Муад Диб — из Устной Истории

Хви Нори следовала за юной Рыбословшей, уводившей ее по широкому спуску, спиралью спускавшемуся в глубины Онна. Приказ Владыки Лито прийти к нему поступил поздним вечером третьего дня Фестиваля, выхватив ее из потока событий, развивавшихся так, что ей все трудней становилось сохранять душевное равновесие.

Ее первый заместитель — Отви Як — оказался неприятным человеком: желтоволосым созданием с длинным узким лицом, с глазами, которые никогда долго ни на чем не задерживались и вообще НИКОГДА не смотрели прямо в глаза тому, к кому он обращайся. Як подал ей одинокий листок мнемобумаги с, как он сообщил, «сжатой сводкой о последних случаях беспорядков в Фестивальном Городе».

Стоя вплотную перед столом, за которым она сидела, и смотря куда-то влево, он сказал:

— Рыбословши избивают Лицевых Танцоров по всему городу.

Его это как будто не особенно трогало.

— Почему? — вопросила она.

— Говорят, Бене Тлейлакс предпринял попытку покушения на жизнь Бога-Императора.

Ее охватил страх. Она отогнулась и оглядела кабинет посла — круглую комнату с единственным полукруглым столом, под тщательно отполированной поверхностью которою скрывались панели управления многими икшианскими устройствами. Комната была темным величественным местом с коричневыми деревянными панелями, за которыми скрывались приборы, обеспечивающие защиту от шпионажа. Окон в ней не было.

Хви поглядела на Яка, стараясь не выдать своих переживаний.

— И Владыка Лито…

— Похоже, попытка покушения на его жизнь полностью провалилась. Но это может объяснить состоявшуюся порку.

— Значит, ты думаешь, такая попытка БЫЛА?

— Да.

В этот момент — едва доложившись о себе во внешнем помещении — и прошла в ее кабинет Рыбословша, посланница Владыки Лито. За ней следовала старая карга из бенеджессериток, личность, которую Рыбословша представила как «Преподобную Мать Антеак». Антеак пристально посмотрела на Яка, в то время как Рыбословша, молодая женщина с гладкими, почти детскими очертаниями лица, передала свое послание:

— Он велел мне напомнить тебе: «Приходи быстро, если я тебя призову». Он тебя призывает.

Пока Рыбословша говорила, Як заерзал. Взгляд его стал метаться по всей комнате, словно высматривая что-то, чего в ней не было.

Хви задержалась только, чтобы накинуть синюю плащаницу на свое облачение и велела Яку оставаться в кабинете до ее возвращения.

В оранжевом вечернем свете перед посольством, на улице, странно пустой, без любого движения, Антеак поглядела на Рыбословшу и просто сказала:

— Да.

Затем Антеак их покинула, и Рыбословша повела Хви по пустым улицам к высокому зданию без окон, глубины которого скрывали уходящий вниз спиральный спуск.

От резких поворотов спуска у Хви закружилась голова. Ослепительно белые крохотные глоуглобы плавали в центральном колодце, освещая багрово-зеленую виноградную лозу с массивными листьями. Лоза была подвешена на сверкающих золотых проволочках.

Мягкая черная поверхность спуска поглощала звук их шагов, и от этого еще отчетливее становилось слышно резкое шуршание плащаницы Хви при каждом ее движении.

— Куда ты меня ведешь? — спросила Хви.

— К Владыке Лито.

— Я знаю, но где он?

— В своем личном помещении.

— Это ужасно глубоко внизу.

— Да, Владыка часто предпочитает глубины.

— У меня голова кружится от того, что мы идем все кругами и кругами.

— Тебе поможет, если ты не будешь смотреть на эту лозу.

— Что это за растение?

— Оно называется Таньонская лоза. Считается, что у нее нет абсолютно никакого запаха.

— Я никогда о ней не слышала. Где она растет?

— Это знает только Владыка Лито.

Дальше они шли в молчании. Хви старалась разобраться в своих собственных чувствах. Бог-Император наполнял ее печалью. Она могла ощутить человека в нем, того человека, которым он мог бы быть. Почему такой человек выбрал для себя этот путь?

Знает ли кто-нибудь? Знает ли Монео?

Может быть, знает Данкан Айдахо.

Ее мысли перенеслись к Айдахо — такой физически привлекательный мужчина, такой пылкий! Она чувствовала, что ее тянет к нему. Если бы только у Лито были тело и внешность Айдахо. Тогда она поняла, что не сможет обсуждать с Айдахо произошедшую с Лито перемену Хотя Монео — это другое дело. Она поглядела в спину своей проводнице.

— Не можешь ли ты рассказать мне о Монео? — спросила Хви.

Рыбословша быстро оглянулась через плечо, в ее бледно-голубых глазах было странное выражение — то ли встревоженность, то ли какая-то странная форма благоговения.

— Что-то не так? — спросила Хви.

