Между тем после восстановления порядка в городе новгородцы, как записано в летописи, заключили с Александром «мир на всей воли новгородской». Таким образом, князю удалось не только предотвратить новые нападения со стороны монголов, но и добиться того, что суверенитет русских князей в Новгороде сменился отныне государственным суверенитетом владимирского князя. Тот из князей, кто восходил на владимирский престол и утверждался на нем Ордой, становился и князем в Новгороде. Политика Александра вела к укреплению разрозненных земель во всей Руси.
Но недолго сохранялся мир и спокойствие на новгородской земле. С 1259 года участились на нее набеги конных литовских отрядов, в результате которых уводились в плен русичи и забиралась богатая добыча. Когда князь Александр узнал об этом, он вновь поехал в Орду. Там он объяснил хану, что литовцы совершили нападение не на новгородские земли, а прежде всего на территорию, находящуюся под защитой Монгольской империи, и попросил у хана помощи. И такая помощь была оказана. Поход монгольского войска на Литву закончился победой. Монголы, как отмечал древнерусский летописец, взяли «всю землю Литовскую и со многим полоном и богатством идоша восвояси». Так, благодаря восточной политике князя Александра Ярославича, Новгород вновь был спасен. Конечно, такая взаимопомощь была выгодна не только русскому князю, но и монгольскому хану. Характеризуя их союзнические отношения, Лев Гумилев пишет: «Помогая Александру, Батый был отнюдь не бескорыстен. В 1253 году в Монголии должен был состояться курултай – общевойсковое собрание – для выборов нового хана. Страсти накалились настолько, что проигравшая сторона не просто рисковала головой, а должна была ее потерять. Силы были почти равны, и каждый лишний друг мог склонить чашу весов на ту или иную сторону. Батыю нужен был надежный тыл. Даниил его обманул, Александру он поверил, и тот его не предал. Батый выиграл: его друг Мунке стал великим ханом…»
О следующем, 1260 годе древнерусский летописец написал так: «Мирно бысть». Но, наученный горьким опытом, Александр понимал, что затишье было зыбким. Князья, разжигая междоусобные войны, забыв о сплоченности, заботились прежде всего о своих личных выгодах. По-прежнему беспокоил Александра и свободолюбивый Новгород. Город, спасенный Невским, процветал, укреплял военную мощь, но ни бояре, ни купцы, ни простой люд не хотели усиления княжеской власти, тем самым доставляя ему немало хлопот. Но благодаря богатым дарам из Новгорода Золотая Орда уже не грозила ему своими набегами.
Следует отметить еще один важный шаг, сделанный Александром Невским в союзе с Золотой Ордой. Мы знаем, что монголы были терпимы к различным вероисповеданиям. Это дало князю возможность в 1261 году создать в столице Золотой Орды православную епархию и «постави в Сарай Митрофана епископом». В связи с этим значительно облегчилась участь русских людей, проживавших на монгольской территории. Кроме того, появилось много монголов, которые принимали христианскую веру. В их числе был и племянник хана Берке.
Как отмечают историки, в последний раз в Золотую Орду Невский выехал в 1262 году умилостивить Берке, разгневанного мятежами во многих русских городах против откупщиков-«бессерменов». Раньше, как известно, сбором дани там занимались баскаки. Но золотоордынский хан, узнав, что они оставляют себе большую часть «выхода» с русских земель, поручил эту функцию хивинским купцам-ростовщикам – «бессерменам». Хивинские откупщики стали собирать дань в еще больших размерах, чем баскаки. Не выдержав бесконтрольных поборов, народ сам решил наказать «бессерменов». Своей поездкой в Орду князь хотел «отмолить людей от беды». Вероятнее всего, Александр Ярославич пытался убедить золотоордынского хана, что не русичи повинны в происходящем, а хивинские купцы-ростовщики, которые нарушали законы Монгольской империи, обманывали правителя Золотой Орды, не доплачивая и утаивая от него значительную часть дани с русских земель.
Миссия князя оказалась очень трудной. Хан недоверчиво отнесся к непокорной Руси и ее правителю, которому чуть ли не пригрозил сделать самого в Сарае заложником. Это могло стать для Александра началом вечного плена – такое с князьями уже бывало. А ведь ему надо было решить с ханом и другую проблему. В том году Берке готовился к войне с иранским ханом Хулагу и решил, коль русичи столь непокорны ему, надо привлечь их к военному походу на Иран. Александр Невский приехал к хану с твердым намерением избавить Русь от участия в чужой войне.
