Фрэнки пыталась убедить себя, что обещание шейха было продиктовано минутной слабостью и что на самом деле он не собирался говорить этого. Он просто сказал то, что обычно говорят люди в подобных ситуациях: «О, до скорой встречи». А потом не видятся годами.

Но она ошиблась. Ей позвонил один из его помощников и сообщил, что шейх прибудет в субботу днем и что он желает переговорить с ней наедине.

Наедине?

Она снова смущенно коснулась сверкающего обручального кольца, словно надеялась, что оно исчезнет с ее пальца. Она не могла расслабиться, думая о том, что скажет Саймон о ее свидании с королем. К ее огромному удивлению, новость очень обрадовала ее жениха.

– Может, он хочет сделать тебе свадебный подарок? Надеюсь, это будет чек на внушительную сумму, – заметил он.

– Ты очень меркантилен, – возразила Фрэнки.

– Я – деловой человек, дорогая, и меркантильность – моя стихия! – Он бросил на нее хитрый взгляд, поигрывая тяжелым золотым перстнем. – Может, он желает сделать вложения в недвижимость? Например, можно было бы купить то великолепное здание на холме за счет казны Ближнего Востока.

– Не думаю.

Она вышла из кабинета Саймона, желая только одного: чтобы от нее ушло поселившееся глубоко внутри чувство беспокойства, которое преследовало ее с пресловутого ужина в ресторане в компании Захида. До того вечера она считала себя вполне счастливой. Мысль о том, что вскоре она станет женой, приятно волновала ее, ей предстояла совсем другая жизнь. Теперь все изменилось, и, честно говоря, она понимала почему. Потому что после долгих лет разлуки она снова встретилась с повелителем песков.

Образ его прекрасного лица с ястребиными чертами постоянно возникал перед ней в самые неподходящие моменты. Заправляя машину на бензоколонке, она думала о том, что Хаярзах может являться поставщиком местного топлива. Прошлой ночью шейх даже появился в ее глупом девичьем сне: он несся по пустыне на своем любимом гнедом скакуне, а она сидела перед ним в седле.

Все утро после пробуждения она не могла унять биение сердца и дрожь в коленях. К чувству беспокойства примешивалась вина перед Саймоном, за которого она собиралась выйти замуж, но при этом испытывала волнующие чувства в отношении другого мужчины.

Она готовилась к его визиту так же тщательно, как в те годы, когда он со своим отцом останавливался у них в гостях. Только теперь она еще больше внимания уделила уборке дома и выпечке лимонного пирога, восхитительный аромат которого наполнил кухню.

Розы, которые принес Саймон, успели увянуть, поэтому Фрэнки надела старый дождевик и отправилась на улицу, чтобы подобрать им замену. Хотя она и не говорила об этом жениху, сама всегда предпочитала выращенные в саду цветы оранжерейным растениям.

Особенно если речь шла о цветах из собственного сада. Она набрала полную грудь свежего осеннего воздуха. Ей будет очень не хватать его, когда они с Саймоном переедут жить в выбранный им дом, перед которым расположена лишь узкая скучная лужайка, служащая двором.

Она достала секатор, чтобы срезать последние в этом сезоне дикие розы и ветки с ярко-красными плодами. Вскоре вся корзинка была наполнена до краев. Она поставит растения в большой медный котел. Сочетание темно-зеленой листвы и алых ягод великолепно будет смотреться на кухне, заставив ее играть новыми оттенками.

Ее мысли прервал рев мотора, она повернулась и увидела, как спортивная машина Захида припарковывается рядом с ее помятым старым автомобилем.

Наблюдая, как шейх выходит из машины, Фрэнки вновь поразилась его способности перевоплощаться, подстраиваясь под окружающую действительность: сегодня он выглядел повседневно, но дорого и очень-очень соблазнительно. Потертые светлые джинсы подчеркивали мускулистые ноги, а из-под кожаной куртки выглядывал кашемировый свитер, очень подходящий по цвету к его угольно-черным волосам. Она почувствовала себя ужасно бесчестной женщиной. Как может она позволять себе испытывать подобное к мужчине, который не является ее женихом?

Поставив корзину на землю, она пересекла влажную от недавно прошедшего дождя лужайку и подошла к шейху, натянуто улыбаясь:

– Привет, Захид.

– Франческа. – Он посмотрел на нее, отметив про себя, что сегодня она выглядит совсем юной и невинной. И еще, в своем безразмерном плаще и резиновых сапогах, она очень похожа на прежнюю Франческу. Только теперь темные волосы спадают шелковыми волнами ей на плечи, а синие глаза отливают непривычным оттенком. И она уже не юная. И не невинная. Он почувствовал, как внутри его все закипает, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки. – Саймон пришел в себя после нашей встречи?

