По возвращении Михаил устроился разнорабочим в Эрмитаж, понимая, что нужно продолжать художественное образование, а его можно было получить только копируя старых мастеров, изучая их технологию. «Мои университеты продолжались пять лет, – вспоминает Шемякин. – Отдышусь после работы, вымою руки, возьму свой холст и до самого закрытия Эрмитажа копирую старых голландцев, Пуссена и Делакруа». Здесь же на выставке картин работников музея в 1964 г. были показаны его работы – скандал получился грандиозный: через три дня экспозицию закрыли, а директора Эрмитажа сняли с должности.
С 1965 по 1967 г. художник выставляется в различных учреждениях Ленинграда и Новосибирска, а с 1969-го и за рубежом. В 1971 г. его работы на выставке «Санкт-Петербург-71», открытой в галерее искусствоведа мадам Дины Верни в Париже, имели невероятный успех. Но очень скоро Шемякин был арестован и поставлен перед выбором: тюрьма, сумасшедший дом или немедленный и бесшумный отъезд из страны. О том, что сын изгоняется навсегда, не знали даже родители Миши, а с отцом он так больше и не увиделся – Михаил Петрович умер в 1976 г.
В 1971 г. Михаил Михайлович уехал в Париж вместе с женой Ребеккой Модлен, художницей-графиком, и дочерью Деборой. Он покинул Советский Союз (а точнее, Союз выкинул его) уже вполне творчески сформировавшейся личностью. Становление собственного стиля Шемякина происходило под влиянием, с одной стороны, петербургского модернизма и петроградского авангарда, эстетики мастеров «Мира искусства», а с другой – основоположника «аналитического» направления в живописи П.Н. Филонова. Сквозной темой художественной практики Шемякина, соединившей в себе черты символизма и сюрреализма, стал карнавал, космически всеобъемлющий маскарад, лихой и зловещий – с маской Смерти, или Бренности, как центрального символа пестрого хоровода фантастических фигур. По меткому определению писателя В. Соловьева, художник подобного склада в процессе творения «спускает с привязи свое подсознание…»
Шемякин работает многолетними циклами, в разных техниках, повторяя и пародируя сам себя – серия литографий «Чрево Парижа» (1977 г.), графическо-скульптурные серии «Карнавалы Санкт-Петербурга» (1970 – 1980 гг.), «Метафизическая голова» (1980 – 1990 гг.), огромная серия «Коконы» (1990 – 2000 гг.), на вопрос о которой: «Что это – еще живопись или уже скульптура?» – Шемякин отвечает: «Вот именно».
Графическая часть «Карнавалов» впервые была показана в 1974 г. в Париже и принесла Михаилу мировую славу. Там же он не раз устраивал коллективные экспозиции русского «неофициального искусства» (андеграунда), в частности, организовал вместе с коллекционером А.А. Глезером выставку «Современная русская живопись» (1976 г.), издал альманах «Аполлон-77», объединивший многих писателей и художников-нонконформистов России (1977 г.).
Художник неоднократно выступал и как график-иллюстратор (рисунки к прозе Ю.В. Мамлеева, поэзии М. Юппа, произведениям Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.С. Пушкина). Особую популярность завоевали его графические листы по мотивам стихов и песен В.С. Высоцкого (1980-е гг.), с которым Михаила связывала тесная дружба. По обоюдным признаниям, они сыграли в жизни друг друга огромную роль. Говорили даже, что так, как знал и понимал поэта Высоцкого художник Шемякин, его не знал и не чувствовал никто. Когда Михаил купил и установил в мастерской аппаратуру, чтобы записывать песни Володи, тот был настолько растроган, что вставил в мольберт свою гитару и сказал: «Пусть она живет у тебя». С тех пор гитара, перевязанная теперь траурным бантом, и «живет» в мастерской художника. Нужно добавить, что Шемякин первым выпустил полное собрание произведений Высоцкого в трех томах с комплектом из семи пластинок (1988 г.). Есть среди стихов и посвященные творчеству Михаила:
А то, что друг мой сотворил, —
От Бога, не от беса.
Парижский период жизни Михаила Михайловича закончился в 1981 г., когда семья Шемякиных разъехалась в разные страны: жена и дочь – в Грецию, а сам художник – в США, в Нью-Йорк. В Америке он много и плодотворно работает в области живописи, графики и скульптуры. Выставляется в Европе, США, Бразилии, Японии. Регулярно дает в американских университетах открытые класс-уроки, наглядно демонстрируя процесс творения. Он, теоретик собственного искусства, уже не первый год вынашивает идею Института философии и психологии творчества, который пока что весь помещается в одной из его мастерских в Хадсоне (Гудзоне). Это городок, соседствующий с Клавераком, где мэтр обосновался вместе с Сарой де Кэй, подругой и менеджером, после 10 лет жизни в Нью-Йорке.
