Туманов сидел в своем кабинете и хмуро думал об Анжелике. Конечно, он знал, что она богатая, гламурная женщина, не привыкшая к железной дисциплине и навряд ли понимавшая, на что подписалась. Он надеялся, что Анжелика взвоет и убежит из больницы через пару дней. Но она держалась. Туманов нажал кнопку селекторной связи и распорядился:

– Пригласите ко мне Молотову.

– Да, Мэтью Валентинович, – ответила секретарша.

Через несколько минут Анжелика появилась у него в кабинете, улыбаясь во все тридцать два зуба. Выглядела она совсем не так, как при поступлении, но и не шикарно, чтобы не привлекать излишнего внимания. Белая футболка с невинным Винни-Пухом обтягивала большой бюст, отчего бедная нарисованная игрушка раздулась до невиданных размеров. И черные брюки-стрейч, делавшие ее ноги еще стройнее. Волосы блестели чистотой и, наверное, вкусно пахли, подумалось вдруг Туманову, и он дернул головой, словно пытался избавиться от наваждения.

– Почему не приходите на прием к лечащему врачу? – строго спросил Мэтью Валентинович.

– Я думала, что врач совершает обход…

– Здесь особое заведение, больные, если кого что беспокоит, приходят ко мне сами, до обеда, в порядке живой очереди, – сказал он.

– Я не знала… Я не знала, зачем приходить… Меня ничего не беспокоит, – отвела глаза Анжелика.

– И режущий глаза свет, включающийся ровно в семь утра? А выключить его вы не можете, потому что рубильник общий. И не закрывающиеся двери в туалет вас не беспокоят?

– Вот незакрывающиеся двери немного раздражают. Только я там устроюсь, как какая-нибудь бабулька кричит: «Поторапливайтесь!»

– Такие правила… А зачем вы все отделение в семь утра будите диким криком? Будто им света мало, – спросил он.

– Я не привыкла вставать так рано, поэтому, чтобы взбодриться, обливаюсь ледяной водой.

– Давно занимаетесь закаливанием?

– Вообще никогда не занималась. Только начала! И ничего так… бодрячком.

– Главное, мужчины все встают, чтобы увидеть, как из душевой выбегает нимфа…

Анжелика удивленно вскинула тонкие брови.

– Я же в полотенце выбегаю, не голая…

– Еще бы вы голая бегали…

– Здесь люди дееспособные, почему они не могут включать и выключать свет самостоятельно? – спросила она.

– Раньше так и было. Но когда в палате десять человек и один включает свет, другой выключает, а они все нервнобольные, начинались скандалы, драки. И было принято решение делать это централизованно, – объявил Мэтью Валентинович. – И еще… – Он замялся: – Ходят слухи, что на осмотре у гинеколога вы заявили, что единственное, чего вам не хватает, это секса.

– Ну так это правда!

– А гинеколог у нас мужчина, и он сильно смутился.

– С его работой мог бы уже и позакаленней иметь нервную систему, – отмахнулась Анжелика.

– А то, что невропатолог, когда вы стояли, закрыв глаза и вытянув руки вперед, вас поцеловал, это правда? – спросил Туманов.

– Ну, вы же видели у него синяк, значит, правда. Наверное, ему насплетничал гинеколог.

– Вы же здесь, вроде как чтобы расследовать преступление, которого, правда, не было, – напомнил ей Мэтью Валентинович.

– Это самое главное! Я помню! – согласилась Анжелика.

– Знакомых встретили?

– Нет, и очень обрадовалась, что у меня в психушке нет знакомых…

– Анжелика, я уверен, что ничего и никого вы со своим Игорем Владимировичем не найдете. Пошутил кто-то. Намучаетесь только вы здесь.

– А если нет? Вы должны помогать следствию! Мне нужна бо2льшая свобода! – заявила она.

– Тогда больные начнут воспринимать вас настороженно. Вы же сами хотели ничем от них не отличаться.

– Я и не отличаюсь… Это надо делать по-тихому… ночью, – перешла на шепот Анжелика.

– Но таблетки-то, надеюсь, куда-то складываете?

– Я все честно глотаю! – ответила она.

– С ума сошли? Зачем? Вы же не больны…

Анжелика улыбалась.

– Вы серьезно пьете эти таблетки или шутите?

– Конечно, пью! У вас же записано, все таблетки принимаются на глазах у медсестры, и я не изобрела пока фокуса приклеивать их языком к нёбу или прятать за щеку.