Рыбословша опять устремила взгляд вперед, на уходящую вниз спираль спуска.

— Владыка сказал, что ты спросишь о Монео, — сказала она.

— Тогда расскажи мне о нем.

— Что тебе рассказать? Он — ближайшее доверенное лицо Владыки.

— Даже ближе, чем Данкан Айдахо?

— О, да, ведь Монео — Атридес.

— Монео меня вчера навестил, — сказала Хви. — Он сказал, мне следует кое-что знать о Боге-Императоре. Монео сказал — Бог-Император способен на все, абсолютно на все, если он сочтет, что это может стать поучительным.

— Многие в это верят, — заметила Рыбословша.

— А ты в это не веришь?

Как раз когда Хви задала этот вопрос, спуск совершил последний поворот и вывел их в крохотную переднюю комнатку с аркой входа в следующее помещение всего лишь в нескольких шагах от них.

— Владыко Лито немедленно тебя примет, — сказала Рыбословша и отправилась в обратный путь, не ответив на вопрос о том, во что верит она сама.

Хви прошла в арку входа и оказалась в помещении с низким потолком. Оно было намного меньше палаты аудиенций. Воздух жесткий и сухой. Бледно-желтый свет сочился из скрытых источников в верхних углах. Она дождалась, пока глаза ее приспособятся к полутьме. Заметила ковры и мягкие подушки, разбросанные вокруг какого-то возвышения и смятенно отпрянула, когда оно зашевелилось. Мгновение спустя она разобралась, что это Владыка Лито на своей тележке, опущенной в углубление пола. Она немедленно поняла, почему у комнатки именно такой вид. В ней лито представлялся менее впечатляющим своим человеческим гостям, меньше подавлял их своим физическим величием. Ничего, однако, нельзя было сделать с длиной и неустранимой громадой его тела, кроме того, чтобы спрятать в тенях, направив почти весь свет на лицо и руки.

— Заходи и садись, — проговорил Лито. Голос его был тих и приятно располагал к беседе.

Хви подошла к красной подушке всего лишь в нескольких метрах от лица Лито и села на нее. Лито с явным удовольствием наблюдал за ее движениями. На ней было темно-золотое одеяние, а волосы ее были заплетены в собранные назад косы, что придавало ее лицу свежий и невинный вид.

— Я отправила твое послание на Икс, — сказала она. — И сообщила им, что Ты желаешь знать мой возраст.

— Может быть, они ответят, — nроговорил он. — Может быть даже, их ответ будет правдив.

— Я сама хотела бы знать, где родилась, и все обстоятельства моего рождения, — сказала она. — Но я не знаю, почему это интересует тебя.

— Меня интересует все, касающееся тебя.

— Им не понравится, что Ты сделал меня постоянным послом.

— Твои владыки представляют собой занятную смесь педантичности и расхлябанности, — сказал он. — Я никогда не бываю в восторге от дураков.

— Ты считаешь меня дурочкой, Владыка?

— Молки дураком не был, и ты тоже не дурочка, моя дорогая.

— Я уже годы не получала весточки от моего дяди. Порой я гадаю, жив ли он еще.

— Может быть, мы и это заодно выясним. Молки когда-нибудь обсуждал с тобой мою практику таквейя?

Она секунду подумала, затем спросила:

— Это то, что среди древних Свободных называлось КЕТМАН?

— Да, это практика сокрытия своей личности, когда правда о ней может быть вредна.

— Теперь я припоминаю. Он рассказывал мне, что Ты пишешь исторические труды под псевдонимами, некоторые из них очень знамениты.

— Как раз по этому случаю мы с ним и обсуждали ТАКВЕЙЯ.

— Почему Ты заговорил об этом, Владыка?

— Чтобы избежать других тем. Знаешь, что книги Ноа Аркрайта написаны мной?

Она не удержалась от смешка.

— До чего же смешно, Владыка. Мне было предписано прочесть о его ЖИЗНИ.

— И эту биографию написал я. Какие секреты тебе поручили из меня выудить?

Она и глазом не моргнула при этой стратегической смене темы.

— Их интересуют внутренние механизмы работы религии Владыки Лито.

— До сих пор интересуют?

— Они желают знать, как Ты отобрал религиозную власть у Бене Джессерит.

— Несомненно, надеясь повторить сделанное мной?

— Уверена, именно это и есть у них на уме, Владыка.

— Хви, как представитель икшианцев ты ужасна.

— Я твоя служанка, Владыка.

— А тебе самой ничего не любопытно?

— Боюсь, мое любопытство может тебя потревожить, — сказала она.

Он мгновение пристально глядел на нее, затем сказал:

— Понимаю. Да, ты права. Нам пока что следует избегать более личных тем. Не хочешь ли поговорить со мной об Ордене?

— Да, это было бы славно. Ты знаешь, что я встретила одну из делегаток Бене Джессерит?

— Это, надо полагать, Антеак.

— Мне она показалась пугающей, — сказала она.

