Касдея и корабль.

— Вы глупцы! — бормотала девушка. — Разве вы не видите, что именно здесь они не могут причинить нам никакого вреда. Ведь это же так ясно. Вы же сами говорили, что…

Однако сделать уже было ничего нельзя. Именно в этот момент корабль покинул сферу, где логика Хаоса не действовала. Когда они выскочили из этого необычного пространства между Вселенными, Вилдхейт последний раз глянул на экран, который демонстрировал изображение догоняющей их яркой полосы энергии. Где-то на границе скорости света мощная волна чистой энергии угодила в корабль, подхватила его и, закружив, понесла неизвестно куда. Удар был настолько силен, что даже Коул заверещал от страха.

То, что наступило потом, нельзя было описать. К проникающей вибрации, вызванной пересечением границы скорости света, добавилась новая, пластическая, вибрация. Вилдхейт допускал, что это был вид какого-то резонанса, возникающего на стыке Вселенных, по которому и скользил сейчас корабль. Ее сила грозила всем им смертью.

Возникающие в конструкции корабля напряжения стали раздирать его корпус на части. Переборки лопались, как скорлупа яиц, а металлические обломки обшивки разлетались во все стороны, как снаряды. В рубке все пульты и экраны двигались словно живые, все искривлялось и визуально деформировалось. Появились искры и дым, загорелась изоляция.

Вилдхейт почувствовал, как к его руке прикоснулась девичья ладонь.

— Помоги мне, инспектор. Там… — Ветка показала на пульт управления.

Он не знал, что она хочет сделать, но старался облегчить ей путь по разрушенной рубке управления, отодвигая в сторону разбитую аппаратуру.

Ветка закрыла глаза, концентрируясь, и на ощупь стала искать переключатели, управляющие двигателями. Это продолжалось до тех пор, пока она не проникла в Хаос настолько, чтобы точно знать, какие последствия вызовут ее действия. Ее ладони были в крови от ран, нанесенных вибрирующим покореженным пластиком пульта.

Наконец она нашла то, что искала. Отыскивая более постоянные узоры Хаоса, она медленно вводила корабль в более спокойные течения, чтобы, в конце концов, привести его в состояние полной неподвижности где-то в тихом, защищенном от бурь и ветров энтропии закутке пространства. В тот момент, когда операция закончилась, Касдей пришел в себя и, поднявшись, с трудом доковылял до пульта. Он послушно принял от нее управление, точно выполняя инструкции, и постепенно, по мере уменьшения толчков, выровнял корабль.

— Инспектор, — Касдей нахмурился, — я виновен в случившемся. Если бы я сразу послушал ее, мы избежали бы всей этой катавасии. И без нее вообще не смогли бы выбраться из всего этого. Я не знаю, как она это сделала, однако наши жизни спасены благодаря ей. — Он резким движением схватил руку Ветки и поцеловал окровавленные пальцы.

— Я тоже ошибся, — согласился Вилдхейт. — Но она сама спровоцировала нас. Надо было все объяснить, хотя, я думаю, в той ситуации это не помогло бы. Ты уверена, что мы были там в безопасности?

— Конечно! Оружие Хаоса без катастрофической потенции, которой можно манипулировать, не является оружием в нашем понимании. Оно может быть применено только тогда, когда мы сами окажемся в ситуации потенциальной угрозы.

— Но, несмотря на это, что же тебя так испугало?

— Я увидела внезапный взрыв Хаоса в тот момент, когда Касдей ударился в панику. Однако я увидела кое-что еще.

— Что же?

— Окончательную катастрофу! Это нельзя описать словами, инспектор.

Пенемон присмотрелся к лежащему телу Гадреля.

— Он мертв! — В голосе его звучало удивление. — Я всегда считал, что его нельзя было побороть, а тем более убить. Интересно, как выглядит учитель этой девчушки, который обучал ее на Майо методам ведения рукопашного боя. Да, эта девушка действительно опасна.

— Я же предупреждал вас, — буркнул Вилдхейт, — Но я подозреваю, что это только начало будущих событий. Если бы я был одним из Ра, то поступил бы с нами гораздо более жестко.

Касдей при помощи оставшихся целыми приборов пытался проверить состояние корабля. Его выводы были удручающими.

— Корпус в более или менее хорошем состоянии, воздуха достаточно, однако это все. Почти вся аппаратура не работает, и, хотя двигатели не повреждены, я не решусь еще раз активировать их без контрольных приборов. Вся конструкция может развалиться при малейшем ускорении. Короче говоря, мы находимся в остове бывшего корабля, который принял свой последний бой. Мы можем рассчитывать только на очень скорую смерть.

— Это немного, — согласился Вилдхейт. — Кстати, в какой Вселенной мы сейчас находимся?

— В повой, судя по расположению звезд. Но невозможно определить, в какой Галактике. Принимая во внимание угол, под которым мы пересекли границу, мы можем находиться в любой точке пространства.