– Анжелика, вы пьете антидепрессанты, транквилизаторы и еще легкое сосудистое. Не думаю, что это нанесет тяжелый вред здоровью, но… Вам спать не хочется?

– Немного, но я борюсь с этим.

– Как?

– Пью все время кофе и стараюсь занять себя чем-нибудь.

– У вас не двоится в глазах?

– Скорее, я стала хуже видеть… Я и так несколько близорукая, – ответила она.

– Это от лекарств. – Мэтью Валентинович задумался. – Может, назначить вам уколы? Чтобы вы быстрее сбежали из больницы?

– Вы так хотите от меня отделаться? – надула губки Анжелика.

– Нет, но я не хочу, чтобы вы повредились…

– Умом? – уточнила Анжелика. – Но все же в ваших руках, док.

– Я постараюсь что-нибудь придумать. Да, и еще: ночью ходить по больнице нельзя.

– Это мы еще посмотрим. И вообще, мне нужен доступ к компьютерам в вашем компьютерном зале.

– Зачем?

– У меня с собой одно устройство… Короче, если появится еще одна записка, с его помощью я смогу узнать, на каком компьютере она была напечатана..

– Так вы сюда со всем своим оборудованием заявились? – удивился Мэтью Валентинович.

– Оно уместилось в дорожной сумке.

– Хорошо, сегодня ночью вас проводят в компьютерный зал и вы сделаете свое дело. Что еще?

– У вас совсем хреновое питание, господин начальничек. Просто баланда какая-то. Суп напоминает помои, гречневая каша недоваренная, запеканка твердая, как подошва… Отрава!

– Стоп, Анжелика! Вы в ресторане, что ли? Это бюджетное отделение! Здесь сколько выдают в день на питание, на столько и пытаемся готовить.

– Безобразие!

– А вы в министерство здравоохранения напишите!

– С удовольствием! – фыркнула она.

Неизвестно, до чего они договорились бы дальше, но в это время в кабинет постучали, и дверь приоткрылась.

– Мэтью Валентинович, вы очень много времени уделяете одной пациентке, а нас забыли, – прошамкала старушка.

– Девочки, всех приму! Очень тяжелый случай! – ответил он, и старушка убралась за дверь.

– Ладно… Ночью вы установите на компьютеры свои приборы. Но когда все закончится, а я надеюсь, что закончится очень скоро, вы все уберете.

– Клянусь! – подняла руку Анжелика.

Она вернулась в свою палату. Ее подселили к четырем женщинам. Все они были абсолютно разные, и каждая со своей «изюминкой». Молодая девушка Алиса все время подозревала, что за ней следят.

– Кто? Инопланетяне? – пыталась уточнить Анжелика.

– Ничего смешного! Я правду говорю! Сегодня видела эту странную тетку в рыжем парике и еще диадема у нее такая со звездами. Не видели ее? С блокнотиком в руках. Так вот, она точно считает, сколько я таблеток пью, пью ли их вообще, и следит, по какой лестнице я хожу… – тряслась Алиса.

– Зачем ей это надо? Сама подумай, – пыталась успокоить ее Анжелика.

– А вот не знаю… Но точно говорю – зырк, зырк, всё смотрит и смотрит… – хлюпала носом Алиса.

В больницу она попала из-за того, что ее бросил муж, которого она сильно любила. Алиса всегда ходила в одном и том же сером растянутом свитере в затяжках и с немытой головой. При этом от нее нередко можно было услышать: «Да кому я такая нужна? Я такая страшная. Да меня больше никто не полюбит, и я больше никого не полюблю…»

Вторая женщина – Клара – все время трещала без умолку. Уже через пять минут от нее начинала болеть голова. У Анжелики вообще сложилось четкое впечатление, что сюда ее заложили родственники, просто чтобы отдохнуть самим.

Третья соседка по палате, с нежным именем Лаванда, наоборот, почти все время молчала и только тряслась. Причем вся. И руки, и ноги, и голова. И еще очень часто Лаванда заваливалась в обмороки, а взгляд у нее был такой, словно она вообще ничего не понимала. Лаванда страдала редчайшим нервным расстройством. У нее давление за минуту могло скакнуть от ста сорока до семидесяти и обратно. Неудивительно, что она так часто падала в обмороки.

