В 1926 г. Лихачев получил серьезное назначение: ему предстояло возглавить Московский автомобильный завод АМО, который позже, в 1931 г., переименовали в завод им. И.В. Сталина. Новоиспеченный директор за дело взялся серьезно и резво. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в 1949 г. он был удостоен Сталинской премии за большой вклад в развитие отечественного машиностроения.
5 февраля 1939 г. перспективного производственника назначили наркомом в новый Наркомат среднего машиностроения и приняли в члены ЦК ВКП(б). А спустя год, 2 октября 1940 г., грянул гром: Лихачева сняли с должности. Произошло это из-за статьи в «Известиях», в которой журналист написал, что на заводе КИМ начато массовое производство малолитражек. На самом деле эту модель еще только готовили к выпуску, а открыть серийное производство можно было только с санкции Политбюро… Неизвестно, чем руководствовался писака-оптимист, но на следующий день Ивану Алексеевичу позвонил Сталин и потребовал показать легковушку. А потом вынес вердикт: «Машина-то не готова…» Так необдуманные слова газетного работника стали причиной больших неприятностей производственников. Правда, Лихачева наказали не слишком строго: отправили обратно, руководить ЗИСом. Как известно, в те времена его могла ожидать гораздо более печальная участь. Тем более, что директора КИМа просто посадили.
Кстати, не будем говорить о державе в целом, но сам завод от возвращения Лихачева на пост директора явно выиграл. Когда-то он занимал небольшое здание, в котором в 1926 г. работали всего 970 человек. При Иване Алексеевиче предприятие не просто выросло, а стало промышленным гигантом. Завод занял огромную площадь в Пролетарском районе Москвы, где когда-то находилось имение помещика фон Дервиза – «Тюфелева роща». Число рабочих автозавода увеличилось до нескольких десятков тысяч человек. Иван Алексеевич провел три масштабные реконструкции предприятия. Он умудрился доказать, что американская фирма в 1929 – 1931 гг. создала недоброкачественный проект расширения производственных площадей, добился, чтобы договор с халтурщиками расторгли, и провел проектирование собственными силами. Когда началась вторая пятилетка, Лихачев поставил перед подчиненными задачу освоения производства грузовых машин ЗИС-5 и ЗИС-6, а также первого советского легкового автомобиля высшего класса ЗИС-101. По воспоминаниям старых рабочих завода, своего директора они видели не только «по великим праздникам». Ежедневно Иван Алексеевич, придя на работу, отправлялся в цеха. Там он проводил несколько часов, беседовал с мастерами и старыми специалистами. После этого на предприятии обязательно что-нибудь изменялось, перестраивалось, доделывалось, строилось заново. Лихачев «горел» на производстве, но и другим не давал успокоиться. В результате к 1937 г. ЗИС стал крупнейшим автостроительным предприятием Европы.
Иван Алексеевич сам постоянно ликвидировал пробелы в своем образовании и заставлял учиться начальников цехов. В те годы «шефство» над директором взяли студенты Московского автомеханического института, а с факультета особого назначения для учебы хозяйственников к Лихачеву ездили преподаватели. К тому же много времени Иван Алексеевич уделял самообразованию. Немало ценного для себя он почерпнул и в заграничных командировках.
После того как Ивана Алексеевича лишили места наркома, из ЦК его также убрали. Это произошло на XVIII конференции ВКП(б). Официальная причина звучала так: «Выведен как не обеспечивший выполнение обязанностей члена ЦК ВКП(б)».
В октябре 1941 г. опальный директор вместе со своим предприятием отправился в эвакуацию на Урал. Работа предстояла адова: нужно было перевезти, установить и снова запустить тысячи станков и, что значительно сложнее, устроить на новом месте рабочих завода. И здесь директор ЗИСа оказался на высоте: он сумел организовать вывоз не только своего оборудования, но и целого ряда других организаций. Напоследок хозяйственный Иван Алексеевич, который любил все рассчитывать заранее, забеспокоился, где же он возьмет на Урале подъемные краны для возведения новых цехов. Может, проще их привезти с собой? И он добился разрешения демонтировать краны и металлоконструкции с… Дворца Советов, строительство которого началось незадолго до войны на месте храма Христа Спасителя! Удивительно, но у некоторых чиновников в министерстве хватило ума не обвинять «новатора» в кощунстве. Кроме того, по распоряжению Лихачева сняли высоковольтный кабель линии электропередачи Москва – Кашира. Делали это уже под обстрелом фашистских войск.
