В этом зале воссоздается кусочек пустыни Дюны. Песчаный краулер прямо перед вами датируется временами Атридесов. Вокруг него по часовой стрелке налево от вас небольшой харвестер, карриялл, примитивная фабрика спайса и другое оборудование обеспечения. Объяснения даны для каждой стадии. Обратите внимание на светящуюся над экспонатами цитату: «Поскольку высосут они изобилие морей и сокровище песка». Это древняя религиозная цитата часто повторялась знаменитым Гурни Хэллеком.

Червь не замедлял своего беспрестанного движения вплоть до самых сумерек. К тому времени Одрейд перебрала в уме все свои вопросы и до сих пор не имела на них ответов. Как же Шиана контролирует червей? Шиана рассказывала, что не ориентировала своего Шайтана в этом направлении. Каков же этот потайной язык, на который откликается чудовище пустыни? Одрейд знала, что ее Сестры-охранницы в топтерах, следовавшие за ними, будут до одури задавать себе те же самые вопросы и плюс еще один: почему Одрейд позволяет продолжаться этой езде?

Они могут даже предложить наугад несколько ответов: «Она не призывает нас спуститься, потому что мы можем потревожить зверя», «Она не доверяет нам забрать своих спутников с его спины».

Правда была намного проще: любопытство.

Шипящее движение червя казалось вздымающимся судном, пересекавшим моря. Сухие кремниевые запахи перегретого песка, долетавшие до них с попутным ветерком, говорили об обратном. Только открытая пустыня простиралась сейчас вокруг них. Как на китовой спине, километр за километром они поглощали расстояние, перебираясь с дюны на дюну, чередовавшихся в пространстве с правильностью океанских волн.

Вафф уже долго безмолвствовал. Он скорчился, воспроизводя в миниатюре позу Одрейд, его взгляд был устремлен вперед, с безразличным выражением на лице. Последним его заявлением было такое:

— Бог охраняет верных в час испытания!

Одрейд воспринимала его как живое доказательство возможности сохранения на целые века достаточно сильного фанатизма. Дзенсунни и прежние суфи сохранились в тлейлаксанцах. Это было подобно смертоносному микробу, который тысячелетия пробыл в спячке, ожидая подходящего хозяина, чтобы начать развиваться.

«Что произойдет с тем, что я посеяла в ракианском жречестве? — задумалась она. — То, что появится святая Шиана, это наверняка».

Шиана сидела на кольце своего Шайтана, ее одеяние развевалось, обнажая худые голени. Она обеими руками вцепились в кольцо между своих ног.

Она говорила, что первый червь довез ее прямо до города Кина. Почему туда? Вез ли червь ее просто к ее собственному роду?

Тот червь, что нес их сейчас, безусловно имел другую цель. Шиана не стала задавать вопросов, когда Одрейд велела ей погрузиться в молчание и практиковаться в тихом трансе. Это, по крайней мере, обеспечит возможность легко извлечь из ее памяти каждую подробность их испытания. Если существует скрытый язык между Шианой и червями, это обнаружится позже.

Одрейд взглянула на горизонт. Основа древней стены, окружавшей Сарьер, виднелась в нескольких километрах впереди. Длинные тени от нее ложились на дюны, говоря Одрейд, что остатки стены выше, чем она думала сначала. Это была разбитая и изломанная линия с огромными валунами, раскатившимися вокруг нее. Место, где Тиран сорвался с моста в реку Айдахо, лежало от них далеко справа, по меньшей мере в трех километрах от направления их движения. Никакой реки там теперь не было.

Рядом с ней задвигался Вафф.

— Я внемлю призыву Твоему, Господи, — сказал он. — Это Вафф Энтийский, тот, кто молится в Твоем святом месте.

Одрейд перевела на него взгляд, не поворачивая головы. ЭНТИЙСКИЙ? Ее иные памяти знали Энтио, вождя племени в Великом странствии дзенсунни задолго до Дюны. Был ли он тем самым? Какие древние воспоминания сохранялись живыми у этих тлейлаксанцев?

Шиана нарушила молчание:

— Шайтан замедляет движение.

Остатки древней стены загораживали им путь. Она возвышалась, по меньшей мере, на пятьдесят метров над самыми высокими дюнами. Червь слегка повернул вправо и двинулся между двумя огромными валунами, возвышавшимися над ними. Потом он остановился. Его длинная рубчатая спина лежала параллельно к сохранившемуся в неприкосновенности основанию стены.

Шиана встала и взглянула на препятствие.

— Что это за место? — спросил Вафф. Он возвысил голос, чтобы перекрыть звук топтеров, круживших над их головами.

Одрейд ослабила свою утомительно жесткую хватку за червя и размяла пальцы. Она все еще стояла на коленях, осматривала то, что их окружало. Тени от раскатившихся валунов отбрасывали жесткие линии на песчаные насыпи и на скалы поменьше. Поглядев вверх, не больше чем на двадцать метров вперед, она увидела обнажившиеся в стене трещинки и выемки, темные отверстия в древнем основании.

