Всякий читатель читает прежде всего самого себя. А произведение писателя – не более чем оптический прибор, врученный им читателю, позволяющий последнему различить в себе самом то, что без этой книги он, вероятно, не смог бы разглядеть.

Естественно, главный герой (или героиня) должен быть «разработан» с максимальной подробностью. В процессе этого действа вы должны не только представить его внутренним зрением, но и «вжиться» в придуманный вами образ, духовно соединиться с ним.

Напомню, что читатель или читательница будут отождествлять себя с этим героем, но до того, как это произойдет, вам самому придется совершить отождествление. Оно должно быть более глубоким, чем у читателей, – ведь вы знаете абсолютно все о своем герое, все его достоинства, недостатки и тайные помыслы. Это вполне понятно – ведь вы его породили.

Перед тем как сочинять биографию героя для романа или повести, стоит заполнить анкету, включив в нее следующие данные:

Имя и фамилия.

Год и место рождения.

Возраст к началу действия произведения.

Внешность: рост, телосложение, цвет глаз и волос, зубы, форма губ, носа, бровей, подбородка, общие очертания и выражение лица. Состояние здоровья. Его/ее голос.

Черты характера, манера поведения – как герой двигается, говорит, ест, улыбается, общителен ли он или нелюдим. Напомню, что известны четыре темперамента: сангвинический, холерический, флегматический, меланхолический; с учетом нрава и привычек героя на их основе можно создать массу вариантов.

Особые привычки, жесты, позы, любимые выражения и слова, предпочтения в еде. К типичным привычкам относятся: курение; любовь к сладкому, соленому, алкоголю; особое внимание, уделяемое лицам противоположного пола; щеголеватость; любовь к музыке, театру, танцам, чтению, всевозможным играм и развлечениям; тяга к спорту.

Предпочтения в одежде.

Имущество героя: квартира, дача, автомобиль, денежные средства и прочие ценности вплоть до замка в Шотландии. Обстановка его жилища.

Образование, профессия и навыки, которыми владеет герой. Например, он врач, но также автолюбитель и неплохой слесарь. Профессиональный статус героя.

Хобби: каким видом спорта увлекается (возможно, футбольный фанат); что коллекционирует (возможно, марки или галстуки); имеет ли автомобиль, компьютер, собаку, кошку, попугая или аквариум с рыбками; любит ли заниматься садоводством; любит ли вкусно поесть; играет ли на каком-то музыкальном инструменте и т. д.

Прошлое героя/героини. Круг близких людей. Семейное положение: женат/замужем (имя жены/мужа), дети (их имена, пол и возраст), одинок или вдов; прошлые и нынешние интимные привязанности (имена женщин/мужчин); родители, братья, сестры (их имена и возраст). Дружеские связи: имена друзей, подруг, приятелей, их возраст, их профессии, общие интересы.

Речевая характеристика.

Вам кажется, что это досье слишком подробно? Однако Вольф в своей книге «Школа литературного мастерства» предлагает такой же по смыслу вопросник, но на 24 позиции. В его варианте анкеты требуются такие детали, как оценка героем своей внешности, его детские увлечения, отношение к религии, сексу, боссу, коллегам и всем родичам; также надо выяснить, чем он гордится, чего стыдится и насколько он умен. В анкете, рекомендованной Барякиной в «Справочнике писателя. Как написать и издать успешную книгу», – 51 позиция, включая такие вопросы: герой «сова» или «жаворонок»?.. Как часто он моется – раз в день, раз в неделю?.. Он курит, пьет, нюхает, колется?.. За какие идеалы он готов умереть?..

Мне кажется, это уже перебор. Если вы будете писать биографию героя по слишком подробным вопросникам, она займет половину романа, а начав работать непосредственно над романом, обнаружите, что три четверти этих сведений не нужны. Кроме того, некоторые вопросы у Вольфа бессмысленны – например, насколько умен герой? Предположим, вы запишете в анкете: да, умен, очень! – и что с того? Это всего лишь декларативное заявление, а каков ваш герой в реальности, зависит от вашего писательского мастерства и выяснится только в конкретном тексте.

Я хочу напомнить о множестве фантастических романов с главными героями профессорами и академиками – гениальными, по утверждению авторов. Однако стоит такому «гению» открыть рот, как выясняется, что интеллект у него ниже плинтуса. Изобразить умного человека совсем непросто, нужно самому быть умным.

