В одной из бесед он рассказывал о случае обращения в Православие трех старообрядческих священников из Симбирска, прибывших на Афон. Они неопустительно посещали все монастырские службы, и, наконец, решились побывать у старцев. Те приняли их с любовью, ибо видели искреннее стремление познать веру православную. «Видя все это, бедные искатели истины от полноты радости вместе сожалели о своих заблуждениях, изливали слезы, осеняли себя православным крестным знамением, с усердием лобызали священные книги и от всей души благодарили Господа, удостоившего их видеть самые ясные содержащиеся в них доказательства истинности Православия…»

Старообрядцы. Русский Север. Фото начала XX в.

Отец Арсений, рассказывая этот случай, говорил, что и сам извлек из него урок любви и терпения, ибо он раньше был горяч и нетерпим к «немощным», как называет он уклонившихся от православной веры, заблудших по незнанию или гордыне. «Нет, – восклицает он, – не так надо поступать с немощными, как я прежде думал. Совесть сказала мне, что надо их исправлять, убеждать, увещевать, а не высылать из обители». Афонские святыни, посланные в Москву с иеромонахом Арсением, прибыли в 1867 году. По прошению старцев на Высочайшее имя, при Богоявленском монастыре, в самом центре столицы, была устроена часовня Святого угодника Божия великомученика Пантелеимона. К иконе «Скоропослушница», написанной на Святой Горе и посланной старцем Иеронимом к открытию часовни, потекли страждущие и жаждущие исцеления, которые обильно подавались Божией Матерью.

Богоявленский монастырь в Китай-городе. 1882 год. Фото из личного архива Николая Аввакумова

Часовня не могла вмещать всех приходящих и приезжавших отовсюду, ибо уже не только «афонолюбивый град Москва», но и вся Россия возрадовалась приходу афонских святынь и афонской молитвы в пределы нашего Отечества. Опять же по ходатайству старцев Иеронима и Макария Святейший Синод дозволил строить более обширную часовню близ Владимирских ворот. Сохранившиеся фотографии доносят до нас красоту и величественность часовни.Великим делом старца Арсения было начало афонского монастыря на русской земле. Это время с 1875 по 1879 год. Старец исполнил историческое послушание в качестве уполномоченного по делам Ново-Афонской Кавказской обители. Место для нее старец Арсений искал недолго, ибо северокавказские земли были освящены пребыванием здесь и мученической кончиной апостола от двенадцати Симона Кананита. Старец назначался настоятелем сей дивной, возрождаемой ныне, обители, но из-за начавшейся русско-турецкой войны работы были приостановлены.Это горькое обстоятельство и непомерные труды (старец много писал, очень много издавал афонской литературы, у него было огромное количество духовных чад, он оставил после себя массу писем, которые отнимали у него часы и без того краткого отдыха) подорвали его здоровье. Осенью 1879 года он споткнулся, поранил ногу и вынужден был слечь. Выздоровела нога, началось воспаление легких. В болезни старец старался чаще исповедоваться и причащаться. 17 ноября того же года над отцом Арсением свершено было молитвенное последование «На исход души», и он мирно отошел ко Господу.«Господь для того нас и сотворил, – писал он духовной дочери, – дабы мы были неразлучны с Ним в этой и будущей жизни».«Страсти не исчезают вовсе, редкие даже из святых отцов были от них избавлены, но они от святого Причастия ослабевают».

Господь для того нас и сотворил, дабы мы были неразлучны с Ним в этой и будущей жизни…

Старинная церковь в монастыре Ксенофонт. Афон

А вот из письма духовному сыну: «Коротка наша жизнь, как одна минута против вечности. Воспользуемся же ею, будем чаще и чаще размышлять о конце своем, о мытарствах, кои должны будем проходить, и затем об участи своей, какую кто себе готовит.Непременно должны чаще ходить в храм Божий и дома поболее молиться Богу. Это большая помощь для спасения души. А кто отдаляется от Бога, тот погибает».В бумагах старца остался листок с планами работ, которые он собирался писать:«Составить беседы. О послушании отцам духовным. Как враг старается от духовных отцов (и меня, грешного) отвлечь. Зачем мы оставили мир и пришли в монастырь? Здесь строже Господь спросит с нас, нежели с мирских. Помыслы? Кто что читает, что понял? Кто как думает о себе? Не считает ли себя лучше других? Приучаться к Иисусовой и Божией Матери молитве. Кто как стоит в церкви? Что думает? Приходит ли к началу? Не уходит ли в келлию? О слезах, как они необходимы для очищения души. Келейное правило?Все к Богу, ибо без Него не можем творить ничего».По сути, это завещание старца Арсения. Как бы каждый из нас, грешных, ответил на вопросы старца, доносящиеся к нам уже из пределов райских.