Зима 1941 г. была по-настоящему свирепой. Однако Иван Алексеевич, прибыв на место, лично облазил все занесенные снегом открытые челябинские хранилища. Там скопилось оборудование, эвакуированное ранее из разных городов, но не востребованное. В Челябинске Лихачев создал четыре филиала родного предприятия, которые позже выросли в крупные самостоятельные заводы: Миасский автомоторный, Челябинский кузнечно-прессовый, Шадринский автоагрегатный и Ульяновский автомобильный. Работать с людьми директор умел: рабочие в сорокоградусные морозы устанавливали станки на месте будущих цехов и сразу же приступали к выпуску продукции, не дожидаясь, пока над их головой будет возведена крыша…
В феврале 1942 г. Лихачев, выполняя распоряжение Государственного комитета обороны, возглавил работы по восстановлению производства в Москве. Сюда вновь везли станки, свозили оборудование других московских заводов. На ЗИСе налаживали выпуск автоматов ППШ, ракетных болванок и салазок для катюш, мин. И возобновляли автомобильное производство.
Иван Алексеевич был фанатом своего дела. Он боролся за экономию не только на бумаге, строго наказывал нерадивых начальников цехов, поощрял деятельность хозрасчетных бригад, заботливо растил кадры, продвигая на руководящие должности перспективных молодых рабочих и инженеров, всегда находил время и возможности помочь своим сотрудникам. Порой он даже прикрывал их от «органов». Слову директора верили безоговорочно: держать данное обещание Иван Алексеевич умел.
Снабженцем Лихачев тоже был великолепным. Он часто ездил сам на кооперированные заводы (хотя многие из них находились в Сибири и на Урале), в министерства-поставщики. Дотошный директор тормошил всех, лучше любого специалиста объясняя, где и как лучше обеспечить выполнение заказов автозавода. Но и поставщикам он помогал хорошо: сам изготавливал оснастку, выделял запчасти, закупал в счет своих фондов оборудование за границей. Так что в результате Лихачев добивался для своего предприятия того, о чем другие директора могли только мечтать.
К тому же Иван Алексеевич старался, чтобы ЗИС мог сам много для себя делать. Еще во время войны директор создал свой калибровочно-заготовительный цех, а в 1945 г. вывез из Германии прокатные станы – с их помощью он компенсировал перебои в поставках металлопроката. Кроме того, Лихачев построил для предприятия свой бетонный заводик, кислородно-ацетиленовую станцию, наладил производство жидкого азота (он требовался для сушки новой продукции завода – холодильников), организовал газовое хозяйство.
Уже в послевоенное время Ивану Алексеевичу пришлось снова восстанавливать свои цеха из руин. 2 марта 1946 г. в подвале второго механосборочного корпуса, занимавшего площадь около 40 000 м2, вспыхнул крупный пожар. Его не могли потушить почти сутки, и большую часть этого времени цеха над подвалом продолжали работать. Только после того как температура полов в них достигла критической, рабочие начали спасать оборудование. В результате, когда ночью рухнуло бетонное перекрытие, в огонь полетели только несколько особо тяжеловесных станков – остальное люди успели вытащить. Естественно, что пожар, который произошел в день открытия первой послевоенной сессии Верховного Совета СССР и уничтожил значительные материальные ценности, наталкивал на мысль о диверсии. Однако все оказалось гораздо более прозаичным – курение на складе и халатность тамошних работников. На восстановление нормальной работы требовалось полгода, а при особо оптимистических прогнозах – четыре месяца. Но как оказалось, специалисты не учли самого главного: директором завода был Лихачев… Когда он спал (и спал ли вообще) – не знал никто. Иван Алексеевич постоянно был на заводе, с людьми, умудрялся успеть везде, демонстрируя уникальную волю и работоспособность. Пример, как известно, – дело заразительное. И люди сделали невозможное. В первых числах апреля завод рапортовал о полном выполнении мартовской программы и о близком завершении восстановительных работ…
В 1950 г. Ивана Алексеевича сняли с поста директора ЗИСа и назначили руководителем небольшого авиационного завода в Лихоборах. По сути, это было не что иное, как опала. Причиной ее стала набиравшая обороты антиеврейская истерия. Лихачеву инкриминировали то, что он «слишком много евреев развел у себя в руководстве». Кстати, еще работая на ЗИСе, неугомонный директор, вымотавшийся под конец дня окончательно, часто шутил: «Дали бы мне под старость лет маленький заводик, я бы его наладил и потом только ходил и смотрел, как все вертится само собой без перебоев…» Как говорится, накаркал… Однако унывать по поводу «отставки» и тем более опускать руки Иван Алексеевич не собирался. Напротив, он делал именно то, о чем когда-то мечтал, хотя до «старости лет» было еще далековато. Авиазавод был капитально модернизирован в кратчайшие сроки. Теперь там действительно все «вертелось само собой». Три года Лихачев проработал на этом месте, получив в награду орден Трудового Красного Знамени.