Итак, вопросник заполнен, и теперь вы готовы написать биографию главного героя на две-три страницы. Слишком усердствовать и писать пять или десять страниц не советую: во-первых, образ героя может измениться в процессе работы над произведением, и часть сведений станет лишней; во-вторых, если что-то отсутствует в биографии, вы придумаете это в нужный момент. Собственно, трудиться над биографией необязательно, во многих случаях достаточно анкеты.

Подсобный материал в самом деле необходим. Бывает так, что на первых страницах описана рыжекудрая зеленоглазая Мария, а на странице сорок пять она вдруг становится Мариной, смотрит на возлюбленного темными, как ночь, глазами, да еще навивает на пальчик черный локон. Чтобы этого не случилось, лучше зафиксировать имя и внешность – тем более что их можно в любой момент изменить по желанию автора.

Прокомментирую некоторые пункты анкеты.

ИМЕНА. Русские имена и фамилии нам известны, европейские тоже, но в меньшей степени. Крайне нежелательно, чтобы все англичане были у нас Джонами, а все немцы – Гансами; откуда же взять что-то более оригинальное? Где раздобыть имена арабские и тюркские – разумеется, в верном написании на русском? И что делать, если герой отправился на Дальний Север, оказался в чукотском поселке и, значит, нам нужны чукотские имена?

На такой случай есть справочники имен и фамилий. В «Словаре английских личных имен» Рыбалкина даны не только английские имена, но их варианты на всех европейских языках – романских, скандинавских, славянских, включая русский. В капитальном издании «Справочник личных имен народов РСФСР» приводятся имена всех населяющих Россию народов – русские, осетинские, татарские, финские, адыгейские, чукотские и так далее. Они приведены там в правильной русской транскрипции, ибо словарь используется для записи актов гражданского состояния. В замечательной книге А. Гафурова «Имя и история. Об именах арабов, персов, таджиков и тюрков» демонстрируются богатство и тонкая поэзия арабских, персидских, таджикских имен.

Так что есть куда заглянуть в поисках нужного имени. Но вот проблема: справочники с индийскими и китайскими именами мне не попадались, и тут приходится рассчитывать на Интернет. Но не только; есть один секрет «писательской кухни», позволяющий обходиться без Интернета и даже без справочников. Раскройте какое-нибудь издание с недельными телепрограммами, «Телепанораму» или «Телесемь», и вы увидите там множество аннотаций зарубежных фильмов с именами режиссеров и актеров, в том числе индийских, китайских и японских. Это целый кладезь имен, он всегда под рукой, и в нем можно отыскать даже имена тайские, вьетнамские и бирманские.

Но вот имен индейцев-ирокезов или могикан там нет, и если нам понадобится имя для соплеменника Чингачгука, надо обратиться за советом к Фенимору Куперу. К счастью, на русском много переводов книг об индейцах – о них писали Карл Май, Джеймс Кервуд, Лизелотта Вельскопф-Генрих, Джеймс Шульц и Аркадий Фидлер.

ПРОШЛОЕ ГЕРОЯ/ГЕРОИНИ. Герой, появившись на страницах книги, не вынырнул из пустоты, в прошлом у него была жизнь, продолжающаяся в повествовании. Предыдущую жизнь надо описать, так как она сформировала характер героя, наделила его знаниями и навыками; его действия, решения, поступки тоже опираются на прошлый опыт и знакомые ему жизненные коллизии. Например, ему 35 лет и он умелый боец – где, как и когда он овладел боевым искусством? Какое военное училище окончил, где служил, в каких войнах участвовал? Не стоит описывать его прошлое в подробностях и тем более давать такое описание одним крупным эпизодом; лучше, когда детали прошлого сообщаются по мере необходимости в двух-трех фразах.

Чтобы иметь об этом представление (ведь автору жизнь героя изначально известна), можно не отвлекаться на подробную биографию, но составить перечень основных событий жизни героя с соответствующими датами. Этот перечень дат – когда и где учился, работал, воевал, женился, развелся и так далее – будет очень полезным добавлением к анкете.

Мы коснулись прошлого, но о настоящем тоже нельзя забывать. Мир, где обитает герой, реален, в нем происходит множество событий, влияющих на modus vivendi[6] любого человека, на его поступки и мнения, на то, что он делает и говорит.