– Да, с ним все в порядке. У него немного болела голова на следующее утро. Он попросил поблагодарить тебя за ужин и выразил надежду, что он не перешел границы дозволенного.

Темные глаза Захида вполне могли прожечь ее насквозь.

– А он всегда так напивается?

– Конечно нет! – Она увидела осуждение на его лице и задумалась, почему он ведет себя настолько строго. Он что, никогда не перебирал? Видимо, нет, потому что в семье аль-Хакам не пьют алкогольные напитки. – Наверное, встреча с тобой вывела его из равновесия. Думаю, ты должен понимать это, Захид. Не каждый день обычные люди, подобные Саймону, ужинают в компании короля.

– Возможно, но его поведение нельзя назвать достойным, учитывая обстоятельства. Особенно если вспомнить его возраст. Сколько ему лет, Франческа?

– Двадцать восемь. Ему еще осталось немного до пенсии. – Фрэнки нахмурилась, не увидев реакции на свою шутку. – Ты пришел, чтобы поговорить о Саймоне?

– Именно так.

– Отлично. Раз уж мы заговорили о достойном поведении, я считаю, что разговор о моем женихе у него за спиной так же не попадает в эту категорию. Признаю: он напился. И что с того? Подобное иногда случается, думаю, даже в Хаярзахе.

– Но в моей стране никто не осмеливается напиваться в присутствии короля! – отрезал Захид и попытался восстановить хладнокровие, напоминая себе о том, что его приходу есть вполне определенная причина, и не совсем приятная. Поэтому ему требовалось призвать на помощь все свои дипломатические способности, чтобы уберечь Франческу от неминуемой эмоциональной травмы. – Давай прогуляемся по саду.

Она улыбнулась.

– Уверен, что не хочешь пройти в дом, в тепло? Я испекла для тебя пирог.

Он почувствовал себя виноватым. Она провела утро за готовкой, как в старые добрые времена. А он все утро собирал информацию, которая…

– Откажусь от пирога, спасибо. – Он увидел, как по ее бледному лицу скользнула тень. – Мне жаль, что ты потратила время на готовку.

– Даже если я упомяну, что он с лимоном?

– Франческа… – Захид помедлил, все еще пытаясь оттянуть момент объяснения. – Расскажи мне, как ты встретилась с Саймоном.

– О боже! Давай не будем об этом говорить? Это не имеет значения.

– Имеет. И очень большое.

Она внимательно посмотрела на него, вспоминая, о чем он говорил в прошлый раз. Он сказал, что обязан встретиться с Саймоном. Теперь он явно перегибает палку.

– Очередной отеческий вопрос?

Отеческий? Он не чувствовал ни малейшего желания опекать ее по-отечески в тот момент, когда на него смотрели огромные синие глаза, в которых он был готов утонуть, забыв обо всем.

– Просто ответь, – сухо бросил он.

– Я встретила его у себя в доме, когда он пришел на похороны отца.

Захид кивнул:

– Значит, они были знакомы? Он пришел выразить соболезнования?

Франческа нервно покусывала губу, потому что сама не видела логики в том, что собиралась ему рассказать. Саймон объяснил свое появление тем, что в деловых кругах принято наносить подобные визиты, потому что они могут оказаться выгодными в бизнесе.

– Не совсем. Он прочитал о смерти отца в газете и пришел… пришел…

– Пришел узнать, не собираешься ли ты продавать дом?

Фрэнки вспыхнула под пристальным сверкающим взглядом:

– Думаю, да.

– Словно неудачливый адвокат, дежурящий у ворот скорой помощи в поисках клиентов, – произнес он, не успев подумать о неминуемой реакции.

Фрэнки застыла.

– Даже не смей осуждать его! Как ты вообще можешь размышлять на эту тему, Захид! Ты – шейх, и даже когда твоя страна была на грани разорения, ты продолжал жить во дворце с целым штатом слуг, а Саймон сам пробивает себе дорогу в жизни.

– Мое сердце истекает кровью от жалости к нему.

Что-то в его голосе заставило Фрэнки почувствовать, как злоба закипает внутри ее, и она уже сердито шагнула ему навстречу. Но он остановил ее ледяным тоном.

– Ты забываешься! – отрезал он. – Я позволяю тебе то, что не потерпел бы ни от кого другого, Франческа, но ты переходишь всякие границы.

– Значит, ты считаешь себя вправе стоять тут и оскорблять моего жениха, а я должна молча сносить все твои нападения?

– Ты даже не хочешь спросить, почему я завел разговор на эту тему?

Что-то в его тоне заставило ее занять оборонительную позицию.

