В 1843 г. Сеченов поехал в Петербург. Решив пойти по стопам отца, он поступил в Главное инженерное училище. Однако военным инженером он не стал, поскольку у него вышел конфликт с руководством учебного заведения. Иван не был допущен в старший класс и окончил училище в 1848 г. в чине прапорщика, после чего его направили в обычный саперный батальон в Киеве. Спустя два года, в 1850 г., Иван Сеченов решил, что быть военным – не его призвание, и подал в отставку. А в 1851 г., в 22 года, он сделал тот шаг, который привел его к славе ученого мирового уровня – поступил вольнослушателем на медицинский факультет Московского университета.
Иван Сеченов был одним из лучших студентов университета. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в 1856 г., по окончании курса обучения, он сдавал не обычные для выпускников лекарские, а докторские экзамены. Из университета он вышел «в степени лекаря с отличием с предоставлением… права по защищении диссертации получить диплом на степень доктора медицины».
В том же году молодой врач отправился на свой счет за границу «с твердым намерением заниматься физиологией». Почти три с половиной года он провел в лабораториях крупнейших европейских ученых-физиологов. В Германии и Австрии Сеченов изучал биологию, физику и аналитическую химию. Его учителями были Гоппе-Зейлер и Дю-Буа Реймон в Берлине, Герман Гельмгольц в Гейдельберге, Карл Фридрих Людвиг в Вене. Здесь же он познакомился с «великими русскими» – С.П. Боткиным, Д.И. Менделеевым, А.П. Бородиным, А. Ивановым; здесь же было положено начало их тесной дружбе.
За границей Сеченов занялся докторской диссертацией та тему «Материалы к физиологии алкогольного опьянения». Он исследовал изменения количества и распределения газов крови. Для опытов, которые ученый ставил на себе, он изобрел специальный прибор, который мог извлекать из крови растворенные в ней газы. Результаты работы были изложены в диссертации на степень доктора медицинских наук, которую Сеченов успешно защитил 8 марта 1860 г. в Медико-хирургической академии в Петербурге. В том же году Иван Михайлович был произведен в профессора этой академии, где он с марта стал читать курс «животного магнетизма», к которому осенью добавился систематический курс физиологии.
Еще в докторской диссертации Сеченов затронул тему рефлексов, центры которых лежат в головном мозге. Теперь же, будучи профессором академии, он продолжил исследования в этом направлении. В 1862 г. Сеченов снова выехал за границу, на этот раз в Париж, где в лаборатории К. Бернара занялся изучением влияния центров головного мозга на двигательную активность. Один из экспериментов вошел в историю науки как опыт «Белой дамы», названный так ученым в шутку в память об одноименной опере А. Буальдье, которую он слушал в тот день. В качестве «дамы» в эксперименте участвовала обыкновенная квакуша, подвешенная на штативе. Опыты на лягушках привели ученого к открытию феномена центрального торможения. Он доказал, что в головном мозге существуют особые механизмы, подавляющие или угнетающие рефлексы. Вся нервная деятельность и животного, и человека состоит из взаимодействия двух процессов – возбуждения и торможения. Это явление, которое получило название «сеченовского торможения», было описано им в 1863 г. за границей на французском и немецком языках.
В мае 1863 г. Иван Михайлович вернулся в Россию и по предложению Н.А. Некрасова, который являлся редактором литературного журнала «Современник», написал для очередного номера статью о проблемах естествознания под названием «Попытка ввести физиологические основы в психические процессы». Однако публикация не появилась. Статья была запрещена цензурой, которая усмотрела «предосудительность» в названии и «пропаганду материализма» в самом тексте. После долгих раздумий было разрешено опубликовать статью в научном журнале при некоторых условиях. Следовало, во-первых, сократить объем работы и, во-вторых, изменить название, с тем чтобы оно не раскрывало ее содержания. В том же году материалы были опубликованы в статье «Рефлексы головного мозга» в журнале «Медицинский вестник», а в 1866 г. статья вышла отдельной брошюрой.
В «Рефлексах головного мозга» Сеченов показал, что «Все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы». «Все без исключения психические акты, не осложненные страстным элементом, развиваются путем рефлекса. Стало быть, и все сознательные движения, вытекающие из этих актов, движения, называемые обыкновенно произвольными, суть в строгом смысле отраженные», – вот основная идея «Рефлексов». И.М. Сеченов впервые доказал, что вся сложная психическая жизнь человека «не есть проявление какой-то загадочной "души"», а зависит от внешних раздражителей, без которых не может быть никакой психической деятельности. Основой всей душевной жизни человека является головной мозг.
Публикация произвела революцию в науке. Иван Павлов, один из учеников И.М. Сеченова, отмечал, что это была «поистине для того времени чрезвычайная попытка… представить себе наш субъективный мир чисто физиологически». Она заложила основы объективной психологии.