Конечно, если вы пишете роман о Золушке, которая в должный момент станет принцессой, отвергнет коварного графа и выберет спутником жизни талантливого бедного художника, таких героев может не волновать, кого избрали президентом в России или Америке, сколько людей погибло при аварии в Фукусиме, и чем закончилась война в Ираке. Такова условность «розового романа», и даже если на Землю свалится болид, вызвав глобальное оледенение, Золушка, граф и художник будут решать свои личные проблемы – возможно, в пещере под ледником, накрывшим Европу.

Но во всех остальных случаях, не исключая фантастического жанра, ваши герои – люди с нормальной психикой и реакцией, и в зависимости от события они будут радоваться или негодовать и, конечно, обсуждать случившееся.

РЕЧЕВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА должна быть выдержана не только в отношении главного героя, но и всех персонажей, даже эпизодических. У них разный облик и возраст, разный социальный статус, разные привычки, нравы, одежда, но если все они говорят одинаково – так, как привык говорить сам автор, – они практически неразличимы.

Речевая характеристика – важнейший способ наделить их индивидуальностью. Это понятие многогранно и включает особый строй и темп речи, присущий каждому человеку, его любимые обороты и словечки, использование терминов и жаргонизмов, связанных с профессией, социальной средой, уровнем образования и культуры, ругательств, упоминаний тех или иных обстоятельств из жизни, из книг и популярных фильмов, эмоциональных восклицаний.

Вы, несомненно, встречали людей, говорящих по-разному: одни тараторят, другие тянут слова, заикаются или шепелявят, речь третьих правильная и ясная, или неразборчивая, или с руганью через каждое слово, или сопровождается хихиканьем, чрезмерной жестикуляцией, бесконечными повторениями сказанного. Постарайтесь вспомнить манеру речи своих знакомцев и сделайте так, чтобы ваши персонажи говорили как живые.

Социальный статус и профессия очень сильно отражаются в речи людей, и их словесная реакция на одно и то же событие будет различаться. Вы можете ее усилить, сделать более эмоциональной и яркой. Представим, что мужчина узнает об измене жены и угрожает сопернику. Человек не слишком образованный скажет: «Убью гада!», или «Башку проломлю!», или «Ну, бля, будешь дерьмо жрать!». Врач: «Я ему аппендикс вырежу и все, что ниже!» или «Будет негодяю резекция желудка с летальным исходом!». Юрист: «Устрою пожизненное с конфискацией!» Моряк: «Линьком по черепу и за борт!» Нелишнее, если что-то будет сказано о тоне и голосе: кто-то прошипит угрозу, кто-то гаркнет или рявкнет, кто-то выдавит сквозь зубы.

Голос – важная характеристика героя/героини, и потому уместно вспомнить, какие встречаются голоса: дискант – высокий детский голос; фальцет (фистула) – особо высокий звонкий мужской голос; тенор – высокий мужской голос (в пении различают драматический и лирический тенор); баритон – мужской голос, средний между тенором и басом; бас – самый низкий мужской голос. Женские голоса: сопрано – высокий женский голос (различают драматическое, лирическое, колоратурное сопрано); меццо-сопрано – женский голос, средний между сопрано и контральто; контральто – самый низкий женский голос.

Рассмотрим теперь ошибку, нередкую у начинающих авторов. Следуя рекомендации из пособий (типа «Как написать гениальный роман»), они тщательно разрабатывают образы главного героя и основных персонажей и пишут их биографии на четыре-пять страниц. Затем начинаются труды над текстом, и, естественно, в первой главе вводится герой, а кроме него – еще две-три персоны. Автор тут же выкладывает полные биографии главного героя и остальных личностей, что увеличивает главу на 10–15 страниц и тормозит развитие событий. Возможные причины: автор полагает, что было бы хорошо и правильно, если читатель узнает о персонажах все и сразу; автор хочет разделаться с биографиями раз и навсегда, чтобы перейти к более интересному тексту; автору просто жаль усилий, затраченных на биографии, и он вводит их в текст повествования.