Вафф встал и сделал массаж своим рукам.

— Почему мы сюда завезены? — спросил он слегка жалобным голосом.

Червь дернулся.

— Шайтан хочет, чтобы мы слезли, — ответила Шиана.

«Откуда она знает?» — удивилась Одрейд. Движение червя было недостаточным, чтобы кто-нибудь из них хотя бы слегка потерял равновесие. Это мог быть его какой-то личный рефлекс после долгого путешествия.

Но Шиана посмотрела на основание древней стены, присела на изгибе червя и соскользнула. Она комочком спрыгнула на мягкий песок.

Одрейд и Вафф двинулись вперед и с восхищением наблюдали, как Шиана тяжело пробирается по песку к передней части чудовища. Там Шиана положила обе руки на бедра и лицом к лицу оказалась с распахнутой пастью. Спрятанные языки пламени отбрасывали оранжевый свет на ее юное лицо.

— Шайтан, зачем мы здесь? — вопросила Шиана.

Червь опять весь содрогнулся.

— Он хочет, чтобы слезли все! — крикнула Шиана.

Вафф посмотрел на Одрейд.

— Если Господь хочет, чтобы ты умер, она направляет твои шаги к месту твоей смерти.

Одрейд ответила ему цитатой из древнего жаргона Шариата:

— «Повинуйся посланцу Господню во всем».

Вафф вздохнул. На лице его ясно читались сомнения.

Но он повернулся и первым соскользнул с червя, спрыгнув прямо впереди Одрейд. Они последовали примеру Шианы, подошли к пасти создания. Все чувства Одрейд были напряжены, взгляд устремлен на Шиану.

Перед распахнутой пастью было слишком жарко. Знакомый привкус меланжа наполнял воздух вокруг них.

— Мы здесь, Господи, — сказал Вафф.

Одрейд, начавшая все больше уставать от его религиозного благоговения, посмотрела вокруг: разбитые скалы, обветренный барьер, поднимавшийся в сумеречное небо, песок, уходивший от искореженных временем камней и медленные опаляющие «пыф-пыф» внутреннего пламени червя.

«Ну, где это мы? — удивилась Одрейд. — Что особенное связано с этим местом, что червь привез нас именно сюда?»

Четыре топтера сопровождения пролетели в линию над их головами. Звук их крыльев и шипение реактивных двигателей на миг заглушили внутреннее рокотание червя.

«Не призвать ли мне их вниз? — подумала Одрейд. — Понадобится только сигнал рукой».

Вместо этого она подняла обе руки, подавая знак, чтобы наблюдатели оставались наверху.

По песку теперь струился вечерний холод. Одрейд содрогнулась и настроила свой организм на новые требования. Она была уверена, что червь не поглотит их, пока рядом с ними Шиана.

Шиана повернулась спиной к червю.

— Он хочет, чтобы мы остались здесь, — произнесла она.

Ее слова были командой: червь отвернул от них голову и скользнул через узкие и длинные разбросы гигантских валунов. Они услышали, как он набирает скорость, удаляясь в пустыню.

Одрейд повернулась лицом к основанию древней стены. Скоро на них опустится тьма, но высокий сумеречный свет еще достаточно долго будет царить в пустыне, чтобы они успели найти какое-нибудь объяснение, почему червь доставил их именно сюда. Высокая расщелина в скале справа от них казалась таким же хорошим местом для исследования, как и любое другое место. Продолжая частью сознания прислушиваться к Ваффу, Одрейд взобралась по песчаному склону к темному пролому. Шиана двигалась рядом.

— Мать, почему мы здесь?

Одрейд покачала головой. Она слышала, как за нами следует Вафф.

Расщелина перед ней оказалась глубоким отверстием, уводившим в темноту. Одрейд остановилась и поддержала Шиану рядом с собой. Она прикинула, что пролом приблизительно метр в ширину и раза в четыре больше в высоту. Стороны скалы были странно гладкими, словно отполированные человеческими руками. Песок струился в отверстие. Свет заходящего солнца отражался на песке, погружая часть трещины в поток золота.

Сзади раздался голос Ваффа.

— Что это за место?

— Здесь много старых пещер, — сказала Шиана. — Свободные прятали в пещерах свой спайс, — она глубоко вздохнула носом. — Ты чувствуешь его запах, Мать?

Да, здесь чувствовался отдаленный запах меланжа, согласилась Одрейд. Вафф двинулся мимо Одрейд и вошел в расщелину. Он повернулся там, чтобы посмотреть на стены, которые сходились над ним под острым углом. Стоя лицом к Одрейд и Шиане, он подался глубже, глядя на стены. Одрейд и Шиана шагнули ближе к нему. С резким свистом осыпался, песок и Вафф исчез из виду. В то же мгновение песок всюду вокруг Одрейд и Шианы заструился по направлению пролому, волоча их обеих за собой. Одрейд схватила Шиану за руку.

— Мать! — вскрикнула Шиана.

