Помимо этого, Образцов выступал с сольными концертами (пел романсы), вел культурные программы на телевидении. Но главным в его жизни и творчестве всегда был Театр кукол. Он никогда не сомневался в способности Театра кукол быть нужным и полезным людям. Здесь Сергея Владимировича звали «хозяин», и он действительно им был во всех сферах театрального бытия, от «вешалки» до театрального представления, успевая в промежутках руководить и музеем, и научно-методической частью, и художниками-постановщиками, и конструкторами; заниматься рыбками, птичками, «ботаническим садом», объясняя, как важно для воспитания ребенка общение с окружающей средой. А уж в подборе этого он был большой дока, и ботанико-зоологический сад был представлен «разнообразием» со всего мира. А ведь нужно было еще, и это самое главное, ставить новые спектакли, играть, репетировать, ездить на гастроли по стране и за границу. Трудно назвать город в Союзе или страну в мире, где бы не был театр Образцова.
Страстная любовь к «пленительному искусству театра кукол» подвигла Сергея Владимировича на создание грандиозного театра в центре Москвы, со знаменитыми часами, останавливающими движение на Садовом кольце. Уже давно немолодой, Образцов «летал» по театру, не признавая лифта, восторженный, вечно чем-то увлеченный. Он мог часами пропадать в чудо-мастерских и вместе с талантливыми художниками, скульпторами и конструкторами выдумывать, как будут двигаться куклы, из какого материала их делать, что механизировать. Так появлялись громадные куклы размером в два человеческих роста, управляемые несколькими актерами, и маленькие точеные образы красавца Дон Жуана, донны Анны для мюзикла «Дон Жуан», рассчитанные на одного кукловода.
Это был очень любознательный человек. Его интересовало и удивляло буквально все, что попадало в поле его зрения. И конечно, люди. Скольким он помог бескорыстно! Но главное, всегда становился в защиту гонимых: не подписался ни под одним из сфабрикованных писем, обвиняющих деятелей искусства. А когда потребовали осудить Солженицына, он нашел отличный ход – попросил прислать его произведения, которые были запрещены. А как можно сказать, что Солженицын плохой писатель, если ничего не читал? Самого Образцова пытались критиковать за невыполнение плана по выпуску новых спектаклей, на что он говорил: «А зачем мы будем ставить заведомо плохой, только потому, что он новый? Нет уж, лучше старый, да хороший». Его театр повсюду производил фурор, публика неистовствовала.
Дом Образцовых был всегда полон гостей, и не только друзей семьи. Кукольники всего мира преклонялись перед Сергеем Владимировичем и часто гостили у него. Каждый мечтал посмотреть изумительную коллекцию механической игрушки. Он также собирал музыкальные шкатулки и шарманки, и, когда заводил их все, сказочная музыка наполняла весь дом. На даче держал разных животных, интересовался их жизнью и привычками, и все животные рядом с ним становились тихими-тихими. Образцов всегда мечтал завести таких птиц, которые бы никуда никогда не улетали. А когда он построил голубятню, то это стало самым большим его развлечением.
Великого Кукольника признал весь мир. В 1976 – 1984 гг. он был президентом, с 1984 г. – почетным президентом Международного союза деятелей театра кукол, членом-корреспондентом Берлинской академии искусств (1955 г.), членом Союза писателей СССР. В 1971 г. Образцову присвоили звание Героя Социалистического Труда, он стал лауреатом Ленинской (1984 г.) и Государственных премий СССР (1946 г.) и РСФСР им. К.С. Станиславского (1967 г.). Но самой большой наградой для человека, несущего людям радость, стал орден Улыбки (1974 г.), который вручается детьми.
Всем казалось, что Образцов вечен. Что никакой он не старик, что никакие болезни ему не опасны, что он всегда будет на гребне волны, на переднем крае, уверенный, красивый, безмерно талантливый. За какое бы дело ни брался Сергей Владимирович, у него все всегда получалось. Он жил будущим и мечтал поставить два новых спектакля – «Ромео и Джульетта» и «Фауст». Его самоотдача восхищала. Он был постоянно занят и не признавал своих болезней. А когда у него обнаружили сахарный диабет, ему вдруг очень понравилось есть сладкое и конфеты. Но все же оказалось, что он не вечен. 8 мая 1992 г. С.В. Образцов скончался. 61 год он бессменно руководил своим любимым детищем – Театром кукол, который продолжает радовать детей и взрослых. (Вдумайтесь в эту цифру! Ни Станиславский, ни Немирович-Данченко, ни Мейерхольд, ни Вахтангов не могут похвастаться таким долголетним пребыванием на троне.) И сегодня, после каждого представления актеры выходят на поклон и говорят ему спасибо.