Гора Афон, гора святая

К девятнадцатому веку относится создание замечательной, воцерковляющей, песни о Святой Горе. Ее знала и пела вся православная Россия. И вот, интересно, что никто почти не знал автора стихов, а слова этой песни знали. Это ли не счастье для сочинителя? Теперь мы знаем, что автор стихов – архиепископ Филарет Черниговский. Год публикации стихов – 1876. А кто автор музыки, сие неизвестно. Бог знает.

Гора Афон, Гора Святая, не видел я твоих красот,

И твоего земного рая, и под тобой шумящих вод.

Я не видал твоей вершины, как шпиль твой впился в облака,

Какие на тебе картины, каков твой вид издалека.

Я не видал, Гора Святая, твоих стремнин, отвесных скал,

И как прекрасна даль морская, когда луч солнца догорал.

Я рисовать тебя не смею. Об этих чудных красотах

Сложить я песни не умею: она замрет в моих устах.

Одно, одно лишь знаю верно я о тебе, гора чудес,

Что ты таинственна, безмерна и недалека от небес.

Я знаю, кто тобой владеет, кому в удел досталась ты,

Тебя хранит, тебя лелеет Царица горней высоты.

Царица, дивная Царица народов всех и всех племен,

Она, царя Христа денница, разрушила твой темный плен.

Сквозь сумрак древности глубокой я вижу, грешный, как теперь:

Корабль несется одинокий, на нем царя – пророка дщерь.

Несется он из Палестины, на остров Кипр его полет.

Вдруг ветр, волнуются пучины, корабль к Афону пристает.

На вопль кумиров Аполлона спешат Марию все встречать,

И узнают толпы Афона в ней Бога истинного Мать.

«Сия гора, – рекла Царица, – да будет жребием Моим,

Отсель прострет Моя десница всегдашний кров над местом сим.

Здесь благодать польется чудно, и милость Сына Моего,

Для жизни сей найдут нетрудно достаток нужного всего.

А там тебе, афонский житель, слуга Мой верный, раб Христов,

Готова райская обитель, награда веры и трудов.

Сего Я места не забуду, всегда Заступница ему,

О нем ходатайствовать буду во веки Сыну Моему».

Обет Царицы сладкозвучный сбылся и зрится в чудесах,

Она с Афоном неразлучна, Афон всегда в Ея очах.

И лик Свой там Она являет, беседует к рабам Своим,

Сама судьбы их управляет и бдит над бытом их земным.

Широкой известности в России этой песни помогло то, что не оставалось губернии, епархии, откуда бы не уходили мужчины на Святую Гору. Их провожали даже не как на войну, их хоронили заживо. И плакали, и страдали, и радовались одновременно. И это только представить ограду сельской церкви после воскресной службы. Люди не спешат домой, они слушают нищих, калик перехожих, странников, их молитвенные песнопения. Особенно трогательными были песни о Божией Матери, о Егории Храбром, об Алексии – Божием человеке, о Страшном Суде и, конечно, все ждали, когда раздадутся столь волнующие слова:

«Гора Афон, Гора Святая…» То-то было очистительных слез. «Как-то там наш Алешенька?»

Центром присутствия России на Афоне становится монастырь Святого великомученика и целителя Пантелеимона. Он и издревле носил имя русского. К середине девятнадцатого века в монастыре на двести греков было триста русских. Это позволило, напомним, впервые избрать игуменом монастыря русского насельника Макария.

Святой Меркурий и святой Артемий. Фреска Мануила Панселина. Афон, Прорат. XIV в.

Константинопольский патриархат заговорил о «русской экспансии» и начал проводить «политику сдерживания». Но как сдержать стремление людей, желавших спасения души? К 1912 году русских монахов на Афоне от общего числа была половина. Побывать на Афоне было счастьем для православных, а уж что говорить о мечте почти каждого монаха – уйти на Афон навсегда. Здесь спасались не только монахи. Знаменитый Константин Леонтьев стремился сюда, «чтобы научиться верить в Бога». Духовника он обрел удивительного, отца Иеронима. Но тот же Иероним остановил порыв Леонтьева постричься в монахи и не благословил философа жить на Афоне. Вернул в мир.Философ Константин Леонтьев, как позднее и прозаик Борис Зайцев, сами рассказали о своем пребывании на Афоне, но вот был здесь, мало кому известный, удивительнейший человек из русских, из Сибири. И по фамилии Сибиряков. История этого человека весьма поучительна.