Брошюра была объявлена запрещенной. Петербургский цензурный комитет нашел, что «эта материалистическая теория… ниспровергает все понятия о нравственных обязанностях.., разрушая моральные основы общества в земной жизни, тем самым уничтожает религиозный догмат жизни будущей; она не согласна ни с христианским, ни с уголовно-юридическим воззрением и ведет положительно к развращению нравов». Петербургский митрополит даже предложил сослать автора в Соловецкую обитель. На публикацию был наложен арест «как на крайне опасную по своему влиянию на людей», а против Сеченова было начато судебное разбирательство. Расследование ни к чему не привело, процесс не состоялся, но Иван Михайлович в результате попал в списки «политически неблагонадежных».
В 1867 г. Сеченов, взяв годичный отпуск, снова отправился в Австрию, в Грац, где в лаборатории профессора Роллета продолжил изучение нервной системы и процесса поглощения кровью из тканей и отдачи углекислоты. Эти исследования позволили ему сделать в дальнейшем несколько крупных открытий в области теории растворов. По возвращении на родину он продолжил свои изыскания.
В сентябре 1869 г. И.М. Сеченов был избран членом-корреспондентом Императорской Петербургской академии наук. Примерно в это же время, после десятилетней преподавательской деятельности, он покинул Медико-хирургическую академию. Некоторое время ученый оставался без работы. Его друг, Д.И. Менделеев, пригласил его в свою лабораторию. Иван Михайлович согласился и занялся химией растворов. Из этих исследований затем выросло одно из направлений его научной деятельности. Он изучал вопросы физиологии газообмена, дыхательной функции крови и состава легочного воздуха.
В 1870 г., приняв приглашение Новороссийского университета занять должность профессора физиологии на естественном факультете, Сеченов переехал в Одессу. Через пять лет, весной 1876 г., он вернулся в Петербург, где стал профессором кафедры физиологии физико-математического факультета Петербургского университета. А в 1891 г. Сеченов перешел на ту же должность в Московский университет.
В 1890-е гг. ученый занялся проблемами психофизиологии и теории познания. Он разработал специальный учебный курс, который лег в основу классического труда «Физиология нервных центров», изданного в 1891 г. Работа посвящалась анализу различных явлений нервной системы, «от бессознательных реакций у животных до высших форм восприятия у человека».
В Петербурге и в Москве, параллельно с преподаванием в университете, Сеченов читал лекции на Высших женских курсах и на женских курсах при Обществе воспитательниц и учительниц в Москве. А выйдя в декабре 1901 г. в отставку, в возрасте 74 лет он начал читать лекции по физиологии на Пречистенских курсах для рабочих в Москве. Правда, через полгода лекции вольнодумного профессора были запрещены попечителем Московского учебного округа.
Последние годы жизни И.М. Сеченов занимался исследованием физиологических основ режима труда и отдыха человека. Изучая проблему, он, как это часто бывало, ставил эксперименты на себе. В результате ученый пришел к выводу, что любой вид отдыха не может заменить сон. Он выяснил, что человеку необходим восьмичасовой сон, а остальные 16 часов в сутки нужно распределить между работой и отдыхом. Уже тогда, в конце XIX в., Сеченов, изучив работу и утомляемость сердца, говорил о необходимости восьмичасового рабочего дня.
Умер И.М. Сеченов 2 (15) ноября 1905 г. от воспаления легких.
Имя этого великого ученого навсегда осталось в истории российской науки. Еще в 1904 г. за исключительные заслуги перед наукой ему было присвоено звание почетного академика Российской академии наук. За годы преподавательской деятельности в различных учебных заведениях И.М. Сеченов создал мощную физиологическую научную школу. С его именем русская физиология вошла в мировую науку и заняла в ней ведущее положение. Среди множества талантливых учеников Ивана Михайловича – И.П. Павлов, Н.Е. Введенский, И.Р. Тарханов, К.А. Тимирязев. Последний писал о своем учителе и друге: «Едва ли какой из современных ему физиологов… обладал таким широким охватом в сфере своих собственных исследований, начиная с чисто физических исследований в области растворения газов и кончая исследованием в области нервной физиологии и строго научной психологии… Если прибавить к этому блестящую, замечательно простую, ясную форму, в которую он облекал свои мысли, то станет понятно то широкое влияние, которое он оказал на русскую науку, на русскую мысль даже далеко за пределами своей аудитории и своей специальности».
Известный русский актер и режиссер, ученик и продолжатель традиций Е.Б. Вахтангова. Народный артист СССР (1946 г.). Тяготел к поэтической импровизационной форме спектакля-игры. Как исполнитель отличался артистизмом, отточенностью внешнего рисунка, праздничностью тона. Лауреат Ленинской премии (1967 г.), Сталинских премий (1943, 1947, 1950 гг.).
