– У вас пятнадцать минут, – сухо сказал человек в форме. – Передачи запрещены.

– Я ознакомилась с правилами, – ответила Анжелика.

Она сидела на жестком стуле перед каким-то металлическим столом, разделенным на две части решеткой, и изо всех сил старалась не расплакаться. Ввели Мэтью – в темных брюках без ремня и в белой рубашке с расстегнутым воротом. Вид у него, кстати, был не самый ужасный. Анжелика в своем воображении рисовала самые страшные картины – что он весь в цепях и кандалах, избит до полусмерти, весь в крови и синяках. Мэтью сел напротив, пожирая ее глазами.

– Здравствуй… Как ты прошла?

– Я еще твой адвокат.

– Понятно… А если серьезно?

– Мне придется переспать с начальником охраны, но ради тебя я готова на все, – ответила она, все же подмечая его бледность и темные круги под глазами.

– Не стоит этого делать из-за меня, если ты только не влюбилась в него.

– О да! Он как блеснул наручниками и дубинкой, я так и растаяла.

– Зачем ты пришла? – серьезно спросил он.

– Я пришла к вам, доктор, чтобы признаться, что у меня совсем все не о’кей… Я признаю, что я психически травмированный человек, и было глупо не замечать этого. Я прямолинейна, я часто рискую, словно не дорожу жизнью, словно пытаюсь преодолеть еще больший болевой барьер, чем тот, через который прошла. Я не создала семью, я могу допустить мужчину в свою жизнь только в качестве сексуального партнера, и не более. И я… я отказалась от своего сына, который сейчас уже вырос во взрослого парня… И никакая любовь ко второму ребенку и усыновление третьего не оправдают меня и не избавят от боли.

Мэтью очень внимательно слушал ее.

– Анжелика, все это про тебя я давно уже понял. Главное, что ты сама признала. Это первый шаг…

– К чему?

– К тому, что у тебя наладится жизнь и все будет хорошо.

– Я хочу, чтобы ты вылечил меня.

– Ты не видишь, где я? Боюсь, что это невозможно, Анжелика… Но мой заместитель…

– Замолчи! – прервала она его. – Я не верю ничему, что тебе тут предъявили! Я вытащу тебя отсюда!

– Анжелика, не лезь в это дело! Это на самом деле опасно…

– Мэтью, я пока не знаю, что надо делать, но я обязательно что-нибудь придумаю и узнаю, почему ты здесь. Избавь меня от лишней суеты и расскажи, что произошло на самом деле.

Мэтью Валентинович вздохнул и опустил голову.

– Сначала я должен признаться тебе…

– Не пугай меня! Я в жизни не поверю, что ты мог сделать что-то плохое.

– Я не в этом плане. Давай так: я пациент и пришел к тебе, врачу, на прием. Так вот, я всю жизнь тоже скрываю свою психологическую травму. Я потерял отца… да, пусть он садист, но я его любил и долгие годы считал себя виноватым в том, что произошло. Может, я и психиатром стал, чтобы понять, что садизм – это болезнь, отклонение психики. Я не по-джентльменски веду себя с женщинами, я ни к кому не привязываюсь, и я понимаю, что боюсь жениться, чтобы не передать гены отца своим детям. Так что зря я всегда думал, что про всех все знаю, я и про себя-то не все знаю…

– Мне так жалко тебя, Мэтью… – На глаза Анжелики навернулись слезы. – Ну а сюда ты как попал?

– Признаться, я мало что понимаю… Меня обвиняют в убийстве Ларисы, покушении на тебя, то есть на Жанну, в гибели Лаванды…

– Что?! – оторопела Анжелика. – Лаванда погибла?! Когда?! Как?!

– Ее зарезали хирургическим скальпелем, когда она шла в туалет.

– Господи!

– Вот именно! Ей полоснули прямо по шее, по артерии…

– Зверство какое… И решили, что это ты? Ее лечащий врач? – спросила Анжелика.

– На скальпеле мои отпечатки пальцев…

– Как так получилось?

– Он валялся у меня в кабинете, я в последний раз его в руки брал пару месяцев назад, когда у одной сотрудницы был день рождения и сломался штопор. Вот я и выковыривал пробку этим скальпелем.

– Но это же глупость! Убийца просто взял его из твоего кабинета и совершил это преступление…

– Не все так просто… По их мнению, я еще поджег свою дачу. Но соседи вовремя вызвали пожарных. Когда все потушили, нашли еще улики… Твои фотографии, Лаванды и фотографию Ларисы, пригвожденную ножом к стене. Я сам не понимаю, что происходит. Я этого не делал и вас не фотографировал. Нет, от твоей фотографии я бы не отказался, но я бы не стал ее протыкать ножом.