Звук отразился от невидимых скальных стен, пока они скользили по длинному наклону насыпи по тьму. Песок снес их и остановился мягким толчком. Одрейд по колено в песке вылезла сама и вытащила Шиану на твердую поверхность.

Шиана хотела заговорить, но Одрейд остановила ее:

— Тсс! Слушай!

Слева от них слышалось какое-то царапанье и шевеление.

— Вафф?

— Я в песке по пояс, — в его голосе был ужас.

Одрейд сухо произнесла:

— Это Господь захотел так. Аккуратней себя вытаскивай. Похоже, под нашими ногами скала. Поспокойней теперь! Нам не нужно еще одного обвала.

По мере того как глаза ее привыкали к темноте, Одрейд вглядывалась в песчаный склон, по которому они соскользнули. Отверстие, в которое они вошли, казалось далекой щелью темного золота высоко над ними.

— Мать, — прошептала Шиана. — Я боюсь.

— Проговори литанию против страха, — приказала Одрейд. — И будь спокойней. Наши друзья знают, что мы здесь. Они помогут нам выбраться наружу.

— Господь привел нас в это место, — проговорил Вафф.

Одрейд ему не ответила. В тишине она подобрала губы и пронзительно присвистнула, прислушиваясь к отдавшемуся звуку. Эхо раскатилось по большому пространству и невысокому препятствию перед ними. Она повернулась спиной к узкой расщелине и еще раз свистнула.

Низенький барьерчик находился приблизительно в ста метрах от них.

Одрейд высвободила руку из руки Шианы.

— Стой прямо здесь, пожалуйста, Вафф?

— Я слышу топтеры, — сказал он.

— Мы тоже их слышим, — сказала Одрейд. — Они приземляются. Скоро к нам придут на помощь. Тем временем, пожалуйста, стойте, где стоите, и молчите. Мне необходима тишина.

Посвистывая и прислушиваясь к эху, осторожно делая каждый шаг, Одрейд стала пробираться все глубже во тьму. Ее вытянутая рука встретила грубую поверхность камня. Она обшарила ее. Только по пояс. Выше ничего не обнаружила.

Отдававшееся эхо ее свистков указывало, что за этим барьерчиком пространство поменьше, частично закрытое.

Высоко сверху позади нее прозвучал голос:

— Преподобная Мать! Вы здесь?

Одрейд обернулась, сложила рупором руки у рта и крикнула в ответ:

— Держитесь там! Мы соскользнули в глубокую пещеру. Принесите свет и длинную веревку.

Крохотная темная фигурка отошла от отверстия в отдалении. Свет над ними стал тускнеть. Одрейд поднесла сложенные ладони ко рту и заговорила во тьму:

— Шиана? Вафф? Подойдите ко мне на десять шагов и останьтесь там.

— Где мы, Мать? — спросила Шиана.

— Терпение, дитя мое.

От Ваффа слышалось тихое бормотание. Одрейд узнала древние слова исламиата. Вафф молился, отбросив все попытки скрыть свое происхождение. Вот и хорошо. «Она-то уж владеет искусством скармливания верующих Защитной Миссионерии».

Это место, куда их доставил червь, вызывало интерес Одрейд. Нащупывая одной рукой дорогу вдоль каменного барьера, она двинулась влево, исследуя его. Вершина барьера была местами совершенно гладкой. Она уходила вглубь, прочь от нее. Иные Памяти предложили ей внезапную проекцию.

Водосборник!

Это был резервуар Свободных для сбора воды. Одрейд глубоко вдохнула, пробуя носом воздух на влажность. Воздух был кремниево сух.

Рассеивая тьму, из отверстия грянул резкий свет. Донесся голос, Одрейд узнала одну из своих Сестер:

— Мы видим вас.

Одрейд сделала шаг от низкого барьерчика и обернулась, осматривая все вокруг. Вафф и Шиана стояли приблизительно в шестидесяти метрах от нее, внимательно приглядываясь к тому, что их окружало. Пещера представляла собой грубую окружность около двух сотен метров в диаметре. Каменный купол возвышался высоко над их головами. Она увидела низкий барьерчик перед ней: да, водосборник Свободных. Она разобрала небольшой скалистый островок в его центре, где всегда наготове содержали пойманного песчаного червя перед тем, как бросить его в воду. Иные Памяти восстановили перед ней судороги той мучительной смерти, что производила спайсовый яд для оргий Свободных.

Низкая арка окаймляла темное пространство на дальней стороне водосборника. Ей был виден водосток, через который из ветроловушки поступали вода. Там должны быть и еще водосборники, целый комплекс, предназначенный для того, чтобы хранить богатство влаги для древнего племени. Теперь она знала название этого места.

— Съетч Табр, — прошептала Одрейд.

При этих словах на нее нахлынул целый поток полезных воспоминаний. Это было место Стилгара по времени Муад Диба.

«Почему червь привез нас именно в съетч Табр?»

