Горе с некоторыми видами военных действий (и, будьте уверены, Тиран это зная, потому что это подразумевается в данном им уроке), они разрушают моральные устои в слабых личностях. Войны такого типа вываливают морально разрушенных уцелевших в невинное население, которое даже представить себе не может, на что способна такая вернувшаяся солдатня.

Вот одно из детских воспоминаний Майлса Тега.

Он сидит за обедом со своими родителями и младшим братом Сабитом. Тегу было тогда только семь лет, но память его все сохранила неизгладимо: столовая на Лернаусе, яркие пятна свежесрезанных цветов, низкий свет желтого солнца, просеянный сквозь древние жалюзи. Голубая яркая посуда и поблескивающее серебро украшают стол. Послушницы стоят наготове, потому что его мать всегда может быть вызвана со спецзаданием, но нельзя оставить на это время сына без наставницы Бене Джессерит, что обычно исполняла она сама. Жанет Роксбро-Тег, ширококостая женщина, настоящая гранд-дама, со своего конца стола пристально следит, чтобы не было ни малейшего нарушения в правилах подачи обеда. Лоше Тег, отец Майлса, всегда взирает на это с веселой иронией. Он — худой человек с высоким лбом, лицо такое узкое, что темные глаза как будто бы выпячиваются в стороны. Его черные волосы контрастируют с белокурыми волосами жены.

Над приглушенными звуками за столом и густым запахом сдобренного спайсом супа из эду мать Тега учит отца, как вести дела с назойливым Свободным Торговцем.

Когда она произносит «Тлейлакс», то сразу привлекает внимание Майлса. В своих занятиях он как раз дошел до Тлейлакса.

Даже Сабит, которого много лет спустя отправят на Ромо, слушает, стараясь, насколько возможно, понять своим четырехлетним умишком. Сабит преклоняется перед братом, как перед героем. Все, что занимает внимание Майлса, интересно и Сабиту. Мальчики безмолвно слушают.

— Этот человек — прикрытие Тлейлакса, — говорит Жанет. — Я слышу это по голосу.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях определять такие вещи, дорогая моя, — отвечает ей Лоше Тег. — Но что мне делать? У него кредитные доверенности, и он; желает приобрести…

— Заказ на рис в данный момент неважен. Никогда не воображай, что Лицевой Танцор будто бы хочет приобрести на самом деле то, что ему нужно.

— Я уверен, он не Лицевой Танцор. Он…

— Лоше! Я знаю, мое руководство не прошло даром и ты можешь определить Лицевого Танцора. Я согласна, Свободный Торговец не из них. Лицевые Танцоры у него на корабле. Они знают, что я здесь.

— Тогда они знают, что не могут тебя одурачить. Да, но…

— Тлейлаксанская стратегия всегда вплетена в паутину стратегий, каждая из которых могла бы быть настоящей стратегией. Они научились этому от нас.

— Дорогая моя, если мы имеем дело с тлейлаксанцами, i а я ни капли не сомневаюсь в твоих суждениях, то отсюда напрямую возникает вопрос меланжа.

Леди Жанет покачала головой. Разумеется! Даже Майлс знает о прямой связи Тлейлакса со спайсом. Это одна из причин, которая привораживает его внимание к Тлейлаксу. На каждый миллиграмм меланжа, который добыт на Ракисе, чаны Бене Тлейлакса вырабатывают полновесные тонны. Потребление меланжа возросло соответственно новым возможностям поставок, и даже Космический Союз преклонил колени перед этой силой.

— Но рис… — осмеливается заметить Лоше Тег.

— Мой дорогой муж, у Бене Тлейлакс нет необходимости в таком количестве риса понджи в нашем секторе. Он нужен им для перепродажи. Нам надо выяснить, кто на самом деле нуждается в рисе.

— Ты хочешь, чтобы я потянул время, — говорит он.

— Именно. Это нам и требуется, и ты в этом неподражаем. Не говори этому Свободному Торговцу ни «да» ни «нет». Если он подготовлен Лицевыми Танцорами, то как должное воспримет твои уловки.

— Мы выманим Лицевых Танцоров из корабля, в то время как ты начнешь повсюду наводить справки.

Леди Жанет улыбается.

— Ты чудесен, когда читаешь мои мысли.

Они смотрят друга на друга понимающими взглядами.

— В этом секторе ему не найти другого поставщика, — говорит Лоше Тег.