– Чтобы вывести меня из состояния равновесия?

– Забавный ответ. Но, знаешь, у меня достаточно жесткое расписание, чтобы я мог позволить себе развлекаться подобным образом с близкими мне людьми. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что случилось позже. После того как Саймон пришел к тебе в дом.

Фрэнки очень хотелось не отвечать ему или полностью сменить тему, но, если ей нечего было скрывать, зачем пытаться противиться происходящему и избегать ответов на вопросы?

– Я сказала ему, что не собираюсь продавать дом, пока в этом не будет жесткой необходимости, и что я ищу работу.

– Итак, он взял тебя на работу и вскоре сделал предложение, а когда ты согласилась выйти за него замуж, он убедил тебя в том, что стоит продать дом, так?

Фрэнки покраснела до кончиков волос. Из его уст это прозвучало так… так меркантильно. Словно Саймон все заранее распланировал.

– Такое случается.

– Даже не сомневаюсь. Я ведь прав, да?

– Да, Захид. Полагаю, ты прав всегда.

– А тебе не кажется его поведение подозрительным?

– Почему? Может, я просто не такая осторожная, как ты? Может, я предпочитаю видеть в людях хорошее? Саймон любит меня!

– Уверена?

– Конечно.

– А как сильно он тебя любит?

– Я не понимаю твоего вопроса, – враждебно заметила она. – Достаточно сильно для того, чтобы жениться на мне.

Внезапно он понял, что дипломатично выйти из ситуации не получится. Что бы он ни сказал, он все равно причинит ей боль.

– Просто интересно, – спокойно сказал Захид.

– Может, хватит говорить загадками? Что тебе интересно?

Он замер на секунду, словно снайпер перед решающим выстрелом, и наконец произнес:

– У него есть другая женщина.

Сердце Фрэнки бешено заколотилось.

– Что ты сказал?

– У Саймона есть другая женщина. Еще одна.

Она затрясла головой, закрывая лицо руками.

– Я не верю! Ты все придумал!

– Зачем мне это нужно?

– Я не знаю.

Ее лицо стало ужасно бледным. Она пошатнулась, и рука Захида автоматически потянулась к ней, чтобы помочь ей удержать равновесие. Неужели его слова прозвучали настолько жестоко, что она была на грани обморока? Ведь он собирался повести себя очень деликатно, уберечь ее от удара. Конечно, существовал способ открыть ей правду, избежав подобного эффекта.

Выругавшись на родном языке, Захид наклонился и обхватил ее под коленями, несмотря на ее попытки оттолкнуть его. Почувствовав тепло и дрожь ее тела, он ощутил, как в его венах забурлила горячая кровь. Его пальцы наслаждались изящным изгибом ее бедер, а его грудь чувствовала тяжесть ее груди, когда она прислонилась к его плечу. Он нес ее домой, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение.

Она достаточно быстро пришла в себя: к моменту, когда он донес ее до дивана в гостиной, она начала предпринимать попытки избавиться от его объятий. Захид отпустил ее и присел перед ней на колени, выставив ладони вперед, словно наездник, пытающийся укротить дикую лошадь.

– Франческа…

– Уйди! – прошептала она.

– Ты не хочешь слышать правду?

– Это не правда! Зачем ему нужен кто-то еще, если он обручен со мной?

Именно это может стать объяснением невероятно осторожного поведения Саймона в отношении близости с ней. Возможно, его позиция никак не связана со старомодным уважением к строгому воспитанию, полученному ею. И правда заключается в том, что все это время у него просто была другая женщина, а Фрэнки совсем не привлекает его физически, как не привлекала раньше, пока не поменяла имидж.

– Хочешь увидеть доказательства? – спросил Захид.

– Да, хочу! Только подозреваю, что у тебя их нет, ведь так? Все дело в том, что он выпил лишнего во время нашей встречи в ресторане и теперь ты пытаешься доказать мне, что он недостаточно хорош для меня!

– Он и мизинца твоего не стоит! – мрачно сказал он, вставая и направляясь за папкой в свою машину. Возвращаясь в дом, он все еще надеялся, что она передумает и поверит ему на слово. Однако, увидев ее решительное выражение лица, он понял, что она не намерена отступать.

Он извлек из папки несколько черно-белых фотографий и протянул ей.

На одной из них Фрэнки узнала Саймона, выходящего из машины. Фотография могла показаться совсем безобидной, если бы в дверях дома напротив не стояла девушка, машущая ему рукой. Стройная блондинка в юбке, больше напоминающей широкий пояс.

На следующей фотографии Саймон горячо обнимал все ту же девушку.