Когда Сталин скончался, Ивана Алексеевича вновь повысили. По инициативе Ворошилова его назначили министром автомобильного транспорта и шоссейных дорог СССР. Эту должность Лихачев занимал с августа 1953-го по май 1956 г. С февраля того же года Лихачев был также кандидатом в члены ЦК КПСС.
В последние годы жизни Иван Алексеевич очень сильно болел. Инфаркт он «заработал» еще в 1947 г. После этого сердце стало все сильнее сдавать, не выдерживая бешеного темпа жизни своего хозяина. А Лихачев переживал об одном: получит ли его любимая внучка Наташа высшее образование, если деда не будет? За два месяца до смерти он просил одного из своих друзей побеспокоиться об этом. 16 июня Ивана Алексеевича наградили пятым орденом Ленина, но получить его он так и не успел. 24 июня 1956 г. Лихачев собирался отправиться в Тушино на авиационный праздник. Но смерть внесла свои коррективы в его жизненные планы. Прах самого знаменитого директора Московского автомобильного завода 26 июня был погребен в Кремлевской стене. А имя Ивана Алексеевича, согласно постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в тот же день присвоили его любимому детищу – ЗИСу. Пожалуй, это было лучшим знаком уважения и памяти, который искренне растрогал бы этого человека.
Мэр и премьер правительства города Москвы, одна из наиболее неординарных личностей среди современных политических и общественных деятелей России.
Мало кто из политиков привлекает больше внимания, чем этот человек. Иногда кажется, что он живет едва ли не на витрине: за каждым шагом и вздохом мэра внимательно наблюдают, его личная жизнь и государственная деятельность не сходят с телеэкранов и газетных страниц. Юрий Михайлович успел издать несколько собственных книг и стать героем художественного фильма. За всем этим не так просто разглядеть обычного человека, на долю которого выпала непростая судьба, многие потери, победы и страдания… Настоящий Лужков, в отличие от портрета, созданного многочисленными публикациями, для многих неожидан. Его логика иногда кажется странной. Он болезненно реагирует на нюансы и в то же время абсолютно спокойно, философски относится к ощутимым ударам судьбы. Люди, подобные ему, часто не находят времени на сон и досуг, а Юрий Михайлович, помимо основных обязанностей, охотно занимается своими хобби – пчеловодством, литературным творчеством, изобретательством, футболом, рыбалкой, зимним плаванием. Он активно проводит в жизнь многие меры, первоначально кажущиеся не слишком популярными, но непонимания не боится, отдавая все силы на благо города. «Если сделал работу быстро, но плохо, забудут, что быстро, запомнят, что плохо», – часто говорит он.
Юрий Михайлович Лужков родился 21 сентября 1936 г. в Москве. Отец его, Михаил Андреевич, был хорошим столяром и плотником и, приехав в 1930-х гг. в первопрестольную из тверской деревни, устроился работать на нефтебазе. Анна Петровна, мать будущего главы столицы, была уроженкой башкирского села – отсюда и азиатские черты лица у Юрия Михайловича.
После окончания московской средней школы Лужков в 1953 г. стал студентом столичного института нефтехимической и газовой промышленности. Но на шее у родителей в течение пяти ближайших лет он сидеть не собирался. Юрий предпочитал самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Для этого он разгружал вагоны на Павелецком вокзале, работал дворником. В общественной жизни вуза тоже принимал деятельное участие, числился среди самых бойких комсомольских активистов, охотно брался за организацию различных мероприятий. Когда один из первых студенческих отрядов отправился в 1954 г. осваивать целину в Казахстане, в его составе оказался Юрий. Вот только в учебе Лужков не особо блистал: на корпение над книгами у него не оставалось времени.
Одногруппницей Лужкова была Марина Башилова – дочь какого-то начальника в нефтяной отрасли. Юрий и Марина сыграли свадьбу на пятом курсе. Родители девушки преподнесли молодоженам роскошный подарок: отдельную квартиру.
По окончании вуза Лужков устроился на работу в НИИ пластмасс и с 1958 по 1964 г. успел пройти путь от научного сотрудника до руководителя группы и заместителя начальника лаборатории. А в 1964 г. его назначили начальником отдела Министерства химической промышленности СССР. Тогда же Юрий Михайлович вступил в КПСС, членом которой оставался вплоть до 1991 г.