Приехать на родину Шемякин получил возможность лишь в конце 1980-х гг., когда в Советском Союзе началась перестройка. И хотя возвращаться насовсем художник не собирается и по-прежнему больше времени проводит в Европе и Америке, он принимает самое активное участие в культурной жизни России. Его выставки с успехом прошли в Москве, Санкт-Петербурге, Уфе, Новосибирске. В 2001 г. Михаил Михайлович создал на сцене Мариинского театра в Петербурге новую версию знаменитого балета «Щелкунчик»: здесь он выступил не только в роли режиссера-постановщика, но и сценографа, декоратора, бутафора и даже либреттиста. Надо ли говорить, что атмосфера спектакля была суперкарнавальной и гипергротескной.
Вообще-то, говоря об искусстве Шемякина, всегда нужно уточнять, о каком Шемякине идет речь. О метафизическом, маскарадном, о Шемякине-графике или скульпторе… Есть фантасмагорический Шемякин, есть труднопостижимые метафизические вещи, над которыми художник работает лет по пять, шесть, восемь. Он занимается исследованием проблемы фактур и сложнейших цветовых гармоний: белое на белом или черное на черном, скульптурой. Скульптура заказная – для городов, скульптура абстрактная, метафизическая – для себя или для более рафинированных друзей-коллекционеров.
Памятники работы Михаила Михайловича установлены в Нью-Йорке («Кибела: богиня плодородия»), в Венеции («Монумент Джакомо Казанове»), в Вашингтоне («Диалог Платона с Сократом»). Тремя монументами одарил Шемякин Санкт-Петербург. На набережной Робеспьера, напротив следственного изолятора «Кресты», стоит его памятник «Жертвам политических репрессий» (1995 г.). Это «метафизические сфинксы»: половина лица – чудный женский лик – обращена к набережной, другая – оскал черепа – к бывшей тюрьме. На кладбище Сампсониевского монастыря воздвигнута композиция «Первостроителям Петербурга» (1995 г.): шестиметровая гранитная стена, под часовню, с бронзовыми барельефами и французским окном, рама которого образует крест. И наконец, «Российский император Петр I», отлитый в 1989 г. и установленный спустя два года в Петропавловской крепости: огромный бронзовый истукан, сидящий в кресле-троне. Непропорционально большие ноги и маленькая бритая голова создают впечатление «взгляда снизу», психологически усиливая колоссальность фигуры.
Главный устроитель и персонаж петербургских маскарадов царь-шут Петр Великий – центральный образ в творчестве Шемякина. «У нас с ним много общего, – объясняет свое пристрастие художник. – Я тоже человек "отвязки", бурлеска, карнавала». В 2001 г. очередной монумент Петру I был установлен в Лондоне в память о Великом посольстве, именно на том месте, где 300 с лишним лет назад молодой царь сошел с корабля.
Почти одновременно с лондонским «Петром» в Москве был открыт памятник «Дети – жертвы пороков взрослых», отражающий зловещие интернациональные проблемы: детскую проституцию, наркоманию, алкоголизм, страдания маленьких человечков от войн… Идея решена в средневековой символике. Центральная фигура памятника – это 17-метровый пьедестал, окруженный 12-ю аллегорическими фигурами пороков. К самому пьедесталу, на котором разбросаны детские книжки, мячики, поднимаются мальчик и девочка с завязанными глазами. Они, играя в жмурки, выбегают из светлого детского мира, не видя, кто же на самом деле окружает их.
Вот еще несколько штрихов к портрету мастера.
Самым главным людским пороком он считает равнодушие. Самая сильная привязанность в жизни – размышления. К числу любимых мест на планете относит Венецию и Санкт-Петербург, а идеальная женщина, по Шемякину, – верный, надежный и понимающий друг. Из художников ближе всего – Пабло Пикассо многогранностью своего творчества.
Шемякин, что называется, self-made man – человек, который сделал себя сам. «Его успех оглушителен до зависти, мести и полного твоего неверия в себя», – писал о Михаиле С.Д. Довлатов. И добавлял: «Можно всю жизнь… проваляться в материалистической луже. А можно… оседлать, как Шемякин, метафизическую улитку и в безумном, ошеломляющем рывке пробить небесный купол… И что тогда? А тогда – разговор с Небожителем».
Выдающийся русский архитектор, приверженец как традиционных, так и авангардных стилей. В 1900 – 1910-е гг. – ведущий архитектор неорусского стиля, в 1920-е гг. – успешный конструктивист, в 1930 – 1940-е гг. – последовательный сторонник классических форм, умело сочетающий их со всем советским, в т. ч. с позднесталинским «варварским ампиром». Академик Академии художеств (1910 г.), заслуженный архитектор СССР (1930 г.; за проект Мавзолея В.И. Ленина), академик АН СССР (1943 г.), четырежды лауреат Сталинской премии (1941, 1946, 1948, 1952 гг. – посмертно). Автор ряда выдающихся архитектурных проектов: церкви – памятника на Куликовом поле, обители в Овруче, Троицкого собора в Почаевской лавре, Марфо-Мариинской обители, Казанского вокзала в Москве, театра оперы и балета имени А. Навои в Ташкенте и др. Именем архитектора названы основанный им Музей русской архитектуры в Москве, улицы в Москве и Новгороде.