— Тебе нечего бояться Антеак. Она пришла в твое посольство по моему приказу. Ты знаешь, что вы были захвачены Лицевыми Танцорами?

У Хви перехватило дыхание, а затем она застыла неподвижно, грудь ее заполнило холодом.

— Отви Як?

— Ты подозревала?

— Все дело в том, что мне он просто не понравился, а мне говорили — она пожала плечами, когда ее внезапно осенило.

— Так что с ним случилось?

— С истинным Отви Яком? Он мертв. Это обычный метод Лицевых Танцоров в таких делах. Мои Рыбословши получили приказание не оставить живым ни одного Лицевого Танцора в твоем посольстве.

Хви промолчала, но по щекам ее заструились слезы. «Это объясняет пустоту улиц и загадочное „да“ Антеак. Это объясняет многое».

— Я обеспечу тебе помощь Рыбословш, пока ты не сможешь заново наладить работу посольства, — сказал Лито.

— Мои Рыбословши будут хорошо тебя охранять.

Хви стряхнула слезы с лица. Реакция икшианских судей против Тлейлакса будет сокрушительна. Поверит ли Икс ее докладу? Все до единого в посольстве заменены Лицевыми Танцорами! Не верится!

— Все до единого? — спросила она.

— Лицевым Танцорам не было никакого смысла оставлять кого-нибудь живым. Ты была бы следующей.

Она содрогнулась.

— Они замешкались, — продолжал он, — потому что понимали необходимость скопировать тебя с абсолютной точностью, чтобы обмануть мои чувства. Они не уверены насчет моих способностей.

— Значит, Антеак…

— У меня и Ордена есть общая способность определять Лицевых Танцоров. И Антеак… что ж, она очень хороша в том, что делает.

— Никто не доверяет Тлейлаксу, — сказала она. — Почему их не стерли из космоса давным-давно?

— От специалистов бывает своя польза, несмотря на ограниченность. Ты удивляешь меня, Хви. Я не подозревал, что ты можешь быть так кровожадна.

— Тлейлаксанцы… они слишком жестоки, чтобы быть людьми. Они не люди!

— Уверяю тебя, люди могут быть очень жестоки. Я сам иногда был жесток.

— Я знаю, Владыка.

— Если меня на это провоцировали. Но единственные люди, о полном уничтожении которых я всерьез подумывал — это Бене Джессерит.

Ее потрясение было слишком велико, чтобы выразить его словами.

— Они слишком близки к тому, чем им следует быть, и все же слишком далеки от этого, — пояснил он.

Она обрела голос.

— Но Устная История гласит…

— Религия Преподобных Матерей, да. Однажды они изобрели особую религию для особых общественных структур. Они называют это — СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИЕЙ. Как, на твой вкус?

— Это черство.

— Разумеется. И результат соответствующий. Даже после всех великих попыток установить единобожие оставались бесчисленные боги, божки и якобы пророки, разбросанные по всей Империи.

— Ты изменил это, Владыка.

— До какой-то степени, но боги не умирают легко, Хви. Мой монотеизм доминирует, но первоначальный пантеон остается, он ушел в подполье под разными личинами.

— Владыка, я чувствую в Твоих словах… — она покачала головой.

— Что я так же холоден и расчетлив, как и Орден?

Она кивнула.

— Это ведь Свободные обожествили моего отца, великого Пола Муад Диба. Хотя он, на самом-то деле, не особенно заботился о том, чтобы называться «великим».

— Но были ли Свободные…

— Были ли они правы? Моя дражайшая Хви, они были чувствительны к использованию силы и они жаждали удержать свое господство.

— Мне кажется это тревожащим, Владыка.

— Мне это понятно. Тебе не нравится мысль, будто стать богом слишком просто, словно это всякому по плечу.

— Звучит так, как будто это бывает слишком случайным, Владыка, — проговорила она с такой интонацией, словно пытливо вглядывалась во что-то отдаленное.

— Уверяю тебя, что ВСЯКОМУ это НЕ по силам.

— Но Ты подразумеваешь, что унаследовал свою божественность от…

— Никогда даже не заикайся об этом перед Рыбословшами, — сказал он. — Ересь они карают жестоко.

Она судорожно сглотнула.

— Я сказал это лишь для того, чтобы тебя защитить, — сказал он.

— Спасибо, Владыка, — ее голос был слаб.

— Моя божественность начиналась, когда я предупредил моих Свободных, что больше не могу давать племенам воду мертвых. Ты знаешь, что такое вода мертвых?

— В дни Дюны так называлась вода, извлеченная из тел умерших, — сказала она.

— Ага, ты читала Ноа Аркрайта.

Ее хватило на слабую улыбку.

— Я объявил Свободным, что вода будет посвящена Верховному Божеству, которое останется безымянным. Им все же дозволялось контролировать эту воду благодаря моей щедрости.

— Вода, должно быть, была необычайно ценна в те дни.