С целью сбережения богатейшего творческого наследия этого замечательного человека в 1998 г. был создан фонд С.В. Образцова, учредителями которого стали члены семьи Образцовых, а также деятели культуры, науки, представители делового мира. Среди учредителей фонда, конечно же, Государственный академический центральный театр кукол. Но в первую очередь необходимо сохранить то, на что Сергей Владимирович потратил столько сил и энергии, – дух его театра. Поэтому грустно становится, когда узнаешь, что в театре больше нет зимнего сада с живыми птицами и аквариумами, в которых плавали диковинные рыбки: ведь именно с них, по мнению Образцова, начинался главный урок жизни для самых маленьких зрителей.
Русская советская певица (меццо-сопрано), народная артистка СССР (1931 г.), солистка Большого театра СССР (1916 – 1943 гг.), лауреат Сталинской премии (1943 г.), кавалер трех орденов.
«Не могу не упомянуть о покоряющей теплоте и исполнении Надежды Андреевны. Эта теплота окутывает вас с ног до головы, вы утопаете в ней, почти физически ощущаете ее, как будто в жаркий полдень лежите на траве в цветущем благоухающем саду, и в вашу голову приходят только мысли о радости и счастье, а в душе живет только одно добро и ни крупицы злобы, неудовольствия или раздражения». Так выразил свои мысли о творчестве Надежды Обуховой великий пианист, профессор Московской консерватории Генрих Густавович Нейгауз. И простые почитатели ее таланта, и многие известные люди высоко ценили пение артистки.
Родилась знаменитая певица 22 февраля (6 марта) 1886 г. на Пречистенке в Москве в родовитой дворянской семье. (Она была внучатой племянницей поэта Евгения Баратынского. Впоследствии Надежда Андреевна разучивала романс Глинки «Не искушай» на стихи Баратынского по нотам в тетрадке, подаренной ей дочерью великой русской актрисы Марии Николаевны Ермоловой. На этой тетрадке была сделана надпись: «По этим нотам Мария Николаевна разучивала элегию и пела ее в спектакле «Бесприданница» Островского».) Отец, Андрей Трофимович, окончив Тверское кавалерийское училище, служил в Сумском полку. Мать, Мария Адриановна, рано скончалась от чахотки, оставив сына и двух дочерей на руках бравого кавалериста. Наде тогда было два года. Вдовец определил мальчика к родственникам в Воронеж, а девочек отвез в Тамбовскую губернию в имение к деду – Адриану Семеновичу Мазараки. Тот служил в элитном Семеновском полку, а после выхода в отставку зажил помещиком. Адриан Семенович дружил с великим русским пианистом Николаем Рубинштейном, и они, бывало, играли на рояле в четыре руки. Дед любил внучек и с удовольствием занимался их образованием и воспитанием. Обухова вспоминала: «Я любила в нашем саду, сидя под тенистыми деревьями, слушать доносившуюся из раскрытых окон музыку Бетховена, Грига, Шумана, Шопена, Чайковского: это играл мой дедушка. Я пела с детства, с тех пор, как себя помню. Он садился за рояль, и мы под его аккомпанемент пели в унисон». После потери жены и дочери дед опасался, как бы и внучки не заболели туберкулезом. В 1899 г. он повез их на Средиземноморское побережье Франции, в Ниццу, к лучшим врачам. Оттуда он возил девочек в Италию, знакомя их с музеями, архитектурными памятниками, картинными галереями. В Монте-Карло девочки впервые услышали гастролировавшего там Федора Ивановича Шаляпина в опере Шарля Гуно «Фауст». Его исполнение партии Мефистофеля потрясло Надю, и с тех пор она полюбила оперное искусство. С 1901 г. девочка стала брать уроки пения у Э. Липман – ученицы знаменитой Полины Виардо. Кроме музыки, она изучала западноевропейскую культуру, французский, итальянский и немецкий языки. Это были годы становления характера будущей артистки и укрепления страстного желания петь со сцены для публики.
В 1906 г. Адриан Семенович скончался. Похоронив дедушку в Ницце, сестры возвратились осенью в Москву. Их дядя – С.Т. Обухов – занимал там должность управляющего театрами, и это давало Наде возможность не пропускать ни одной оперы. В 1907 г. она поступила в Московскую консерваторию и удостоилась быть принятой в класс маститого педагога, учителя Антонины Неждановой, профессора Умберто Мазетти. Там ее учителями были также Ф.К. Гедике (фортепиано), А. Секар-Рожанский и Н. Званцев (оперный класс). Студентка Обухова успешно училась, часто посещала спектакли Большого театра и мечтала посвятить себя именно этой оперной сцене. Но наследственность снова дала о себе знать, и будущая артистка стала болеть. Пришлось прервать учебу и снова ехать в Италию на лечение. Там она времени даром не теряла, много и с наслаждением пела, разучивала итальянские народные песни. А.М. Горький, с которым будущая артистка виделась на Капри и пела ему, прислал ей ноты местных песен.
