Пир длился долго. Было выпито изрядное количество вина. Аттила осушал кубки за здоровье каждого из именитых гостей и, поскольку тех было очень много, скоро напился пьян. Шуты развлекали пирующих плясками, жонглеры восхищали своей ловкостью, играя с булавами и кинжалами, под удивленные крики гостей слуги провели неведомых, диковинных животных.
Весь день прошел в увеселениях. Наступил вечер. Гости продолжали пить, петь и веселиться, а Аттила увлек новую супругу в свадебные покои. Очарованный ее белой кожей и волосами, он разорвал на ней одежды и лег подле нее».
В течение свадебных торжеств, по словам Иордана, император пребывал в приподнятом настроении, но, войдя в спальню с молодой женой, тотчас свалился с ног, обремененный выпитым вином и одурманенный сном. На следующий день только после полудня обеспокоенные долгим отсутствием новобрачных Эдекон, Онегез и несколько сыновей императора вынуждены были взломать дверь царской спальни. Их глазам предстала жуткая картина: Аттила лежал на своей постели из груды шкур, его лицо, шея и грудь были залиты кровью, а в самом дальнем углу, закутавшись в разорванные одежды неподвижно сидела Ильдико. Когда у нее попытались выяснить, что произошло, она не смогла проронить ни слова, содрогаясь в конвульсивных спазмах. При осмотре тела короля врачами не было найдено никаких ран, следов ударов или удушения. Причиной его смерти они назвали апоплексию с удушьем из-за обилия крови, шедшей из носа и горла. Как мы знаем, подобные явления, но меньшей силы, у Аттилы уже происходили. Вот что писал по этому поводу Бувье-Ажан: «Январским вечером 452 года Аттила собрал в Буде совет из самого узкого круга ближайших и особенно дорогих друзей – Онегеза, Эдекона, Ореста и Эслы, которого он вызвал к себе с берегов Каспия. Очень спокойно, с непривычной медлительностью, он объявил им, что уже несколько месяцев серьезно болен. Несмотря на все ограничения в еде и питье, он страдает несварением желудка и мучительными приступами рвоты. Время от времени от отличной закуски и доброго вина, как ни странно, наступает улучшение, но через несколько часов, иногда дней, боль возвращается. Но не это самое худшее. У него постоянная и ужасная головная боль, часто и подолгу идет кровь из носа и преследует рвота. Его лекари делали все, что могли. Их было трое: галл, некогда посланный Аэцием, грек из числа друзей Онегеза и гунн с Дуная, особенно хорошо сведущий в целебных травах. Они многократно пускали ему кровь, это помогало, но отнимало силы. Его беспокоило, что недавно он несколько раз терял сознание».
Неудивительно, что после обильного и продолжительного брачного пира обычные для короля гуннов расстройства здоровья усилились из-за избытка пищи и выпитого вина. Когда Ильдико, наконец, оправилась от пережитого волнения, то рассказала, что, придя в спальню, Аттила сразу заснул. А утром, после пробуждения его стошнило, но он предупредил ее: «Не зови никого, что бы ни случилось». Поэтому она молчала и после того, как у него брызнула кровь. Аттила начал сипеть и харкать кровью, хватаясь за горло, потом перевернулся на живот и затих. Все это описано в сочинении Иордана, который, в свою очередь, пересказал рассказ Приска: «Он взял себе в супруги – после бесчисленных жен, как это в обычае у того народа, – девушку замечательной красоты по имени Ильдико. Ослабевший на свадьбе от великого ею наслаждения и отяжеленный вином и сном, он лежал, плавая в крови, которая обыкновенно шла у него из ноздрей, но теперь была задержана в своем обычном ходе и, изливаясь по смертоносному пути через горло, задушила его».
Однако, несмотря на свидетельства врачей о естественной причине смерти Аттилы, не только в мифах и легендах, но и в работах некоторых историков по-прежнему до сих пор обсуждаются различные версии его убийства. К примеру, И. А. Стучевский пишет: «Возможно, он умер просто от удара. Но среди германских племен, подчиненных гуннам, распространился слух, что Аттилу убила бургундка Ильдико, отомстившая предводителю гуннов за гибель ее родственников». Далее историк ссылается на исландский эпос «Старшая Эдда», где Аттиле уделяется особенно много внимания в «Песне о Нифлунгах». В ней Ильдико названа Гудруной, а Аттила – Атли. Стучевский пишет: «Содержание заключительной части «Песни о Нифлунгах» очень драматично и поражает своей варварской грубостью. Здесь рассказывается о том, как на другой день после побоища Аттила-Атли пировал с вождями в своем дворце, празднуя победу (над бургундами. – прим. авт.). Гудруна прислуживала гостям, подносила им дорогие напитки. Но сердце ее терзала жажда мести за погибших родственников. И она нашла способ жестоко отомстить Аттиле. Как Медея, героиня трагедии Еврипида, Гудруна убила двоих своих сыновей от Аттилы, а затем накормила отца их изжаренными сердцами и напоила его вином из их черепов. Потом в ту же ночь Гудруна убила Аттилу. Так повествует древнее германское предание о внезапной смерти грозного завоевателя».