Червь привез Шиану в город Кин. Чтобы люди о ней узнали? Значит, и сюда он их привез, чтобы они что-то узнали. Нет ли людей внутри этой тьмы? Одрейд не могла уловить никаких признаков жизни в том направлении.

Ее мысли перебила Сестра, стоявшая над отверстием.

— Нам пришлось послать за веревкой в Дар-эс-Балат! Люди из музея говорят, что это, возможно, съетч Табр! Они думали, что он разрушен!

— Спустите мне светильник, чтобы я могла осмотреться! — крикнула Одрейд.

— Жрецы просят, чтобы мы оставили его нетронутым!

— Спустите мне светильник! — настойчиво повторила Одрейд.

Вскоре темный предмет упал на склон небольшого песчаного оползня. Одрейд послала Шиану поискать его. Прикосновение к кнопке — и яркий луч пронзил темный арочный проход позади водосборника.

«Да, там еще водосборники». Рядом с этим водосборником узкая лестница, прорубленная в скале. Ступеньки вели вверх, поворачиваясь и уходя из поля зрения.

Одрейд наклонилась и прошептала на ухо Шиане:

— Внимательно наблюдай за Ваффом. Если он направится за нами, окликни.

— Да, Мать. Куда мы идем?

— Я должна взглянуть на это место. Я одна из тех, кто завезен сюда явно с какой-то целью, — она возвысила голос и обратилась к Ваффу. — Вафф, пожалуйста, жди здесь веревку.

— О чем это вы только что шептались? — требовательно осведомился он. — Почему я должен ждать? Что вы делаете?

— Я помолилась, — ответила Одрейд. — Теперь я должна продолжить это паломничество одна.

— Почему одна?

И она ответила ему на старом языке исламиата:

— Так сказано в Писании.

ЭТО ЕГО ОСТАНОВИЛО!

Одрейд быстрым шагом направилась к каменной лестнице.

Шиана, неторопливо шедшая рядом с Одрейд, проговорила:

— Мы должны рассказать людям об этом месте. Пещеры старых Свободных безопасны от Шайтана.

— Спокойнее, дитя, — сказала Одрейд.

Она направила луч света на лестницу. Лестница, прорубленная в скале, уходила под резким углом вверх и направо. Одрейд заколебалась. Чувство опасности, предупреждавшее ее с самого начала этого приключения, вернулось, еще больше усилившись. Оно стало почти осязаемым.

ЧТО ЖЕ ТАМ ЕСТЬ?

— Жди здесь, Шиана, — сказала Одрейд. — Не позволяй Ваффу следовать за мной.

— Как я могу его остановить? — Шиана боязливо оглянулась туда, где стоял Вафф.

— Скажи ему, что такова Господня воля, чтобы он оставался на месте. Скажи ему это так… — Одрейд наклонилась вплотную к Шиане и повторила эти слова на древнем языке Ваффа, затем добавила — Больше ничего не говори. Стой на его пути и повторяй это, если он попытается пройти мимо тебя.

Шиана тихо повторила новые слова. Одрейд увидела, что она их уже запомнила наизусть. Эта девочка схватывала все на лету.

— Он тебя боится, — сказала Одрейд. — Он не посмеет причинить тебе зла.

— Да, Мать, — Шиана повернулась, скрестила руки на груди и взглянула на Ваффа.

Направив луч света вперед, Одрейд двинулась по каменной лестнице. «Съетч Табр? Какой сюрприз Ты оставил нам здесь?»

Длинный узкий коридор после лестницы. Одрейд встретила первые мумифицированные пустыней тела. Их было пятеро: два мужчины и три женщины без опознавательных знаков или одежды на них. Раздеты догола и оставлены на сохранение иссушающего воздуха пустыни. Полное обезвоживание туго натянуло кожу и плоть на их костях. Тела были уложены в ряд, их ноги протягивались через проход. Одрейд пришлось перешагивать через эти ужасные препятствия.

Она наводила свой ручной фонарик на каждое тело, проходя мимо них. Они были заколоты почти одним и тем же способом: рассекающее лезвие пронзило их снизу вверх, под грудной клеткой.

«Ритуальное убийство?»

Усохшая плоть скрывала следы ран, оставив свидетельством от них только темные пятнышки. Эти тела были не из времен Свободных, поняла Одрейд. Для водосборников смерти Свободные тела сжигали, чтобы высвободить всю воду.

Одрейд пошарила светом впереди и замедлила ход, чтобы осмыслить свое положение. Увиденные тела усилили ощущение опасности. «Мне бы следовало захватить с собой оружие. Но это возбудило бы подозрения у Ваффа».

Нельзя закрывать глаза на настойчивость ее внутреннего предупреждения. Эти остатки съетча Табр слишком опасны.

Луч света открыл перед ней еще одну лестницу и в конце ее — зал. Одрейд осторожно двинулась вперед. На первой ступеньке она опять посветила впереди лучом света. Невысокие ступеньки. Всего лишь небольшая дорога вверх, еще одна скала — и более широкое пространство там. Одрейд повернулась и провела светом по всему помещению. Осколки и отметины гари испещрены стены. И опять она посмотрела на лестницу.