– Ты такой спокойный!

– Я не спокойный, это только так кажется. И не думай, что мне здесь нравится. Но все улики против меня… Так что радоваться нечему.

– А ты был на даче?

– В том-то и дело, что был, и соседи меня видели, а пожар начался, когда я оттуда уехал. Вот и получается, что приезжал улики уничтожить. Такой уголок садиста. Следователи еще вызовут тебя и обрадуют, потому что вроде как спасли, ты должна была стать следующей жертвой…

– А смысл? – Анжелика сидела ни жива ни мертва.

– Продолжить дело отца-маньяка, чего же еще? Гены-то одни… Пошел по его стопам и для начала стал убивать тех, кого не добил, не домучил отец, – ответил Мэтью Валентинович. – Меня будут проверять. Полная психиатрическая экспертиза. Причем пройду я ее или нет, вилами на воде писано. Скажут по-любому, что я сам опытный психиатр и могу обвести вокруг пальца кого угодно.

– Что же делать? – спросила Анжелика.

– Ничего… Успокойся, у меня есть адвокат…

– Что-то мне подсказывает, что ты мало в него веришь? – сказала Анжелика.

– Ты права… Но что я могу сделать? Я сам предложил пройти детектор лжи, я готов на все и четко знаю, что у меня нет никакого раздвоения личности, чтобы я что-то делал такое, а потом не помнил…

Анжелика прислонила ладонь к решетке. Мэтью Валентинович сделал то же самое. Взяться за руки они не могли, как бы им этого не хотелось.

Тут же появился охранник.

– Передачи запрещены.

– Я ничего ему не передаю! – ответила Анжелика.

– А что вы делаете?

– Я хочу ощутить его тепло, – ответила Анжелика.

– Понятно… – И охранник как-то странно посмотрел на нее. – Время истекло.

– Дайте нам еще пять минут, – попросила Анжелика. – Пожалуйста. Это очень важно.

Мужчина ушел.

Анжелика снова посмотрела на Мэтью, и в ее глазах он прочел бурю чувств и эмоций и понял, что она не играет, не шутит, не провоцирует. Сейчас она – настоящая.

– Я вытащу тебя!

– Анжелика, не смей! Даже не думай! Уезжай из города! Не забывай, на даче нашли и твои фотографии! Он подберется к тебе! Уезжай!

– Нет, Мэтью! Я чувствую, что все ниточки ведут к твоей больнице, и я вернусь туда и все выясню.

– Нет! – закричал Туманов, но Анжелика не обратила на это внимания. Она была непреклонна, как скала.

– Или ты мне сейчас по-хорошему поможешь, скажешь, к кому обратиться, или я разыграю такой невроз, что они будут вынуждены положить меня во все отделения сразу. Ты меня знаешь!

– Звучит как угроза! – усмехнулся Мэтью Валентинович, но тут же перешел на серьезный тон: – Я так боюсь за тебя, а главное, что ничем не могу помочь.

– Скажи, к кому обратиться, кому ты доверяешь?

– Своему заместителю Сергею Семеновичу и Дмитрию – начальнику службы безопасности…

– Это тот, кто занимался сексом с Ольгой Наумовной и у кого компьютер был напичкан порнографией? – удивилась Анжелика.

– Он… Слабость у него к бабам, а так мужик стоящий.

– Так ты же уволил его?! – воскликнула Анжелика.

– Не уволил… Он алименты троим детям платит. Я его в должности понизил. Он теперь заместитель начальника охраны, – пояснил Мэтью Валентинович.

– Так он тебя ненавидеть должен! – сказала Анжелика.

– Это вы, женщины, возненавидели бы. Он – нормальный мужик и ко мне относится нормально. Нарушил должностную инструкцию – нарушил… И чего теперь говорить? Дорогая Анжелика…

– Не надо, не говори сейчас ничего! Я найду эту тварь, и ты выйдешь отсюда!

В это время вошел охранник и безапелляционно заявил:

– Свидание окончено!

Туманова повели на выход.

Анжелика вскочила со своего места:

– Тебя уголовники не обижают?

– Не беспокойся, меня не так просто обидеть… Тем более сижу за подозрение в двойном убийстве, – только и успел ответить Туманов, как за ним закрылась дверь.