Сибиряк Сибиряков

В Сибири одним из самых распространенных мужских имен было имя Иннокентий. Конечно, это оттого, что апостол Америки и Сибири святитель Московский Иннокентий оставил добрые следы своей пастырской деятельности. В честь его и называли мальчиков.

Иннокентий Михайлович Сибиряков родился в 1860 году. Отец его, золотопромышленник, построил часовню во имя митрополита Иннокентия. Золотые прииски Бодайбо были открыты лично Михаилом Сибиряковым. То есть Иннокентий – наследник золотопромышленника. И какого? Богатейшего.

В семь лет у мальчика умерла мама. В четырнадцать он – совсем сирота. Но с ним Господь. Любимейшее чтение отрока – Четьи-Минеи святителя Димитрия Ростовского. Иннокентия поражает отношение православных святых к богатству.

Золотое наследство, доставшееся ему, юноша ставит на службу людям. В двадцать лет он – студент Санкт-Петербургского университета. Он много помогает бедным студентам. Он один из создателей женских Бестужевских курсов, Медицинских курсов. Полиция вела за ним самое пристальное наблюдение. Не помогает ли такой богач революционерам? Нет, не помогал. Тратил огромные деньги на закупку и распространение душевнополезных книг для населения. Финансировал строительство детского театра. Отчислял сотни тысяч рублей в Фонд помощи переселенцам. Для сведениия: корова тогда стоила пять рублей, хлеб – полкопейки (грош). Кроме Фонда для переселенцев содержал Фонд помощи престарелым. Ездил по России. В Барнауле построил Народный дом.

Полиция нашла случай придраться. Иннокентий прилюдно разбил бюст Мефистофеля работы Антокольского. Прецедент серьезный. А тут еще и заявили на него. И кто же? Монахиня, которой он пожертвовал для монастыря сто сорок три тысячи рублей, испугалась, решила, что ворованные. Иннокентия Михайловича взяли под стражу, долго обследовали – не сумасшедший ли? Нет, совершенно здоров.

Вместе со святым праведным Иоанном Кронштадским создавал приюты, Дома призрения, Воспитательные дома, богадельни, народные библиотеки. Конечно, постоянно возводил храмы. Устроил Коневский скит, помогал Валааму.

Афон и доходящая с Афона духовная литература были для Сибирякова частью жизни. На Андреевский собор в Кронштадте и на Андреевский скит на Афоне Сибиряков отдал два миллиона рублей.

В конце девятнадцатого века решимость уйти в монахи окончательно окрепла и привела Сибирякова на Афон. Он говорил: «Ни наука, ни искусство, ни деньги не могут сделать человека счастливым. Счастье единственно возможно только в Господе». В малую схиму его постригли с именем Иоанн, а при пострижении в 1899 году в большую схиму ему вернули имя Иннокентий.

Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное… (Мф. 19, 24)

Он поселился в крохотном домике около Андреевского скита. Его просили принять священнический сан, он, считая себя недостойным, отказался. Непрестанно молился. В 1901 году, после освящения вновь построенной монашеской больницы во имя святителя Иннокентия, монах Иннокентий (Сибиряков) исповедовался, причастился, соборовался и тихо угас. Через три года его мощи были подняты, они светились, были янтарного цвета и благоухали.

Коневецкий монастырь. Святая гора. Скит во имя Казанской иконы Божией Матери. Фото А. Аничковой

Афонский монах, московский чудотворец

24 августа (6 сентября) 2004 года в Успенском соборе Московского Кремля Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II зачитал «Определение о канонизации в лике местночтимых святых преподобного Аристоклия Афонского, старца Московского». 13 ноября того же года крестным ходом мощи преподобного Аристоклия из Свято-Даниловского монастыря были перенесены на Афонское подворье в Москве.

В миру иеромонах Аристоклий носил имя Алексея Алексеевича Амвросиева. Он из оренбургких мещан. Он, всегда бывший набожным, 1876 году уехал на Афон. Пробывши три года в послушании, принял монашеский постриг, а еще через четыре его рукополагают в сан иеродиакона, а вскоре он – иеромонах.12 февраля 1886 года он принимает схиму без смены имени. Пробывши свыше десяти лет в Афонской школе молитвы и труда, иеросхимонах Аристоклий принимает на себя великое послушание – служить Афону в России. Именно он был строителем афонского подворья в Москве, на Большой Полянке. Трехэтажное здание сохранилось доселе. В нем была домовая церковь в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Здесь же была и скромная келлия старца. Через эту келлию прошло неисчетное количество людей, жаждущих помощи от святого. Не мог светильник светить тайно. Молва о его праведной жизни не могла укрыться в стенах подворья. Иногда в день он принимал по несколько сотен человек.