«Что же там есть?»

Ощущение опасности сгустилось до предела.

Очень медленными шажками, все время останавливаясь, Одрейд стала подниматься по лесенке. Она вошла в коридор побольше, прорубленный в цельной скале. Ее встретили еще тела, брошенные в беспорядке в последние моменты их жизни. И опять она увидела только мумифицировавшуюся плоть, с которой содраны все одежды. Двадцать тел валялось по всему широкому проходу. Одрейд, петляя, прошла среди трупов. Некоторые из них были заколоты точно так же, как и пятеро на нижнем этаже. Иные были зарублены ножом или топором или сожжены лучами лазерных пистолетов. Один был обезглавлен, и обтянутый кожей череп валялся у стены в проходе, как мяч, выброшенный из какой-то кошмарной игры.

Этот новый проход шел прямо мимо отверстий к помещениям поменьше, расположенным по обеим сторонам. Одрейд не увидела ничего ценного там, куда направляла испытующий свет своего фонарика: немного развеянных волокон спайсового волокна, мелкие брызги расплавленной скалы — плавленые пузырьки то и дело на полу, на стенах, на потолке.

«Какое же кровавое побоище случилось здесь?»

На полах были заметны пятна, о многом свидетельствующие. Пролитая кровь? В одном месте валялась в углу маленькая горстка коричневых тряпок. Обрывки изодранной материи, разбросанные под ногами Одрейд.

И лежала пыль. Повсюду. Ее ноги вздымали клубы пыли на каждом шагу.

Проход кончался аркой, выводившей на обширный уступ. Она направила свет за него: огромное помещение, намного больше, чем то, что внизу. Его вырубленный потолок был так высок, что должен был подниматься до самого верха основных скальных пород под Великой Стеной. Широкие и высокие ступени вели с выступа в зал. Одрейд в нерешительности стала спускаться. Она осветила лучом все вокруг. Из этого огромного помещения вели другие проходы. Некоторые, она увидела, завалены камнями, огромные глыбы рассыпаны на выступе и на полу.

Одрейд понюхала воздух. В нем чувствовалась пыль, которую будоражила ее ноги, по кроме этого присутствовал отчетливый запах меланжа. Этот запах переплелся с ее ощущением опасности. Ей захотелось бежать и возвратиться назад, к остальным. Но опасность — путеводный маяк. Ей хотелось знать, куда манит ее этот огонек.

Однако сейчас она знала, где находилась. Это была большая палата собраний съетча Табр, место многочисленных спайсовых оргий Свободных и Советов племени. Здесь главенствовал наиб Стилгар. Здесь бывал Гурни Хэллек.

И леди Джессика. Пол Муад Диб. Чани, мать Ганимы. Здесь Муад Диб готовил своих бойцов. Здесь был настоящий Данкан Айдахо… И первый гхола Айдахо!

«Почему мы завезены сюда? Опасно ли здесь?»

Опасность витала в воздухе, прямо здесь! Она чувствовала ее.

В этом месте Тиран спрятал запас спайса. Отчеты Бене Джессерит сообщали, что запас заполнял всю палату до самого потолка и занимал еще многие прилегавшие коридоры.

Одрейд повернулась всем телом, следя взглядом за лучом света. Вон там виден выступ наибов. А вот здесь выступ поглубже, королевский, который принадлежал Муад Дибу.

«И вот там арка, через которую я вошла».

Она направила свет на пол, замечая места, где рубили и сжигали, скалу, выискивая легендарный запас спайса Тирана. Большую часть этого меланжа забрали Рыбословши, потайное место было открыто гхолой Айдахо, супругом знаменитой Сионы. Летописи гласили, что потом были обнаружены другие ниши, скрытые за ложными стенами и полами. Было много проверенных отчетов и доказательства Иных Памятей. Эти стены во Времена Голода видели жестокость бесстрашных охотников за спайсом, пролагавших путь к этому месту. Этим могли объясняться мертвые тела. Многие сражались здесь за получение шанса обыскать съетч Табр.

Одрейд была обучена следовать за ощущением опасности и постаралась сейчас воспользоваться этим умением. Неужели флюиды совершенных здесь насилий цепляются к этому месту на протяжении всех этих тысячелетий? Не об этом было ее предчувствие. Оно предупреждало о чем-то близком. Левая нога Одрейд наткнулась на неровность в полу. Свет выхватил темную линию впереди. Она ногой разметала пыль и нашла букву, а затем ей открылось целое слово, выжженное в каменном полу.

Одрейд прочитала его сначала про себя, потом вслух.

— «Арафел».

Она знала это слово. Преподобная Мать времен Тирана запечатлела это слово в сознании Бене Джессерит, проследив его корни до самых древних источников.

«Арафел — это облачная тьма при конце мира».

Одрейд почувствовала наибольшее обострение ее интуиции. Все сосредоточилось на этом единственном слове.