После долгой беседы с Берке князю удалось-таки решить обе проблемы: хан удовольствовался его извинениями и новыми изъявлениями покорности. В. Т. Пашуто пишет об этом следующее: «Свой долг перед Русью Александр исполнил. В летописях нет сообщений об угоне русских полков в татарское войско. Сбор «выхода» перешел в руки русских князей. А позднее народные выступления принудили ханов отказаться и от баскачеств. Но князь Александр этого уже не увидел». Как отмечал российский историк Г. В. Вернадский, «спасение Русской земли от нового разорения было последним политическим актом Александра». Больше он ничего сделать не успел, ибо, как пишет В. Т. Пашуто, «случилось худшее: после приема "удержа его Берке, не пустя в Русь"». Князю пришлось зимовать в Орде, на ханских кочевьях за рекой Ахтубой почти год. Во время этой зимовки Александр тяжело занемог. Лишь после этого повелитель Золотой Орды наконец-то отпустил его на родину.
«Вельми нездравя» добрался князь до русских земель, а вскоре, доехав до Нижнего Новгорода и побыв там немного, он отправился в Городец. Здесь Александр остановился в Федоровском монастыре. Сопровождавшие его люди и монахи видели, как его мучает болезнь и покидают последние силы. Почувствовав приближение смерти, он, по обычаю предков, призвал монастырского игумена и изъявил намерение постричься в монахи: «Отче, се болен есьм вельми… Не чаю себе живота прошу у тебя пострижения». Так по православной христианской традиции люди перед кончиной уходили из жизни в «черные монахи». В келье городецкого Федоровского монастыря великий князь Александр Ярославич принял постриг в схиму под именем инока Алексия. В ночь на 14 ноября 1263 года сорокатрехлетний князь скончался при свете лампады, горевшей перед иконой Божьей Матери. По словам В. Т. Пашуто, «он умер, как и жил – трудно, непреклонно "перемогаясь" с Ордой».
На другой день сподвижник и друг князя Александра митрополит Кирилл служил в соборном храме обедню в стольном граде Владимире. Как пишется в древнерусской летописи, внезапно ему явился образ Александра, окруженный сиянием, и словно на крыльях вознесся вверх. «Зашло солнце Земли Русской», – молвил сквозь слезы митрополит. Собравшийся в храме народ горестно восклицал: «Уже погибаем!»
Из Городца тело Александра привезли во Владимир. Здесь его встретили толпы людей, которые пришли посетовать о безвременной утрате человека, который «потрудися за Новгород и за всю Русьскую землю». Известный историк XIX века, автор «Русской истории» К. Н. Бестужев-Рюмин, писал: «Так нужен был им Александр, ясно понимавший, что сопротивляться не время, что лучшее спасение в благоразумной уступчивости, что более можно выиграть политикою, умевший ладить с татарами и тем спасший Русскую землю». 23 ноября 1263 года после торжественной поминальной службы Александр Невский, согласно его завещанию, был погребен во Владимирском монастыре Рождества Богородицы.
Причина его смерти до сих пор остается загадкой для многих исследователей. Так, Л. Н. Гумилев высказал предположение, что великий князь Александр Невский мог умереть оттого, что современные люди называют словом «стресс». Что ж, такое вполне возможно, особенно если учесть все сложности и перипетии его короткой жизни, до предела насыщенной драматическими событиями. Чего стоили хотя бы его постоянные столкновения с Вольным Новгородом. Как только городу угрожала опасность, новгородцы звали Александра, но после того, как только он все улаживал, горожане проявляли свой «вольнолюбивый» нрав.
Немало ударов пришлось испытать Александру и в личной жизни: неожиданная смерть в монгольской ставке отца, князя Ярослава, потом кончина жены и матери, а спустя некоторое время – ссора с братом Андреем, война и изгнание того из страны. Не могло не подорвать силы князя и предательство его старшего сына Василия, который поднял бунт против отца и перебил ханских посланников. В то время на карте стояла вся судьба Руси – ведь монголы никогда не прощали убийства своих послов. Зная об этом, Александр все же отважился на поездку в Золотую Орду и сумел убедить хана не чинить расправу над бунтовщиками.
Не раз печалили князя и потери среди союзников. Так, еще до установления официального союза с Ордой погиб Батый, а вскоре от яда умер его сын и преемник Сартак. Сложно даже вообразить, что чувствовал Александр Ярославич, когда рухнули эти две его главные опоры в Золотой Орде. Что же касается сменившего Сартака хана Берке, то историки относятся к нему неоднозначно. Большинство из них считает, что отравление Сартака не обошлось без него. Разобраться в происходившем в то далекое время крайне сложно. Ведь большинство историков писали только на основе сочинений других авторов, достоверность которых не всегда подтверждена историческими документами.