— Он никак не захочет доводить до ненужного конфликта и будет избегать этого, — говорит леди Жанет, похлопывая по столу. — Тяни, тяни и еще раз тяни время. Ты должен вытащить Лицевых Танцоров из корабля.

— Они, конечно, могут.

— Да, мой дорогой, и это опасно. Ты должен всегда встречаться с ними на нашей земле и чтоб охрана была рядом.

Майлс Тег припоминает, что отец, конечно, вытащил Лицевых Танцоров из корабля. Мать взяла Майлса в досмотровый зал, откуда он увидел помещение с медными стенами, где его отец правил ходом сделки, на которую были высочайшие рекомендации КХОАМа и богатый кредит.

Это были первые Лицевые Танцоры, которых он увидел в своей жизни. Два небольших человечка, похожие, словно близнецы. Почти без подбородков, круглые лица, вздернутые носы, крохотные ротики, глаза, как черные кнопочки, коротко остриженные белые волосы торчат на головах, как Щетка. Одеты эти двое точно так же, как и Свободный Торговец — в черные туники и брюки.

— Иллюзия, Майлс, — сказала его мать. — Их путь — иллюзия. Напустить тумана ради достижения настоящих Целей — вот как действуют тлейлаксанцы.

— Как фокусник в зимнем шоу? — спросил Майлс, его взгляд был прикован к экрану наблюдения, к этим малюсеньким фигуркам.

— Да, — очень-очень похоже, — согласилась его мать.

Произнося это, она тоже смотрела на экран, но одной рукой оберегающе обняла сына за плечи.

— Ты смотришь на зло, Майлс. Внимательно в него вглядись. Эти лица, которые ты видишь, могут измениться в мгновение ока. Лицевые Танцоры могут стать выше, увесистее. Они могут воспроизвести твоего отца так, что только я смогу заметить подмену.

Рот Майлса Тега изобразил беззвучное «о». Он уставился на экран, слушая объяснения отца, что цена КХОАМа на рис понджи опять излишне подскочила.

— И самое ужасное из всего, — продолжала мать, — что некоторые из новых Лицевых Танцоров могут через прикосновения к плоти жертвы впитывать многие из ее воспоминаний.

— Они читают умы? — Майлс посмотрел на мать.

— Не совсем. Мы думаем, они снимают отпечаток воспоминаний. Почти как процесс голофотографии. Они еще не знают, что нам это известно.

Майлс все понял. Он ни с кем больше не будет об этом говорить, даже с отцом или с матерью. Мать научила его секретности Бене Джессерит. Тег внимательно присматривался к фигурам на экране.

На слова отца Лицевые Танцоры не выказали никакой ответной реакции, но глаза их, похоже, заблестели чуть ярче.

— А как они стали этим злом? — спросил Майлс.

— Они — коллективные существа, выведенные только для того, чтобы принимать любую форму или лицо. Во что они сейчас превратятся — мне на руку. Они знают, что я за ними наблюдаю. Они расслабились и приняли свою природную коллективную форму. Запомни это хорошенько.

Майлс наклоняет голову набок и внимательно изучаете Лицевых Танцоров. Они показались ему бледными и безобидными.

— У них нет чувства собственного «я», — объясняла мать. — У них только инстинкт самосохранения, кончающийся там, где начинается приказ умереть за хозяев.

— И они выполняют этот приказ?

— Уже множество раз его выполняли.

— Кто их хозяева?

— Люди, которые изредка покидают планеты Бене Тлейлакса.

— У них есть дети?

— У Лицевых Танцоров — нет. Они мулы, то есть стерильны. Но их хозяева могут размножаться. Мы заполучили нескольких из них, но потомство от них со странностями. Рождается очень мало девочек, и мы даже не можем проверить их Иные Памяти.

Майлс нахмурился. Он знал, что его мать Бене Джессерит. Он знал, что сами Преподобные Матери — замечательные хранилища Иных Памятей, проходящих через все тысячелетия Ордена. Он даже кое-что знал об их Программе выведения: Преподобные Матери отбирают определенных мужчин для заведения от них потомства.

— А каковы тлейлаксанские женщины? — спросил Майлс.

Это был умный вопрос, наполнивший леди Жанет гордостью. Да, ее сын на сто процентов потенциальный ментат. Разрешающие Скрещивание правильно оценили генетический потенциал Лоше Тега.

— Никто и никогда не говорил, что видел тлейлаксанку, — ответила леди Жанет.

— Они существуют, или все тлейлаксанцы попросту выведены из чанов?

— Они, конечно, существуют.

— А есть среди Лицевых Танцоров женщины?