Казанский вокзал, Мавзолей В.И. Ленина, станция метро «Комсомольская-кольцевая», Марфо-Мариинская обитель – эти столь непохожие и столь замечательные (каждое в своем роде и стиле) произведения на долгие годы, а может, и на века, определили облик столицы. Все они – лишь малая часть того, что создал удивительный архитектор, настоящий поэт зодчества Алексей Викторович Щусев. Одна из ключевых фигур архитектуры советского периода, он стал академиком еще задолго до революции. Ученик Бенуа и Репина, Щусев создал в архитектуре невероятно много. Его творческое наследие обширно и многогранно – любой, даже самый искушенный в архитектуроведении человек, найдет в его произведениях что-то новое, за которым для него откроется еще одна, доселе незнакомая страница истории отечественной архитектуры. Говорят, что Щусева могли даже канонизировать, построй он еще одну церковь. Но зодчий воздвиг мавзолей, который мировая архитектурная общественность признала абсолютным шедевром. Это сооружение – тоже своего рода храм, только другой эпохи. Власть всегда была благосклонна к Щусеву, а он строил то, чего от него хотели, чутко улавливая смены стиля. С высочайшего разрешения государя императора Щусев начал строительство Казанского вокзала. По поручению Ленина стал главным архитектором первой Всероссийской сельскохозяйственной выставки. Под руководством Сталина проектировал гостиницу «Москва». Не кто иной, как А.В. Щусев, выступил инициатором строительства знаменитых столичных высоток. Многое из того, что он построил, будто бы не сочетается между собой. Трудно поверить, что автор Марфо-Мариинской обители и здания КГБ на Лубянке – один и тот же человек. Щусева нередко обвиняли в излишнем смешении стилей и даже называли его творчество легковетрием в архитектуре. Лишь много позднее поняли: его уникальность не в новаторстве, а в высочайшем уровне мастерства.
Родился Алексей Щусев в Кишиневе в семье смотрителя богоугодных заведений. О своем происхождении сам архитектор написал так: «У меня сохранилась бумага… где сказано, что предок мой, Константин Щусев, служил в войске Запорожском есаулом, из чего я заключаю, что происхожу от украинских казаков, т. е. предки мои как бы сродни легендарному борцу за свободу Тарасу Бульбе». Отец архитектора, Виктор Петрович, в чинах был небольших, но в родном Кишиневе обращал на себя внимание импозантной внешностью и рвением во всякой деятельности, за какую доводилось ему браться. Наиболее прославился участием в строительстве школы, больницы и других богоугодных заведений. Мать, Мария Корнеевна, в девичестве Зозулина, была гораздо моложе мужа. Происходила она из круга местной интеллигенции, что впоследствии сказалось на воспитании ее четверых сыновей. Алексей, третий сын в семействе Щусевых, появился на свет 26 сентября 1873 года.
Внешне мальчик был очень похож на мать. Бойкий и независимый, в играх со сверстниками он всегда верховодил. Особую радость вызывал у родителей рано открывшийся в мальчике талант к рисованию. Все дети рисуют, но Алеша Щусев рисовал иначе – не так, как другие. Он рисовал, подсознательно стремясь к освоению мира. Предметами мира мальчик овладевал, перенося их в детский альбомчик. Эти первые художественные опыты станут залогом того, что впоследствии Щусев сам освоится в мире, привнося в него предметы, владеть которыми мир будет с огромным удовольствием. С годами увлечение рисованием переросло в твердое желание стать профессионалом. В 1891 году 18-летний Щусев приехал в Петербург, где поступил в Академию художеств. Его наставниками стали такие талантливые мастера, как Л.Н. Бенуа и И.Е. Репин. Обучаясь в мастерской Леонтия Бенуа, юноша убедился, что в столице борьба за выживание требует куда большей смекалки, чем в провинции. Поэтому он не упускал случая заявить о себе, не останавливаясь даже перед экстравагантными ходами. Так, в 1895 г., узнав из газеты о кончине генерала Д.П. Шубина-Поздеева, он явился к вдове с готовым эскизом надгробия. Ни с ней, ни с покойным Щусев знаком не был, рекомендаций не имел, однако сумел отстоять свое убеждение в том, что заказ должен быть отдан именно ему. В итоге на кладбище Александро-Невской лавры появилась часовенка, созданная по эскизу юного зодчего.