Ну и наконец, четвертая, звали ее Наташа, была очень замкнута, насторожена и держалась нелюдимо. Анжелика заметила, что Наташа абсолютно не спит по ночам. «В случае чего, как ей объяснить, почему меня не было ночью в палате?» – думала Анжелика. К тому же она понимала, что одной ночи для работы с компьютерами ей вряд ли хватит. Но Туманову об этом решила не говорить – зачем расстраивать человека?

С озабоченным видом Анжелика пришла в кабинет физиотерапевта.

– Что же вы, такая молодая, а жизни не радуетесь? – строго спросила врач – миловидная блондинка лет сорока по имени Лариса Павловна.

– А чего ей радоваться? Серость кругом да уныние…

– Ну а как же любовь?

– Нет у меня никакой любви, – накручивала волосы на палец Анжелика.

– Так это от вас зависит… Какую себе установку дадите, так и будет. Бледная, не активная, людей чураетесь… Выпишу-ка я вам бодрящие процедуры, чтобы вы проснулись наконец-таки. Будете ходить в бассейн, в солярий, в тренажерный зал, еще куда-нибудь.

– Скажите, доктор, а вот моя соседка по палате, Наташа, совсем не спит по ночам. Так мучается, бедная. Может, и ей какую процедуру назначить? Электросон какой-нибудь? Я за нее беспокоюсь…

– Это разберутся без вашего участия, – сказала ей врач, поправляя прическу «аля Мэрилин Монро». – У вашей соседки редкая патология, нарушение сна, и не вам ее лечить. А вы походите для начала в солярий.

– А солярий – это разве не вредно? – спросила Анжелика, но ее вопрос остался без ответа, потому что физиотерапевт аккуратненьким пальчиком набирала чей-то номер телефона.

Анжелика скользнула глазами по цифрам и поняла, что та звонит главврачу, то есть Мэтью Валентиновичу.

Анжелика сделала самый унылый вид на свете, словно ее ничего не касалось и не могло касаться, хотя на самом деле была вся внимание.

– Привет… – промурлыкала Лариса Павловна в трубку.

«Ого, а разговорчик-то намечается не деловой», – подумала Анжелика.

– Ты как сегодня? Я не могу долго говорить… Ты свободен? Что? Но как же… Ты говорил на той неделе… Такой интересный фильм идет. Может, сходим?.. А завтра? Что у тебя? Фильм неделю еще будет идти. Я так хотела… Может, найдешь время? Ну, пока. Целую… – Врач положила трубку. Выглядела она весьма расстроенно.

– Так не вредит солярий-то? – напомнила о себе Анжелика.

– Что? Я вам назначу в разумных дозах.

– А мне куда-то ходить придется? – спросила Анжелика. Она поняла, что Туманов отвертелся от свидания с врачихой, и этот факт выбил у той почву из-под ног. «Но ведь он уже занят Жанной… Чего ему эта худосочная Лариса Павловна?» – подумала Анжелика, но сообщать об этом и так расстроенной женщине не решилась.

«А ведь она умнее, зато Жанна сексуальнее. Почему в жизни нет гармонии? Хотя взять меня… Я и умная, и красивая! А Мэтью Валентинович смотрит на меня с опаской…»

– Девушка, вы слышите меня! – уже несколько истерично кричала врач-физиотерапевт. – Никуда ходить не надо! Солярий располагается здесь же, в водолебечном корпусе.

– Спасибо! Только что вы на меня так кричите? Кто дал вам право? Вы же врач, – удивилась Анжелика.

– Извините…

– Неприятности? – участливо спросила она.

Врачиха пустила слезу. Анжелика присела рядом и обняла ее.

– Это вы меня извините! Наехала на вас… Что случилось? С мужчиной поссорились?

Лариса Павловна кивнула:

– Мы, бабы, только из-за мужиков и можем так расклеиваться.

– Да выбросьте его из головы… Как будто он самый умный, самый красивый, самый сексуальный…

– Ой, прекратите! – в голос зарыдала врачиха. – Да, он именно такой! Самый лучший!

– Да это вам только кажется! Когда мы влюблены, нам вся действительность кажется искаженной.

– Нет, вы просто его не знаете. Он столько сделал для больницы, для пациентов, он изобрел совершенно новые щадящие методики, он написал столько научных статей. Он столько личных средств внес на благотворительность, что лучше его просто нет. Ну, а то, что у него много женщин, так он свободен…

«Очень удобная позиция для кобеля», – подумала Анжелика, но вслух произнесла:

– Все равно не убивайтесь вы так.

– А у вас есть мечта? – вдруг, хлюпая носом, спросила у нее физиотерапевт.