Слух о том, что «разрушитель Европы» Аттила был заколот во сне неназванной женой, передает в своем сочинении и Марцеллин. И хотя все эти свидетельства носят скорее легендарный характер, никто из исследователей жизни и деятельности Аттилы не может их ни подтвердить, ни опровергнуть. Так, венгерский историк XX века Дьюла Моравчик, исследуя легенды, приходит к выводу, что различные интерпретации смерти вождя гуннов относятся к разным периодам его пребывания в тех или иных странах. Он склоняется к мысли о том, что Аттила был убит, по всей вероятности, в Византии после похода на Запад. Однако это не более чем предположение, аргументированное лишь анализом мифологических текстов.
Изучив все эти версии, большинство современных исследователей заявляют о том, что обстоятельства смерти великого гуннского завоевателя до сих пор представляются неясными. Более того, его внезапная кончина – загадка, которая так и останется неразгаданной. Точно так же археологам вряд ли когда-нибудь удастся найти и место его последнего упокоения.
Наиболее подробное описание погребальной церемонии, во время которой гунны прощались со своим великим вождем и отдавали ему последние почести, оставлено Иорданом: «Среди степей в шелковом шатре поместили труп его, и это представляло поразительное и торжественное зрелище. Отборнейшие всадники всего гуннского племени объезжали кругом, наподобие цирковых ристаний, то место, где был он положен; при этом они в погребальных песнопениях так поминали его подвиги: «Великий король гуннов Аттила, …господин сильнейших племен! Ты, который с неслыханным дотоле могуществом один овладел скифским и германским царствами, который захватом городов поверг в ужас обе империи римского мира и, – дабы не было отдано и остальное на разграбление, – умилостивленный молениями, принял ежегодную дань. И со счастливым исходом совершив все это, скончался не от вражеской раны, не от коварства своих, но в радости и веселии, без чувства боли, когда племя пребывало целым и невредимым. Кто же примет это за кончину, когда никто не почитает ее подлежащей отмщению?»
После того как был он оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане «страву» (так называют это они сами), сопровождая ее громадным пиршеством. Сочетая противоположные [чувства], выражают они похоронную скорбь, смешанную с ликованием. Ночью тайно труп предают земле, накрепко заключив его в [три] гроба – первый из золота, второй из серебра, третий из крепкого железа. Следующим рассуждением разъясняли они, почему все это подобает могущественнейшему королю: железо – потому что он покорил племена, золото и серебро – потому что он принял орнат [35] обеих империй. Сюда же присоединяют оружие, добытое в битвах с врагами [36] , драгоценные фалеры [37] , сияющие многоцветным блеском камней, и всякого рода украшения, каковыми отмечается убранство дворца. Для того же, чтобы предотвратить человеческое любопытство перед столь великими богатствами, они убили всех, кому поручено было это дело, отвратительно, таким образом, вознаградив их: мгновенная смерть постигла погребавших так же, как постигла она и погребенного».
Однако, как свидетельствует «Латинская патрология» аббата Миня, рассказы древних хронистов о похоронах Аттилы во многом расходятся. Отмечая эти противоречия, Бувье-Ажан пишет: «У одних, к мнению которых склоняется Марсель Брион, могильщиками были офицеры, лучшие из воинов, которые подготовили могилу вдали от людских глаз. Другие, чей рассказ вызвал больше доверия у Амедея Тьерри, говорят о местных крестьянах, согнанных копать могилу под надзором офицеров, и кордонах гвардейцев Аттилы, сделавших все, чтобы не только скрыть от посторонних саму работу, но и не позволить установить точное место последнего приюта вождя.