— Святой суд Тирана, — вот как жрецы называют его. — Облачная тьма Святого Страшного Суда!

Она двинулась вдоль слова, всматриваясь в него, отметила изгиб на его конце, который складывался в небольшую стрелку. Она поглядела туда, куда указывала стрела. Кто-то еще видел эту стрелку и прорубил в ту сторону выступ. Одрейд подошла к тому месту, где лазер охотника за спайсом оставил голую темную впадину расплавленного камня на полу помещения. Потоки такого камня разбегались паутинообразно от уступа, каждая нить тянулась от глубокой дыры, выжженной в камне выступа.

Наклонясь, Одрейд внимательно изучила каждую дыру, освещая ее, но ничего. Она ощутила, как поверх почти овладевшего ею страха нарастает также возбуждение охотницы за сокровищами. Размеры богатства этого помещения некогда потрясали воображение. Когда времена были страшнее всего, количество спайса, спокойно уносимое в руках, могло оказаться достаточным для покупки целой планеты. И Рыбословши разбазарили этот запас, растранжирили на склоки, нерасчетливые замыслы, на обыденные глупости, — на такую ерунду, которой нет места в анналах истории. Они были рады вступить в союз с икшианцами, когда Тлейлакс сокрушил их монополию на меланж.

«Нашли ли искатели весь запас? Тиран был невероятно умен».

«АРАФЕЛ».

«В конце мироздания».

Не оставил ли он послания, чтобы его прочитали спустя эпохи бенеджессеритки сегодняшнего дня?

Она снова провела лучом своего фонарика по всему помещению, затем посветила вверх.

Потолок над ее головой показался почти идеальной полусферой. Он был задуман, она поняла, как модель ночного неба, как оно видно от входа в съетч Табр. Но еще во времена Льета Кайнза, первого здешнего планетолога, звезды, изображенные первоначально на этом потолке, пропали, исчезли от небольших землетрясений, осыпаясь с потолка от каждодневных мелких разрушающих воздействий времени.

У Одрейд участилось дыхание. Чувство страха стало слишком сильным. Опасный огонек маяка светился внутри нее! Она быстро направилось прямо к ступеньками, по которым спускалась на этот уровень. Остановившись там, она обратилась в мыслях к Иным Памятям, чтобы воскресить картину во всей полноте прежнего вида. Иные Памяти пришли нехотя, с трудом пробираясь сквозь чувство обреченности, от которого у Одрейд зашлось сердце. Направив луч фонарика вперед и глядя в его направлении, Одрейд спроецировала подсказки Иных Памятей, точно восстанавливая существовавший некогда узор звезд.

«Кусочки отраженного сверкания!»

Иные Памяти расставили по местам звезды в давно исчезнувшем небе и — прямо вон там! Серебряно-желтый полукруг ракианского солнца. Она знала, что это знак заката.

«День Свободных начинается ночью».

«Арафел!»

Держа луч фонаря на символе заката, она опять поднялась по ступеням и прошла по выступу вдоль всего помещения, точно к тому месту, которое показала ей проекция Иных Памятей.

Ничего не сохранилось от древней солнечной арки. Там, где она прежде была, охотники за спайсом искромсали всю стену. Пузырьки расплавленного камня блестели, где сжигающий луч прокладывал себе путь вдоль стены, но в первоначальной скале не образовалось никаких трещин.

По тому как у нее стиснуло грудь, Одрейд поняла, что она подкрадывается к самому краешку опасного открытия. Ее внутренний маячок вел ее сюда!

«Арафел: на краю мироздания. Позади заходящего солнца!»

Она посветила фонариком вправо и влево. Слева от нее открылся еще один проход. Камни, загромождавшие его прежде, лежали разбросанные на выступе. С громко колотящимся сердцем Одрейд прошла вперед и увидела небольшое помещение, завершавшееся расплавленным камнем. Справа от себя, прямо позади того места, где был символ заката, она обнаружила небольшую палату, в которой стоял густой запах меланжа. Одрейд вошла туда и заметила следы поисков, сожженные стены и потолок. Чувство опасности стало здесь подавляющим. Она начала повторять литанию против страха одними губами, водя фонариком по всему помещению, которое было почти квадратным, приблизительно по два метра в каждую сторону. Потолок нависал над ее головой. Коричный запах пульсировал в ноздрях. Она принюхалась и, прищурившись, увидела крохотные изменения цвета на полу рядом с порогом.

Еще одно свидетельство древних охотников за спайсом?

Низко склонившись и держа свет фонарика сбоку под острым углом, она углядела сначала лишь тень чего-то почти скрытого из виду, прорезанного глубоко в скале. Она встала на колени и отгребла пыль в сторону — очень тонкая и глубокая прорезь. Что бы это ни было, оно делалось для того, чтобы сохраниться. Финальное послание сгинувшей Преподобной Матери? Известный прием Бене Джессерит. Она прижала чувствительные кончики пальцев к прорези и воспроизвела в уме все ее очертания.