– Она может оказаться его сестрой или дальней родственницей… – Фрэнки сделала последнюю попытку оправдать жениха.

– Неужели? – спросил Захид, протягивая ей очередную фотографию. – Сомневаюсь.

Последний снимок оказался убийственным. Он не оставлял никаких сомнений в интимности отношений Саймона и блондинки. Фрэнки невольно сравнивала страстный поцелуй на фотографии с теми невинными ласками, которыми награждал ее жених. И если раньше она считала, что его поведение связано с уважением к ее невинности, теперь она понимала – у Саймона все это время была другая женщина. Та, которую он действительно любил и желал.

– Ты следил за ним! – выкрикнула она обвинение, чувствуя, как горькие слезы унижения текут по ее щекам. – Кто тебе дал такое право?

– Франческа, – тихо произнес Захид. – Тебе не кажется, что ты просто срываешь на мне злость? Я сделал это ради тебя.

– Но… но почему? Зачем тебе это надо? Ты не мог мне просто позволить побыть немного счастливой?

– Ты, правда, считаешь, что можно быть счастливой в отношениях, основанных на лжи? И что потом? – не дождавшись ответа, продолжил он. – Чем серьезнее стала бы ваша связь, тем больнее было бы тебе узнать о его изменах. Ты именно этого хочешь от жизни, Франческа?

Захид выбрал не лучшее время для подобного вопроса. В ее голове все еще вертелась упрямая несуразная надежда на то, что можно найти объяснение происходящему. Она узнает об этом от Саймона, придет к Захиду и скажет, что впервые в жизни он ошибся.

– Я должна поговорить с ним!

– Даже не думай об этом, – мрачно предупредил ее Захид. – Ты об этом сильно пожалеешь.

Фрэнки отвернулась от него, понимая, что то, что он видит ее унижение, только усугубляет ее боль. Мужчина, которого она боготворила всю свою сознательную жизнь, увидел ее полное поражение. Это было главным сожалением момента.

– Значит, если это правда – пока еще мы не можем быть уверены в этом до конца, – ты считаешь, что я должна просто уйти в сторону, не выяснив отношения с Саймоном? Просто исчезнуть из его жизни, словно меня в ней и не было? – На смену уязвленной гордыне приходила жажда справедливости и решительность.

В этот самый момент она наконец осознала, что ошибки быть не может, что фотографии – прямое доказательство того, что Саймон обманывает ее. Но она не собиралась мириться с ролью жертвы, особенно в глазах Захида.

– Совершенно очевидно, работы я лишусь. Так что теперь я смогу сказать Саймону все, что думаю по его поводу.

– Работа не важна, Франческа.

– Ты так считаешь? Возможно, тебе интересно будет узнать, что я должна зарабатывать деньги, чтобы что-то есть. Как и большинство людей.

– Я могу найти тебе работу в мгновение ока. Придумаю какую-нибудь должность для тебя в своей организации. На любой срок – только скажи.

Фрэнки замерла в нерешительности. Так она рискует утратить последнюю связь с действительностью. Она живо представила себе, что, попав на работу в его организацию, она согласится на его постоянный контроль, став подопечной могущественного мужчины, уверенного в том, что он обязан защищать ее.

Много времени прошло с тех пор, как она постаралась забыть свои глупые фантазии на его счет, и вот теперь она снова становилась уязвимой. Все закончится тем, что она будет чувствовать себя лишь незаметной серой мышью, потому что для Захида она навсегда останется бесполой, надежной Франческой, которая попала в неприятную историю с никчемным мужчиной и теперь нуждается в периоде реабилитации.

– Благодарю тебя, но вынуждена отказаться от твоего предложения. Я пока не знаю, что собираюсь делать в будущем, но прежде, чем принимать какие-либо решения, я должна поговорить с Саймоном Форрестером.

Наблюдая, как она перекидывает сумку через плечо, Захид подумал о том, что знает, как можно удержать ее. И речь не о конфискации ключей. Он испытывал непреодолимое желание поцеловать ее и заставить забыть жалкого мерзавца, который сделал ей больно. Он был абсолютно уверен в своей неотразимости и умении соблазнять женщин, заставляя их терять голову. Он должен был показать ей, каково это – быть с настоящим мужчиной.

Но рассудок подсказывал ему, что это будет неправильно. По ряду причин он не мог позволить себе соблазнить Франческу О’Хару. И ей предстояло сделать то, что она хотела сделать: встретиться лицом к лицу с мужчиной, который ее предал.

В уголках его мужественных губ заиграла улыбка восхищения, когда он услышал, как Франческа решительно захлопнула входную дверь. Раздался шум мотора ее старенького автомобиля, уносящего ее в новый этап жизни.