Рубен Николаевич Симонов родился 20 марта (1 апреля) 1899 г. в Москве, в армянской семье. Если правда, что Судьба заранее определяет, кому из малышей чем предстоит заниматься в жизни, то в случае с Симоновым эта дамочка слишком надолго задумалась. Спохватилась Судьба только после того, как талантливый и упрямый армянский юноша в 1918 г. стал студентом юридического факультета Московского университета. Убеждения по поводу необходимости иметь солидную профессию, опору в жизни дали серьезную трещину, и бастион здравого смысла не устоял. В итоге государство недосчиталось одного юриста и приобрело… Впрочем, что оно приобрело, говорить было еще пока рано. Просто Рубен Симонов по окончании первого курса университета решил круто изменить собственную жизнь, посвятив ее служению театру. И для начала в 1919 г. поступил в драматическую студию Ф.И. Шаляпина. Через год он уже учился в студии Е.Б. Вахтангова, где буквально впитал в себя основной девиз своего кумира: «Нести радость людям». Вахтангов сразу разглядел изящный комедийный дар, склонность к эксцентрически острому, подчас несколько гротескному сценическому рисунку, дремавшие в новом ученике. И позволил этим качествам раскрыться в полной мере. Рождение нового таланта засвидетельствовали роли грека Дымбы (чеховская «Свадьба», 1920), Жозефа («Чудо святого Антония» М. Метерлинка, 1921), Труффальдино и Панталоне («Принцесса Турандот» К. Гоцци, 1922).
Но одной игры на сцене Симонову было мало. В 1921 г. он начал также заниматься режиссурой.
В 1926 – 1938 гг. Рубен Николаевич являлся одновременно актером и режиссером Театра им. Е. Вахтангова. А с 1939 г. и до конца жизни он занимал пост художественного руководителя театра. И хотя сочетать административную и творческую деятельность очень непросто и дано это немногим, Симонов в число этих «немногих» входил. Он по-прежнему продолжал выступать на сцене, создавая новые и новые образы.
Кроме того, параллельно с работой в Театре Вахтангова в 1920 – 1930-х гг. Рубен Николаевич руководил также (одновременно!) тремя Армянскими студиями, Узбекской студией и «Театром-студией под руководством Р.Н. Симонова».
Будучи режиссером, Рубен Николаевич никогда не загонял себя в какие-то узкие жанровые рамки. Для своего первого спектакля, который был поставлен на сцене Театра Вахтангова в 1924 г., Симонов выбрал водевиль Д. Ленского «Лев Гурыч Синичкин». Этот и близкие ему жанры режиссер любил всю жизнь, при этом он был способен превратить «пустенькую оперетку в поэтическую комедию» – так отреагировал на постановку «Мадемуазель Нитуш» Д. Эрве (1944) поэт П. Антокольский.
Рубен Николаевич с удовольствием ставил не только комедии, но и драматические спектакли. Постановки «Интервенция» Л. Славина (1933), «Человек с ружьем» Н. Погодина (1937; в этой пьесе сыграл одну из своих лучших ролей Б. Щукин), «Фронт» А. Корнейчука (1942; в спектакле был использован прием обращения актеров прямо в зрительный зал), «Фома Гордеев» М. Горького (1956), «Живой труп» Л. Толстого (1962) и др. были не только данью традиции, но и возможностью блеснуть отточенностью формы и глубиной психологического анализа. А «Заговор обреченных» по пьесе Н. Вирты в 1950 г. принес режиссеру Сталинскую премию.
Кстати, в «Человеке с ружьем» Рубен Николаевич играл молодого Сталина (немногим актерам поручали эту роль). Его партнером был Б. Щукин (Ленин). С этим творческим «дуэтом» связана одна трагикомическая история. Актеров пригласили сыграть сцену из спектакля на правительственном концерте. Естественно, переодеваться и гримироваться они предпочли заранее, в спокойной обстановке, у себя дома. После этого Симонов и Щукин отправились в Большой театр. А чтобы не смущать прохожих, окна старого «фордика» занавесили. Возле театра водитель машины нарушил правила, и на него сразу же обрушился дежуривший милиционер. Как на грех, именно в это время должен был подъехать Сталин, и страж порядка ошалел от «приятной» перспективы общения с начальством в случае какого-нибудь конфликта или непредвиденной ситуации. Постовой буквально за шиворот стал тащить нарушителя из машины, и тогда актеры решили спасать человека… Симонов показался из-за занавески и потребовал от милиционера подойти поближе. После чего объяснил несчастной жертве розыгрыша, что та в данный момент играет на руку «противнику» и облегчает покушение на вождя… Состояние постового представить нетрудно, особенно если принять во внимание личность самого Иосифа Виссарионовича и талант Симонова. Страж порядка бормотал извинения, на что лжевождь добродушно ответил: он, мол, виновного прощает, но вот как отреагирует на происшествие Ленин? И тут к экспромту подключился Щукин. Его грозного обещания «поговорить попозже» хватило для того, чтобы уложить потерявшего сознание постового на асфальт.