— Они могут становиться и мужчинами, и женщинами по своему выбору. Внимательно следи за ними. Они знают, что делает твой отец, и это их злит.

— Они попробуют причинить зло моему отцу?

— Не осмелятся. Мы приняли меры предосторожности, и они это знают. Видишь, как один из них, слева, двигает челюстями. Это признак злобы.

— Ты сказала, что они коллективные существа.

— Как общественные насекомые, Майлс. Они не имеют собственного «я», поэтому заходят далеко за пределы морали. Верить нельзя ничему из того, что они говорят и делают.

Майлс вздрогнул.

— Нам никогда не удавалось определить их этический код, — проговорила леди Жанет. — Это механизированная плоть. Без своего «я», им нечем дорожить, не в чем сомневаться. Они способны только на то, чтобы повиноваться своим хозяевам.

— Им приказали направиться сюда и купить рис.

— Им велено достать его, а другого места, где это Можно сделать в этом секторе, нет.

— Они должны купить его у отца?

— Это их один-единственный источник. Как раз сейчас они платят меланжем. Видишь?

Майлс увидел, как переходит из рук в руки высокая стопка оранжево-коричневых фишек спайса, которую один из Лицевых Танцоров достал из чемоданчика.

— Цена намного выше той, чем они ожидали, — сказала леди Жанет. — Они оставят след, по которому легко будет пройти.

— А почему?

— Кто-то обанкротится, совершив такую покупку. Мы считаем, что знаем, кто купит. Кто бы он ни был, мы выясним. И тогда поймем, чем же здесь в самом деле торговали.

Потом леди Жанет указала на некоторые мелочи, выдающие тренированным глазам и ушам Лицевого Танцора. Это были тонкие приметы. Майлс схватывал с лету. Мать сказала ему, что, думает, он мог бы стать ментатом… вероятно, даже чем-то большим.

Незадолго до его тринадцатого дня рождения Майлса Тега послали в высшую школу Бене Джессерит, в Оплот Лампадас, где подтвердилась оценка, данная ему матерью. Ей написали: «Ты дала нам того воина-ментата, на которого мы надеялись».

Тег узнал об этой записке только после смерти матери, когда разбирал ее архив. Слова, начертанные на листочке ридуланского хрусталя с оттиском Дома Соборов под ними, перенесли его во времени. Внезапно память унеслась назад на Лампадас, где любовь и благоговение, которые он испытывал к своей матери, были умело перенесены на собственно Орден — как предварительно и планировалось. Он стал понимать это во время своей дальнейшей подготовки на ментата, но и понимание немного чего изменило. А то, что изменилось, — лишь еще крепче привязало его к Бене Джессерит. Это подтверждало, что Орден должен быть одним из источников его силы. Он уже знал, что Орден Бене Джессерит — одна из самых могущественных сил в мироздании: как минимум, равен Космическому Союзу, выше Совета Рыбословш, унаследовавшего ядро старой Империи Атридесов, намного выше КХОАМа и уравновешиваемый каким-то образом фабрикаторами Икса и Бене Тлейлаксом. Малый показатель далеко идущей власти Ордена можно было увидеть в том, что он сохранял эту власть, несмотря на меланж тлейлаксанских чанов, нарушивший ракианскую монополию на спайс — точно так, как навигационные механизмы икшианцев покончили с монополией Космического Союза на межпланетные путешествия.

К тому времени Майлс Тег уже отлично знал историю. Навигаторы Союза больше не были единственными, кто способен направлять корабли через подпространства, только сейчас в этой галактике — и уже в отдаленной, не успеешь и глазом моргнуть.

Школьные наставницы почти ничего от него не скрывали. Это они ему впервые рассказали об его атридесовском происхождении. Пришлось открыть ему, чтобы объяснить, почему его подвергают определенным тестам. Они явно испытывали его на дар ясновидения. Способен ли он, как навигатор Союза, опознавать смертоносные препятствия? Он провалился. Потом они проверили, не воспринимает ли он не-помещения и не-корабли. Он был так же слеп к этим устройствам, как и остальное человечество. Для этого теста они испытывали его увеличенными дозами спайса, и он почувствовал пробуждение своего ИСТИННОГО «Я».

«Ум в своем начале» — вот как обучающая Сестра назвала это, когда он попросил объяснения на возникшее странное чувство.