Понимание резко ворвалось в ее сознание — одно лишь слово, начертанное на чакобсе: «здесь».

Это было не обычное «здесь», чтобы обозначить обыкновенное место, но красноречивое и выразительное «здесь», говорившее: «Вы меня нашли!» Яростно колотившееся сердце подтверждало это.

Одрейд положила свой фонарик на пол у правого колена и стала изучать пальцами порог рядом с древним посланием. Каменная кладка на глаз была не нарушена, но ее пальцы определили крохотный разрыв в ней. Она нажата на этот разрывчик, повернулась, сменила несколько раз угол давления и вновь повторила свою попытку.

Ничего.

Опять поднявшись на ноги, Одрейд обдумала ситуацию.

«Здесь».

Предчувствие стало еще более острым. У Одрейд просто дыхание от него перехватило.

Чуть подавшись назад, она снова посветила фонариком и вытянулась в полный рост на полу, чтобы пристально приглядеться к основанию порога. ЗДЕСЬ! Являлось ли это место инструментом, которое, как рычаг, приподнимало порог? Нет… Про инструмент ничего не сказано. От всего этого отдавало Тираном, а не Преподобной Матерью. Она попробовала оттолкнуть порог в сторону. Он не сдвинулся.

К ощущению напряжения и опасности добавилось и разочарование. Одрейд встала и пнула порог, рядом с начертанным словом. И он сдвинулся! Что-то грубо заскрежетало по песку над ее головой.

Одрейд отпрянула в сторону, когда песок каскадом обрушился на пол перед ней. Глубокий рокочущий звук наполнил крохотное помещение. Камни затряслись у нее под ногами. Пол перед ней наклонился вниз и открыл проход в пространство под дверью и стеной.

И опять-таки Одрейд увлекло вперед, она заскользила вниз в неизвестное. Ее фонарик покатился вместе с ней, луч его света вращался и вращался. Она увидела перед собой горы темно-красно-коричневого. Запах корицы заполнил ее ноздри.

Она упала рядом со своим фонариком на мягкую груду меланжа. До отверстия, через которое она сюда провалилась, ей теперь никак не достать — оно метрах в пяти над ее головой. Она схватила фонарик. Луч света выхватил широкие каменные ступени, прорезанные в скале рядом с отверстием. Что-то было написано на этом подъеме, но она видела только, что это выход наружу. Паника прошла, но чувство опасности оставляло ее почти бездыханной, каждый вдох давался ей с трудом.

Она водила фонариком влево и вправо, освещая помещение, в которое провалилась: длинное, прямо под проходом, через который она прошла из огромного зала. И от одного конца до другого все заполнено меланжем!

Одрейд пошарила фонариком над головой и поняла, почему ни один охотник, простукивавший пол коридора над ее головой, не обнаружил этого помещения. Перекрестные скальные связки уводили простукивание в глубь каменных стен — никакого эха от пустоты, только звук основного камня возвращался к прослушивающему.

Одрейд снова осмотрела меланж вокруг себя. Она понимала, что стоит на сокровище, огромном даже для нынешних дней, когда цена меланжа подорвана тлейлаксанскими чанами. Запас этого хранилища измеряется многими длинными тоннами.

«В этом ли опасность?»

Чувство тревоги оставалось таким же острым. Запас меланжа Тирана — не то, чего ей следует страшиться. Триумвират сможет поделить этот запас поровну — на том и конец. Пожертвование в проект гхолы.

Нет, существовала какая-то другая опасность. От нее не отделаться!

И она опять посветила фонариком на груды меланжа. Ее внимание привлекла полоска стены над спайсом. Еще надписи! Еще одно послание, опять-таки на чакобсе, написанное резцом тонкими струящимися линиями:

«ПРЕПОДОБНАЯ МАТЬ ПРОЧТЕТ МОИ СЛОВА!»

У Одрейд все внутри похолодело. Она переместила луч фонарика направо, пробираясь сквозь горы меланжа ценой в империю. Там было добавление к этому посланию:

«Я ЗАВЕЩАЮ ВАМ МОЙ СТРАХ И МОЕ ОДИНОЧЕСТВО. ВАМ Я ДАЮ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО ТЕЛО И ДУША БЕНЕ ДЖЕССЕРИТ ВСТРЕТЯТ ТУ ЖЕ СУДЬБУ, ЧТО И ВСЕ ДРУГИЕ ТЕЛА И ДУШИ».

Справа ее привлек еще один параграф этого послания. Она пробралась сквозь заслоняющий меланж и остановилась, чтобы прочитать:

«ЧТО ЕСТЬ ВЫЖИВАНИЕ, ЕСЛИ ВЫ НЕ ВЫЖИВЕТЕ В ЦЕЛЬНОСТИ? СПРОСИ ОБ ЭТОМ БЕНЕ ТЛЕЙЛАКС! ЧТО ЕСЛИ ВЫ БОЛЬШЕ НЕ УСЛЫШИТЕ МУЗЫКИ ЖИЗНИ? ПАМЯТЕЙ НЕ ХВАТИТ, ЕСЛИ ТОЛЬКО ОНИ НЕ ПРИЗЫВАЮТ ВАС К БЛАГОРОДНОЙ ЦЕЛИ!»