— Каким же образом мы сможем вернуться к Оружию Хаоса?

— Это невозможно! На корабле можно лишь дотащиться в лучшем случае до пригодной для обитания планеты и провести там остаток жизни, пробуя организовать оборону на случай, если Ра когда-нибудь обнаружат ее. Существует еще одна возможность — вообще не попасть на пригодную для обитания планету и погибнуть где-нибудь в пространстве от рук Ра или своих собственных.

— Значит, сражение проиграно. И в первом, и во втором случае. Как ты считаешь, Ветка?

— Я не вижу возможностей каких-нибудь осмысленных действий. Узор Хаоса не указывает на след места в пространстве, где можно было бы укрыться. Поэтому я предлагаю подождать Ра. Только они будут нас искать и только они смогут нас найти.

— Ждать Ра? — воскликнул Касдей. — Ничто не утешило бы их так, как мы, да еще на борту разбитого корабля. Они бы с радостью избавились от нас.

— Не сейчас, — покачала головой Ветка. — Катализаторы Сарайя уничтожили уже много их кораблей. И мы наверняка заинтересовали их. Они пленят нас, а не убьют.

— Это еще хуже. Знаешь, как Ра относятся к своим пленным? Большой Гнев силен сейчас как никогда. Мы не за тем скрывались семь тысяч лет, чтобы оказаться в их лапах.

— У нас нет выбора!

— Разве? Мы можем запустить двигатели в закритический режим, и корабль погибнет в огне, захватив с собой много жизней Ра.

— Ну, принимая в расчет их численность, это был бы благородный, однако совершенно никчемный жест, — проговорил Вилдхейт. — Во всяком случае, если бы можно было так легко убрать нас из реакций Хаоса, они бы вообще не занимались играми с нами. Ветка права. Будем ждать Ра.

— Тебе легко так рассуждать, инспектор. Тебя не преследовали в течение тысячелетий. Мы намерены бежать как можно быстрее, а если нас настигнут, то будем сражаться до конца. Если ты не желаешь присоединиться к нам, то можешь возвращаться на свой спасательный бот и ждать, пока Ра не найдут вас!

— В этом и заключается предлагаемая тобой помощь?

— Будем реалистами. Помощь мертвых ни к чему!

— У меня есть задание. Я должен уничтожить Оружие Хаоса. Твой корабль не может доставить меня туда, преодолеть стык Вселенных может только корабль Ра. Поэтому я должен ждать их, а потом увидим, что делать дальше.

— Только вы двое, инспектор! Это мое последнее слово!

— Нет! Мы все! — Рука Вилдхейта легла на пояс с оружием.

Касдей напрягся, словно готовясь прыгнуть на субинспектора, однако тут же расслабился и ткнул пальцем в экран внешнего обзора.

— Дискуссия велась зря, — произнес он. — Они ужо здесь.

На экране, который еще функционировал, четким строем летела дюжина огромных военных кораблей противника, а еще один находился так близко, что легко можно было рассмотреть все подробности его конструкции.

Касдей бросился к боевому пульту, но неподвижные стрелки приборов и погасшие лампочки ясно говорили сами за себя. Не было энергии!

Корабли Ра уже окружали их плотным кольцом. Они не торопились, видимо, зная, что корабль беспомощен. Затем вокруг корабля возник бледно-голубой кокон, который окружил их старый звездолет защитным полем.

— Что это? — поинтересовался Вилдхейт.

— Защитный энергетический экран, — ответил Пенемон. — Разбитый звездолет может взорваться в любой момент, поэтому-то они и парализуют экранами любые энергетические процессы на нашем корабле. Потом уже можно делать все что угодно, без опасения.

— Когда они установят контакт?

— Скоро. Поскольку им попалась богатая добыча, они не станут торопиться и будут тщательно обдумывать каждый свой шаг. Уж я-то хорошо знаю их привычки!

— А этот большой корабль? Для чего он?

— Не знаю. По сравнению со своими размерами он очень слабо вооружен. Может быть, это научно-исследовательское судно.

Пока Пенемон говорил, корабли, образовавшие кольцо, испустили лупи, которые осторожно, по решительно потянули изуродованный корабль к гиганту. Открылся огромный люк, и показалась выдвижная причальная площадка. Изнутри гиганта вылетели такие же лучи и потянули звездолет еще интенсивнее. В момент касания площадки силовое поле исчезло. И Касдей тут же пробежал пальцами по пульту управления.

— Зря стараетесь, — покачала головой Ветка. — Узоры Хаоса в данный момент неизменны.

На экране внешнего обзора появилась группа Ра.

— Встречающие или экзекуторы? — спросил Асбель.

— Следователи! — ответил Касдей напряженным голосом, — Если бы они хотели уничтожить нас, то сделали бы это давно.