Другое противоречие касается характера самой могилы. Это могла быть широкая и глубокая яма в месте, скрытом естественной оградой из деревьев и зарослей кустарника. Но возможно и то, что, поставив плотину, осушили часть русла реки, где и захоронили тело, скрыв затем могилу под хлынувшей водой. Таким образом, можно допустить, что одна группа копала ложную могилу за деревьями и кустарниками, тогда как другая команда под личным руководством Эдекона готовила могилу посреди реки. Гроб сначала закопали в первой, а затем тайно ночью перезахоронили в настоящей могиле в русле реки». По мнению французского историка, «погребение состоялось в присутствии только самых избранных», а «когда тело предали земле и закопали вместе с гробом самое дорогое оружие и украшения, всадники личной гвардии императора гуннов пронеслись в бешеной скачке мимо могильного холма». Он указывает еще на одно противоречие в сообщениях хронистов: «По версии Иордана, землекопы, рывшие могилу, были зарезаны воинами Аттилы, чтобы сохранить в тайне могилу императора и защитить ее от разграбления. Другая легенда, более распространенная среди хронистов и опубликованная аббатом Минем, гласит, что в своей скорби и в презрении к смерти все воины личной гвардии Аттилы решили возродить давно оставленный древний обычай и покончить с собой, чтобы удостоиться чести быть погребенными возле своего господина.
Такие почести усопшему герою существовали в самых древних традициях. Эта стража из мертвецов, хранившая вечный покой мертвеца, имела единственную цель – прославить на все времена покинувшую этот мир знаменитость. По легенде, которую повторяет Марсель Брион, тела добровольно простившихся с жизнью были посажены верхом на убитых коней и стояли, поддерживаемые кольями, в течение нескольких часов, образуя кольцо вокруг могилы Аттилы, уставив невидящий взгляд во все концы империи. Вполне возможно, что старинное предание добавило трагизма событиям, в действительности же на могиле закололи себя лишь несколько фанатиков».
Поиски могилы великого гуннского завоевателя за более чем полтора тысячелетия, прошедшие со времени его смерти, так и не увенчались успехом. Видимо, темные воды красавицы Тисы сомкнулись над его прахом навечно. Не слишком результативны и поиски награбленных им в походах сокровищ. По слухам, они были зарыты где-то в последней итальянской резиденции Аттилы – Бибионе. Однако этот город, находившийся прежде в прибрежной полосе Адриатического моря, в связи с подъемом уровня воды Средиземноморского бассейна оказался затопленным. Наиболее удачную попытку найти его осуществил итальянский профессор археологии Фонтани. Он тщательно изучил путь гуннского завоевателя по древнеримской дороге из Равенны в Триест через Падую. Оказалось, что она обрывалась, упираясь в одну из лагун Венецианского залива. Здесь местные жители добывали камень для постройки своих жилищ, доставая его со дна моря. Они поведали профессору о том, что нередко находили там древние монеты, датировавшиеся первой половиной V века. Это натолкнуло Фонтани на мысль о том, что именно здесь следует искать пропавший полтора тысячелетия назад Бибион. Собранная им группа опытных аквалангистов обследовала довольно большой участок дна залива. Там были обнаружены массивные стены и сторожевые башни древней крепости, остатки лестниц и другие постройки. С морского дна было извлечено много монет, античная утварь и даже урны с прахом. Но ничто не указывало на то, что найденные монеты – часть клада Аттилы, а городские постройки – остатки легендарного Бибиона, найти и исследовать который мечтает множество археологов-подводников.
Нельзя не упомянуть здесь и о золотых украшениях, найденных на раскопках возле венгерского села Надьсентмиклош и представленных в экспозиции Венского музея истории искусств. Ученые почему-то называют их «сокровищами Аттилы», хотя никаких аргументов, подтверждающих этот факт, не приводится.
Несмотря на то, что смерть Аттилы была внезапной и скоропостижной, он успел заранее позаботиться о дальнейшей судьбе своей державы. Незадолго до итальянского похода, в январе 452 года, он собрал совет из самого узкого круга ближайших и особенно дорогих друзей – Онегеза, Эдекона, Ореста и Эслы – и изложил им свое завещание. По словам Бувье-
Ажана, суть его состояла в следующем: «Единство империи должно быть сохранено – один император, опирающийся в своих начинаниях на уважаемого и мудрого советника. Императором станет его старший сын Эллак, наставником и советником – «король» Онегез. Эллак может избрать себе постоянную столицу по своему желанию, но Аттила предпочел бы, чтоб император переезжал из одной провинции империи в другую, крепя тем самым ее единство.
Эрнак, самый молодой из сыновей, будет властителем Галлии и Италии после их завоевания. Если они не падут перед гуннами – что немыслимо, – он будет править в рейнско-дунайских провинциях. Наставником его станет Эдекон.
Узиндур получит земли от Одера до Днепра, Денгизих – от Днепра до Волги, а также весь азиатский север. Их советником будет Скотта.
Гейсм – сын Аттилы от брака с сестрой короля гепидов Ардариха – станет правителем края от западной Паннонии до Черного моря при уважении прав гепидов на Дакию и поддержании с ними самого прочного союза. В наставники ему назначен Орест.