Было продолжение надписи на узком конце палаты. Одрейд пробралась туда сквозь меланж и опустилась на колени, чтобы прочитать:

«ПОЧЕМУ ВАШ ОРДЕН НЕ СТРОИТ ЗОЛОТУЮ ТРОПУ? ВЫ ЗНАЛИ О НЕОБХОДИМОСТИ ЭТОГО. ВАША НЕУДАЧА ОСУЖДАЕТ МЕНЯ, БОГА-ИМПЕРАТОРА, НА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ЛИЧНОГО ОТЧАЯНИЯ».

Слова «Бог-Император» были написаны не на чакобсе, а на языке исламиата, где они имели второе значение, означавшее для любого владевшего этим языком: «Ваш Бог и Ваш Император, потому что вы меня таковым сделали».

Одрейд мрачно улыбнулась. ВОТ ЭТО и повергнет Ваффа в религиозный трепет! Чем выше он восходит, тем легче потрясти его безопасность.

Она не колебалась ни в точности обвинений Тирана, ни в могуществе его предсказания: Ордену может наступить конец. Чувство опасности безошибочно привело ее к этому месту. И сработало что-то еще. Черви Ракиса до сих пор двигались по древнему ритму Тирана. Он мог дремать бесконечным сном, но чудовищная жизнь каждого червя несла перлы его сознания точно так, как и предсказал некогда Тиран.

Что же это было, что он говорил Ордену в свое время? Она вспомнила его слова: «Когда меня не станет, они должны назвать меня Шайтаном, Императором Геенны. Колесо должно вращаться и вращаться по Золотой Тропе».

Да, это то, что имела в виду Тараза.

«НУ РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ? ОБЫЧНЫЕ ЛЮДИ РАКИСА ЗОВУТ ЕГО ШАЙТАНОМ БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ!»

Значит, Тараза это знала. Никогда в жизни не видя начертанных здесь слов — знала.

«Я понимаю твой замысел, Тараза. Теперь я понимаю ношу страха, которую ты несешь все эти годы. Я ощущаю ее так же глубоко, как и ты».

И потом Одрейд поняла, что эта тревога не покинет ее до тех пор, пока она сама будет жива, либо пока не развеется в прах Орден, либо пока не исчезнет опасность.

Одрейд подняла фонарик, встала на ноги и заковыляла через меланж к широким ступеням, выводящим ее их этого места. Подойдя к ступеням, она отпрянула. На каждой ступеньке тоже были высечены слова Тирана. Волнуясь, она читала их так, как они поднимались вверх к выходу.

«МОИ СЛОВА. ЭТО ВАШЕ ПРОШЛОЕ.

МОИ ВОПРОСЫ ПРОСТЫ:

С КЕМ ВЫ ОБЪЕДИНЯЕТЕСЬ?

С ПОКЛОНЯЮЩИМИСЯ САМИМ СЕБЕ ТЛЕЙЛАКСАНЦАМИ?

С БЮРОКРАТИЕЙ МОИХ РЫБОСЛОВШ?

С БЛУЖДАЮЩИМ ПО КОСМОСУ СОЮЗОМ?

С КРОВАВЫМИ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯМИ ХАРКОННЕНОВ?

С ЯМОЙ СОТВОРЕННОГО ВАМИ САМИМИ ДОГМАТИЗМА?

КАК ВЫ ВСТРЕТИТЕ СВОЙ КОНЕЦ?

НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ КАК ТАЙНОЕ ОБЩЕСТВО?»

Одрейд поднималась по этим вопросам, при подъеме перечитывая их во второй раз. БЛАГОРОДНАЯ ЦЕЛЬ? До чего же это всегда было хрупкой вещью. И как же легко искажалось. Но вот она, сила, которая разлита в непреходящей опасности. Она во всей полноте говорит со стен и со ступеней этого подземелья. Таразе это известно, без всяких сомнений. Значение слов Тирана ясно: «Присоединяйтесь ко мне!»

Когда Одрейд нашла узкий выступ и выбралась, то оглянулась вниз на обнаруженные ею сокровища. Она с удивлением покачала головой, думая о мудрости Таразы. Значит, вот как может кончиться Орден. Замысел Таразы ясен, все детали встали на свои места. Ничего определенного. Богатство и власть, все это в конце концов приходит к одному и тому. Благородный замысел начат, и он должен быть завершен, даже если это означает смерть Ордена.

«Какие же слабые инструменты мы выбрали!»

Девочка, ждущая там в подземелье глубоко под пустыней, девочка и гхола, подготовленный к Ракису.

«Я говорю теперь на твоем языке, старый Червь. У этого языка нет слов, но я постигаю самую его суть».