По корпусу их корабля что-то застучало, и динамики донесли голос. Языка Вилдхейт не знал.

— Они приказывают нам выйти без оружия, — перевел Касдей. — У нас в распоряжении две минуты. Потом они пустят парализующий газ. Должен сказать, что он вызывает страшные мучения.

— Симпатичные ребята, — прокомментировал эти слова Вилдхейт.

— Для Ра это необычно. Они привыкли сперва распылять газ, а уж потом предупреждать свою жертву. Поэтому пленных бывает мало.

— Значит, мы выходим, — решил Вилдхейт, — Нельзя заставлять гостеприимных хозяев ждать себя.

Все разделись донага. Ветка разоблачилась очень неохотно, только уступив взгляду Вилдхейта. Когда они выбрались из шлюза, Касдей высоко поднял руки и растопырил пальцы, показывая, что никакого оружия нет. Когда он подошел к ожидающим Ра, на шею и плечи ему опустился хомут, который зафиксировал руки и половину туловища в определенной позиции. Остальные подверглись точно такой же процедуре.

Прозвучал приказ, и Касдей перевел:

— Пошли. Каждый, кто будет выполнять команды нечетко, будет иметь неприятности.

— Как?

— Думаю, что эти штучки, — он указал на хомут на своей шее, — действуют на принципе иглоукалывания. Укол должен причинять жуткую боль и парализовать определенную пасть тела. Можно будет только молить о смерти, как о благе.

Касдей первым двинулся вперед, нырнув в дверь, скрытую в глубине шлюзовой камеры.

Они оказались в какой-то комнате. Вилдхейт по пути задумался, зачем пленников заковали в хомут, хотя было бы значительно проще применить наручники. Однако в этой комнате он понял, почему. Хомуты были прикреплены к металлической раме, которая тут же была поднята вверх. Головы людей оказались на одном уровне. После этого Ра вышли, и сейчас же из всех стен и потолка хлынули потоки жидкости. Удары струй заставляли людей дрожать, как марионеток.

— Что это? — закричал Вилдхейт, пытаясь перекричать шум воды.

— Смесь унижения с дезинфекцией. — Касдей с трудом раскрыл рот, — Сейчас будет еще интересней.

Когда распылители перестали действовать, камеру начала наполнять светло-желтая жидкость. Ее уровень быстро повышался, температура воздуха становилась невыносимой. Жидкость издавала сильный неприятный запах, от которого першило в горле, затрудняя дыхание. Жидкость поступала под таким большим давлением, что на поверхности образовывались волны. Пленникам грозила возможность захлебнуться, когда уровень поднимется выше горла.

В результате очередного мощного подъема уровня жидкости они оказались накрытыми с головой. Хотя это продолжалось какие-то мгновения, людям все же показалось, что они утонут. Но жидкость тут же резко пошла на убыль, и Вилдхейт с удивлением заметил, что он и его товарищи оказались выкрашенными в золотисто-желтый цвет.

Однако и это было далеко не конец. Все еще в хомуте, Вилдхейт внезапно почувствовал, что пол камеры начал медленно вращаться. При свете целой батареи рефлекторов началось что-то вроде медицинского осмотра, напоминавшего экзекуцию. Людей исследовали с помощью зондов, причиняющих сильную боль, на которую реагировал каждый мускул их тел. Вилдхейт, пройдя исследования, с сочувствием подумал о Ветке, которой, без сомнения, причиняли такую же боль.

Вскоре процедуры закончились. Субинспектора провели в небольшое помещение, где ему выдали одежду желтого цвета, а хомут был зафиксирован в стене специальным зажимом. Он располагался на такой высоте, что пленнику приходилось становиться на цыпочки, чтобы голова по отрывалась от шеи. Касдей и Пенемон, позолоченные и смертельно уставшие, были подвергнуты таким же пыткам, что и Вилдхейт. Вскоре привели Асбеля и Джегуна, а несколько позже — и Ветку. Из всех присутствующих только она одна сохраняла спокойствие и уверенность. Она появилась перед мужчинами словно золотая нимфа, внося своим присутствием покой и отгоняя страх.

— Зачем они выкрасили всех нас в желтый цвет? — удивился Вилдхейт.

— Прежде всего потому, что ото единственный цвет кожи, который для народа Ра является неестественным. Исторически это имеет связь с легендарными Желтыми Бестиями, которые в предыстории внесли в сущность Ра примитивные звериные инстинкты. С психологической точки зрения это располагает к совершению преступления. Ра не чувствуют угрызений совести, убивая желтую жертву. Факт, что они сами окрасили ее в желтый цвет, замалчивается и игнорируется.

— Присвой кому-нибудь злое имя, и ты можешь с чистой совестью его повесить, — заметил Вилдхейт.

— Ха! Ты будешь счастлив, если они повесят нас. Ра не любят давать поблажку своим врагам.