Некоторые современные исследователи высказывают предположение о том, что такой же насильственной была и смерть Александра Невского. Он тоже якобы был отравлен в Золотой Орде. Но Лев Гумилев категорически возражает против такой версии: «Умер он не от яда – это вымысел. Он умер в один год со своим союзником Миндовгом, который собирался сбросить немцев в Балтийское море. Миндовг умер, по-видимому, от руки убийцы или от яда убийцы в Литве, а Александр, как известно, умер в Городце, куда немецкие агенты проникнуть не могли, а татарам он был дорог как союзник и друг». Да и зачем монголам было бы нужно его убивать? Напротив, все исторические источники свидетельствуют о том, что князь Александр Ярославич был очень влиятельным человеком в Золотой Орде. В частности, историк С. Баймухаметов отмечает: «Не будем забывать, что Русь хоть и была подчинена Золотой Орде, но в то же время Орда и Батый нуждались в ней как в мощном союзнике, это помогало владыкам Золотой Орды держать себя независимо в отношениях с верховными каганами в Каракоруме… тем же, кто в течение веков этот союз называет «игом» и все время ссылается на «дань», можно напомнить: дань русские начали платить через двадцать лет после Батыева похода! И каковы же размеры той пугающей дани? При тогдашнем населении 5 миллионов в итоге получается – 0,1 копейки на человека… В общем, дань составляла полторы буханки хлеба на человека в год». А если учесть тот факт, что Запад выдвинулся в Крестовый поход против православных и монголов, то это была уже не дань, а военный налог. Из всего вышесказанного мы видим, что речь идет не об «иге», а о вассальном государстве. Так или иначе, а князь Александр Ярославич не мог подвергать отношения Золотой Орды и Руси ни малейшему риску.
Всю свою жизнь Александр Невский шел к намеченной цели: спасению и укреплению Русской земли. После него на великокняжеский престол вступил его младший брат Ярослав Ярославич. В истории государства открылась новая страница. И открылась она, по мнению Льва Гумилева, благодаря «поистине выдающимся достижениям князя-ратоборца, заложившего прочный фундамент в отношении Руси и Степи…». Князю не суждено было увидеть, что вскоре немцы опять двинулись на свободолюбивый Новгород, из-за которого ему пришлось столько пережить. И тогда новгородцы обратились к правящему хану Менгу-Тимуру в соответствии с договором, заключенным с Золотой Ордой Александром Невским. Тотчас же была прислана ханская конница, и немцы отступили, подписав мирное соглашение с новгородцами. «Замиришася по всей воле новгородской, зело бо бояхуся и имени татарского…» – так писал об этих событиях древний летописец.
Сейчас многие ученые понимают, что сохранить древнерусское государство во времена Александра Невского одними военными усилиями было невозможно. Только мудрое и тонкое объединение боевых и дипломатических усилий помогло спасти Русь от гибели. Так почему же многим современникам князя, в том числе и самым близким ему людям – брату Андрею и сыну Василию, – его политика мира с Ордой казалась ошибкой, и они переметнулись от него в ряды сторонников неотложной войны против монголо-татар? На каком основании вслед за ними историки разных поколений долгое время оскорбительно называли его ханским прихвостнем и предателем?
Во многом такое несправедливое отношение было обусловлено тем, что ученым трудно было отказаться от господствовавшей в исторической науке на протяжении многих столетий «теории монголо-татарского ига». Вот что говорил по этому поводу Л. Н. Гумилев в интервью газете «Известия»: «Боюсь сказать на страницах газеты с миллионным тиражом, что Александр Невский был приемным сыном хана Батыя, не знаю и опасаюсь, как воспримут это наши люди, воспитанные на теории "ига"». Ученый всецело разделял концепцию, сформулированную в 1925 году Г. В. Вернадским в статье «Два подвига св. Александра Невского». Она заключается в том, что «Александр Невский, дабы сохранить религиозную свободу, пожертвовал свободой политической, и два подвига Александра Невского – его борьба с Западом и его смирение перед Востоком – имели единственную цель – сбережение православия как источника нравственной и политической силы русского народа».
Разделяет эти взгляды и С. Баймухаметов. В своей книге «Александр Невский. Спаситель русской земли» он пишет: «Восстановить подлинную роль и значение Невского – значит пересмотреть всю историю средневековой Руси, то есть покуситься на основы основ. Ведь веками воспитывали народ на противостоянии Орде». А между тем, по мнению другого историка, Н. А. Клепинина, «единая монгольская власть была одним из главных факторов укрепления русского единодержавия и великодержавия». Поэтому он считает: «Можно говорить о двух линиях преемства и двух наследиях Руси: о «наследии Византии и Киева» и «наследии Чингисхана». При отвержении одного из этих наследий взгляд на русскую историю становится односторонним, не охватывает полноты государственного строя». Об этом же писал в своей книге «О туранском элементе в русской культуре» известный русский историк XIX века князь Н. С. Трубецкой: «Чудо превращения татарской государственности в русскую осуществилось благодаря напряженному горению религиозного чувства, охватившего Русь в ту эпоху. Это религиозное чувство помогло Древней Руси облагородить татарскую государственность, и придать ей новый религиозно-этический характер, и сделать ее своей».