Поправив здоровье, в 1910 г. студентка вернулась в консерваторию, которую окончила спустя два года. Выпускница успешно прошла прослушивание в Мариинском театре в Петербурге, но не решилась уехать из родной Москвы и просила, чтобы ей назначили пробу в Большом театре. Надежде предложили спеть там арию Далилы из оперы Сен-Санса «Самсон и Далила». Она пела удачно и была зачислена в труппу.
Незадолго до начала Первой мировой войны певица вышла замуж за Павла Сергеевича Архипова. Он заведовал постановочно-монтировочной частью Большого театра, был компанейским человеком, хорошо играл на гитаре. В 1914 г. Павел как прапорщик запаса был призван в армию, но по дороге на фронт серьезно заболел. Врачебная комиссия освободила его от военной службы, и он вернулся к работе в театре. Неизвестно, что послужило причиной расставания, но о муже в своих воспоминаниях артистка больше не говорила ни слова. Два года Надежда Обухова работала сестрой милосердия в госпитале, часто пела раненым солдатам просто в палатах – в Москве, а также в российской провинции.
Пятого февраля 1916 г. она с блеском дебютировала на сцене Большого театра в опере «Пиковая дама» П.И. Чайковского, исполнив партию Полины. На прославленной сцене в ту пору блистало целое созвездие имен: Шаляпин, Нежданова, Собинов, Петров, Савранский. Казалось, сила и совершенство их искусства должны затмить впечатление от выступлений артистки, только-только начинающей свой творческий путь. Но этого не произошло. Вниманием слушателей завладевал чудесный голос необычайно широкого диапазона, с грудными бархатистыми звуками, исключительный по красоте и выразительности. Певица заставляла забывать условности оперного жанра и вместе с ней переживать судьбу ее героинь. За 27 лет работы в Большом театре среди ее лучших ролей были Марфа («Хованщина») и Марина Мнишек («Борис Годунов») в операх М.П. Мусоргского; Любаша («Царская невеста»), Любава («Садко») и Весна («Снегурочка») в операх Н.А. Римского-Корсакова; Кончаковна («Князь Игорь» А.П. Бородина); Кармен в одноименной опере Ж. Бизе; Далила («Самсон и Далила» К. Сен-Санса); Амнерис («Аида») Дж. Верди; Фрика («Валькирия») и Эрда («Золото Рейна») в операх Р. Вагнера и др. Все роли, исполненные артисткой, неизменно отличались какой-то удивительно глубокой и естественной связью вокальной партии и сценического образа с музыкой оперы в целом. Известный композитор и дирижер В.А. Дранишников говорил, что многим певцам полезно было бы поучиться у Обуховой искусству игры тембральных оттенков, помогающему раскрыть эмоциональное состояние героя. Любимейшими ролями, по словам самой исполнительницы, были Марфа в «Хованщине» и Любаша в «Царской невесте», принадлежащие к числу сильных, волевых характеров.
После Октябрьского переворота 1917 г. Надежда Андреевна объездила с концертами всю Россию. В репертуаре певицы значились как оперные арии, так и около трехсот русских романсов и песен. Обухова не только сочетала вокально-сценическую деятельность с камерной, но и добивалась взаимопроникновения и обогащения обеих областей своего творчества. 17 сентября 1922 г. исполнением романса Глинки «Не искушай меня без нужды» Обухова открыла первый в истории послереволюционной России радиоконцерт, а впоследствии пела его в «Бесприданнице» Островского. С этого дня и до последних лет жизни певица регулярно появлялась в студии перед микрофоном. В 1951 г. по просьбе музыкальной редакции она озвучила свои «Мемуары». Яркие рассказы артистки составили четыре радиопередачи и вызвали поток восторженных откликов. Радио и грамзаписи сделали ее имя поистине легендарным во всем мире.
В Большом театре Надежда Андреевна с успехом исполняла сольные партии в Девятой симфонии Л. Бетховена, в Первой симфонии А.Н. Скрябина, в «Реквиеме» В.А. Моцарта и др. Она была участницей концертов в Бетховенском театре Большого театра (романсы Чайковского, «вечера арфы» К. Эрдели и др.). В 1927 г. Обухова стала первой исполнительницей партии принцессы Клариче в московской постановке оперы «Любовь к трем апельсинам» С.С. Прокофьева.
Популярность талантливой певицы неуклонно росла. Ее артистический облик отличался сочетанием совершенного вокального мастерства с искренностью, проникновенностью и благородством художественной интерпретации. Ее близкий друг Иван Семенович Козловский вспоминал: «Мы были соседями многие годы. Была в ее пении та необыкновенная притягательная сила, та сердечность, что и словами-то выразить невозможно. В партии Кармен мне посчастливилось быть ее партнером во время домашних репетиций. Она демонстрировала удивительную гибкость в танце. Но на сцене она не вытанцовывала хабанеру, ее плечи не содрогались под аккомпанемент кастаньет, но спето все было на высочайшем уровне. Языком музыки Надежда Андреевна владела в совершенстве, передавая всю глубину любви и трагедии Кармен.