Некоторое время спустя, пока он смотрел новым видением, мироздание представлялось чудесным. Сознание стало кругом, а затем шаром. Условные формы сделались быстро преходящи. Он без предупреждения впадал в транс, пока Сестры не показали, как это контролировать. Они дали ему прочитать о святых и мистиках и заставили от руки начертить круг — какой он хочет рукой, следуя линии своего сознания.

К концу того семестра его сознание вернулось в общественное русло к нормальным обозначениям вещей, но память о чуде никогда его не оставляла. Эта память для него — источник силы в самые трудные моменты.

Приняв новое назначение и став чем-то наподобие дядьки и воинского наставника гхолы, Тег начал ощущать в себе эту волшебную память. Это оказалось полезным при первом контакте со Шванги в Оплоте Гамму. Они встретились в кабинете Преподобной Матери со стенами из сияющего металла да с бесчисленными приборами, несущими, по большей части, видимый отпечаток Икса. Даже стул, на котором она сидела (в свете раннего солнца, льющегося в окно позади нее, лицо было плохо различимым), был одной из икшианских самоприспосабливающихся («песьих») форм. Он был вынужден усесться в песье кресло, хотя понимал, что она знает, до какой степени он не любит такое унизительное использование любых форм жизни.

— Ты выбран, потому что в самом деле похож на старого дядьку-воспитателя, — сказала Шванги. Солнце в виде короны сияло вокруг ее головы. УМЫШЛЕННО! — Твоя мудрость завоюет любовь и уважение ребенка.

— У меня нет способа стать для него похожим на отца.

— Если верить Таразе, ты имеешь именно те характеристики, которые ей нужны. Я знаю, сколь дорогое для нас стоит за каждым из твоих славных шрамов.

Это только подтвердило его предыдущий вывод ментата: «Они задумали это заранее. Для этого они и скрещивали. Я сам был выведен для этого. Я — часть их большого плана». Но произнес он лишь только:

— Тараза ждет, что это дитя станет образцовым воином, когда вернется к своему исходному «я».

Шванги, глядя на него секунду, сказала:

— Ты не должен отвечать на любой из вопросов о гхолах, если он вдруг затронет эту тему. Даже словом этим не пользуйся, пока я тебе не разрешу. Мы предоставим все данные гхолы, которые будут нужны для исполнения долга.

Взвешивая каждое слово, чтобы резче его подчеркнуть, Тег ответил:

— Может быть, Преподобная Мать не осведомлена, что я отлично искушен в науке тлейлаксанских гхол. Я встречался с тлейлаксанцами в боях.

— По-твоему, ты знаешь достаточно о серии Айдахо?

— Айдахо имеют репутацию замечательных военных стратегов, — сказал Тег.

— Тогда, быть может, великий башар не знает других характеристик нашего гхолы.

В ее голосе, несомненно, слышалась насмешка. И вдобавок еще ревность и плохо скрываемый сильный гнев. Мать Тега научила его способам читать скрытое под ее собственными личинами — запретной науке, которую он всегда опасался. Он был раздосадован и пожал плечами.

Весьма очевидно, что Шванги знает, что он башар Таразы. Черта подведена.

— По желанию Бене Джессерит, — сказала Шванги, — Тлейлакс внес значительные изменения в этот образец Айдахо. Его нервно-мускульная система модернизирована по последним данным.

— Без изменения его исходного «я»? — Тег очень вежливо задал вопрос. Ему нужно определить, как далеко она зашла в своих откровениях.

— Он — гхола, а не клон!

— Понимаю.

— Правда? Он нуждается в самой тщательной тренировке прана-бинду на всех стадиях.

— В точности приказания Таразы, — сказал Тег. — И мы все будем повиноваться им.

Шванги наклонилась вперед, не скрывая своего гнева.

— Тебя попросили подготовить гхолу, чья роль в определенном плане очень опасна для всех нас. Я думаю, что ты даже приблизительно не можешь представить, ЧТО именно будешь готовить!

«ЧТО ты будешь готовить, — подумал Тег. НЕ КОГО. Этот мальчик-гхола НИКОГДА НЕ БУДЕТ КТО для Шванги или для любой другой, противостоящей Таразе. Вероятно, гхола ни для кого не будет КТО, пока не будет возвращено его исходное „я“, пока ему не будет накрепко отдана исходная личность Данкана Айдахо».

Тег теперь ясно увидел, что у Шванги за пазухой. Это больше чем камень скрытых оговорок против проекта гхолы. Она была в активной оппозиции — точно так, как и предупреждала Тараза. Шванги — враг, а приказания Таразы недвусмысленны: «Этого ребенка ты будешь хранить и защищать от любой грозящей ему опасности».