– Есть одна… глупая-глупая.

– Какая? – Лариса Павловна в ожидании уставилась на Анжелику.

– Вы так говорите, словно вы фея и можете исполнить любое мое желание, – заулыбалась Анжелика. – Я бы хотела загорать ночью в солярии абсолютно обнаженная. Да, вот такая глупая мечта.

– А почему именно ночью? – Врачиха была озадачена.

– Но это же так здорово! Как вы не понимаете! Все спят, кругом тишина, темнота, а ты одна, словно астронавт, летишь во мраке ночи к звездам! – Анжелика даже глаза закатила от удовольствия.

Лариса Павловна выслушала ее с большим пониманием.

– А знаете, что? – сказала она. – Сидите здесь. Я сейчас!

Врач вышла из кабинета и вернулась через несколько секунд, держа в руках ключ на брелоке с числом 13.

Этот ключик заворожил Анжелику. Кажется, ее космическое путешествие начинается.

– Держите! Это от солярия! – и физиотерапевт бросила Анжелике ключ. Та поймала его на лету. – Осуществляйте свою мечту! Пусть хоть у кого-то что-то сбудется.

– А как же это можно? – оторопела Анжелика.

– Тайком, как еще…

– А если главврач узнает?

– А пусть узнает! Валите все на меня! Пусть увольняет! – покраснела она.

«А еще отшлепает по попке», – подумала Анжелика и очень обрадовалась такому развитию событий.

Она решила сей же час наведаться в солярий, посмотреть, что там и как, чтобы не заблудиться ночью.

Молодой человек в белом халате открыл ей кабину солярия.

– Раздевайтесь, я потом зайду, включу! – сказал он и исчез за дверью.

И тут с разумом Анжелики что-то случилось. То ли она уже почувствовала себя парящей в космосе, предвкушая приятные ощущения, то ли на нее повлияли таблетки, прописанные Мэтью Валентиновичем и которые она с удовольствием заглатывала, чтобы не отличаться от остальных пациентов. А может, злую шутку с ней сыграла ее близорукость… Так или иначе, но Анжелика не увидела висящую в солярии табличку-предупреждение: «Загорать только в нижнем белье! Грудь закрыта!» Анжелика разделась догола, нырнула в солярий и накрылась крышкой. Свет включился.

Почти сразу же прибежал парнишка, и она услышала, как он ругается:

– Что за самодеятельность?! Куда вы залезли? Интенсивность не выставлена, вентилятор не выставлен, время не выставлено… – Он поднял крышку, увидел абсолютно голую женщину и заорал от неожиданности: – А-а-а-а!!!

И все бы было ничего, если бы при этом он не уронил крышку. Та грохнулась об аппарат, и Анжелика оказалась в плену этого саркофага. Когда испуг прошел и Анжелика открыла глаза, первое, что она увидела, были какие-то цифры, неумолимо бегущие вперед.

– Откройте меня! – забарабанила она кулаками по крышке. – Откройте! Черт!

Парень со своей стороны предпринимал всяческие попытки открыть аппарат, но крышку от удара заклинило.

– Господи! – бесновалась внутри саркофага Анжелика, ей становилось реально жарко. Вентилятор почему-то так и не включился. – Сделайте что-нибудь! – кричала она.

– Я не могу! Все управление внутри, – оправдывался парень.

Потом он затих, и Анжелика услышала его удаляющиеся шаги. Она осталась одна и запаниковала. Всего-то и надо было – отключить этот адский агрегат от розетки! Но говорить уже было некому! Этот идиот убежал! Анжелике становилось все хуже и хуже. Ее словно поджаривали на адской сковородке.

«Он же за помощью побежал! – пришла к ней первая здравая мысль. – Ну конечно, за помощью! Сейчас он вернется!» Но время шло, а никто не спешил ей на помощь. Анжелике стало казаться, что сейчас у нее лопнут губы, а глаза выкатятся из орбит. Тело напоминало раскаленный утюг. Она до последнего пыталась не потерять сознание, но все-таки отключилась.

А в это время перепуганный молодой человек бегал в поисках какого-то дяди Вани, чтобы тот с помощью какой-нибудь железяки открыл крышку солярия. Но никакого дяди Вани он не нашел и начал приставать ко всем подряд с одним и тем же вопросом: что ему делать? Все посылали к главному врачу. Не зря же он главный, вот пусть и решает. Но Мэтью Валентиновичу пришлось не решать, а спасать.