Такая подача материала – большая ошибка. Представьте, что вы удачно начали книгу, сообщили читателю на первой странице нечто интригующее, затем «вырубились» из действия на четыре страницы (биография героя), затем вернулись к активным событиям и описали их на двух страницах, затем «вырубились» на три страницы (появилась возлюбленная героя), снова вернулись к действию и снова «вырубились» (появился главный негодяй, соперник героя). Похоже, что мчится резвый жеребец, но его тормозят на скаку.

На самом деле тут допущена не одна ошибка, а несколько. Во-первых, как я уже отмечал, текст главы сильно раздувается, она становится несоразмерной с остальными главами. Во-вторых, крупный описательный фрагмент (а биография – всегда описание) тормозит действие, рвет сюжетную линию. В-третьих, подача материала «куском» неверна в принципе – то, что годилось в эпоху Вальтера Скотта, не пройдет сейчас.

Сведения о внешности, привычках, прошлом героя и других действующих лиц должны быть рассредоточены по тексту произведения и упоминаться лишь тогда, когда это уместно.

Лучше, если такие фрагменты состоят из одной, двух, трех фраз или небольшого абзаца. Например, на героя по имени Петр в темном закоулке напали хулиганы. Здесь подходит такой текст:

«Драться Петр умел – в армии, в полку ВДВ, он дослужился до сержанта, прошел чеченскую войну и хорошо запомнил, куда бить и что ломать. Силой его тоже бог не обидел, и вскоре оба нападавших валялись на земле. Один стонал, держась за колено, другой вообще был в отключке».

Этого достаточно, чтобы сообщить о боевом прошлом и крутизне Петра. В другой подходящий момент (герой на пляже знакомится с девушкой) можно упомянуть про шрам от пули и обстоятельствах ранения. В биографии все подобные эпизоды могут быть описаны детально, но это не значит, что их с той же подробностью надо пересказывать читателю. Напомню: автор всегда знает о своем герое больше.

В конце главы я хочу поговорить об одном чудесном, почти мистическом явлении. Предположим, что вы успешно перевоплотились в своего героя, выяснили, как он должен действовать, что говорить, запланировали, с кем он подружится, кого полюбит, с кем вступит в конфронтацию. Все вроде бы идет по плану, вы пишете свой роман или повесть и вдруг чувствуете – не играет!.. что-то неверно! Не может ваш герой так поступить и так сказать! А должен он сделать совсем другое и молвить иные слова…

Происходит загадочная вещь, которую называют «бунтом героя» – он словно «выламывается» из сюжета и вроде бы приобретает власть над автором. Вы задумали его серьезным человеком, но вдруг он начинает острить; вы решили, что с женщинами он будет строг и суров, а он влюбляется сразу в троих; вы хотите, чтобы он поехал осваивать целину или строить БАМ, а героя тянет в Париж.

Что же случилось? Когда написана четверть или треть книги, автор настолько вживается в придуманный им мир, что происходящее в нем – в первую очередь происходящее с героем – начинает диктовать свою логику. Эта логика определяется событиями, обстоятельствами, поведением персонажей и, в свой черед, влияет на них; она может не совпадать с предварительными задумками автора, ибо предусмотреть и рассчитать абсолютно все невозможно.

Мир, творимая автором вселенная, словно бы направляет ход событий, вводит их в нужное русло, а вместе с этим изменяется и главный герой. Иногда не только он, но и другие персонажи. «Созданный нами мир сам указывает, куда должен идти сюжет», – пишет Умберто Эко. А известный сценарист и писатель Владимир Кунин замечает: «Если сценарий у меня вытанцовывается, то к тридцать пятой – сороковой странице мои герои начинают действовать уже почти самостоятельно, и мне остается только следить, чтобы они не вылезли за жесткие рамки семидесяти страниц кинематографического сценария» («Русские на Мариенплац»).

Наткнувшись на феномен бунта, неопытный сочинитель часто творит насилие, загоняет героя в предписанный характер, давит на него, и в результате получается неправда или полная чушь. Опытный же радуется удаче и переписывает первые страницы, лепит новый облик героя и, если необходимо, поправляет сюжет. Это ведь чудо – герой начал жить и проявлять собственный нрав! Так не мешайте ему, и пусть он делает то, что ему хочется; следуйте за ним, и он приведет вас туда, куда вы не дойдете в одиночестве.

Я думаю, что именно так писали Хемингуэй и Ли Брекетт – просто начинали с первой строки и шли дальше вслед за своим героем.